Часть 1

—Чимин,ты должен... — бета, хозяин закрытогоклуба «Флэйм», приподнялся, угрожающенависая над сидевшим в соседнем креслемолодым мужчиной.

—Ничегоя не должен. Я свое отработал и ухожу.

—Тыне можешь!..

—Аты проверь, — Чимин издевательскиусмехнулся и направился к выходу изкабинета.

—Подожди!Тройная оплата.

—Нет.С сегодняшнего дня я здесь не работаюи зашел только за расчётом. Мой долгполностью выплачен. — Чимин взялся заручку двери и потянул ее на себя.

—Чимин,ты меня без ножа режешь. Только одинраз. Тройная оплата плюс премиальные.Любые твои условия. Я уже на все согласен.

Расслышавнеподдельное отчаяние в голосе бывшегобосса, Чимин действительно остановился,так и не переступив порога кабинета.

—Вчем проблема? У тебя же для особыхклиентов есть Алекс и Марк, вот пустьони и поработают.

—Втом-то и дело, что нет их. Алекс еще тридня назад уехал, взяв отпуск. Что-то унего там с родственниками приключилось.А Марк позвонил двадцать минут назад исообщил, что сломал ногу. Только клиент,с которым он должен был «работать», ужеприбыл. Его подготовили, и он ждет, аесли она не состоится, то я обязанвыплатить неустойку в пятикратномразмере.

—Вотпочему ты хочешь заплатить мне трехкратнуюцену. Боишься потерять больше.

—Боюсь.Чимин, этот человек не просто какой-тотам клиент. Он очень влиятелен. Очень!«Флэйм» могут закрыть, если... ну, тыпонял.

—Всея понял. Согласен на тройную оплату плюспремия в пятьдесят процентов. Заметь,ты еще и в прибыли остаешься.

—Согласен.— Утирая вспотевший лоб, бета опустилсяв кресло. — Я уже на все согласен.

—Воти хорошо. Где клиент?

—Вчерной гостиной. Код фиолетовый. Уровеньтри.

—Меняустраивает.

—Подожди,— хозяин клуба вспомнил самую важнуюдеталь, без которой у него снова моглиначаться проблемы с Чимином. — Этоальфа.

—Что?— брови Чимина удивленно приподнялись.— Альфа? Фиолетовый код и третий уровень?

—Да.Поэтому... сам понимаешь, я не могу послатьк нему абы кого.

—Воттеперь понимаю, — Чимин запрокинулголову и рассмеялся. — Такого сюрпризая даже не ожидал!

Юнгизябко повел плечами, чувствуя, какзатекли ноги в неудобной позе. Хотелосьвстать, выпрямить ноги, но он упрямостоял на коленях, сложив за спиной руки,как и полагалось сабу в ожидании своегогосподина. К тому же распорка, закрепленнаяна щиколотках, не позволяла ему ниподняться, ни свести ноги вместе, чтобыприкрыться, и в этом была особая прелестьего положения. Порочно, стыдно, но онничего не может исправить. Он подчиняется.

Повязкана глазах, не позволяющая рассмотретькомнату или партнера, была его особымусловием, неукоснительно соблюдаемымна протяжении того года, что Юнги состоялв клубе, закрытом для посторонних. Онпросто не желал краснеть, встретившисьв офисе или на улице с кем-то из соклубниковили обслуги, и гадать, узнали его илинет. Так у Юнги сохранялось хоть какое-топодобие уважения к себе. Да, на светебыло много всевозможных сексуальныхизвращений, но ничего постыднее альфы,желающего подчиняться и чувствоватьна собственной шкуре следы от ремня,ему в голову не приходило.

Холодвсе сильнее охватывал тело, дажеполувозбужденный предстоящим действомчлен начал опадать. Юнги уже готов былнаплевать на все и позвать стюарда,чтобы его освободили, когда дверь тихостукнула, и рядом послышались шаги.Каблуки четко отмеряли каждое движениевошедшего.

Извучала его поступь как неумолимоепришествие рока.

Облегченновыдохнув, Юнги повернул голову на звуки принюхался, пытаясь определить, ктонаходится рядом. Шаги показались емунезнакомыми. Тот бета, что работал с нимдо этого, ходил более мягко. Увы, пряныйаромат масла лимона и хвои хорошомаскировал естественный запах вошедшегов комнату человека, зато Юнги услышалтихое хмыканье со стороны «господина»,оценившего изобретательность временноослепленного саба.

—Твоестоп-слово?

Голостоже оказался незнакомым, не такимгромогласным, как у предыдущего господина,но от металлических ноток, проскользнувшихв нем, Юнги вздрогнул.

—Водоворот,— выдохнул Юнги, пытаясь понять, непослышался ли ему в аромате леса ицитруса тонкий, едва ощутимый запахомеги. Может быть, господин только чтозанимался с каким-то омежкой?

—Хорошо.— Каблуки прозвучали вокругколенопреклоненного саба. — Обращайсяко мне – сэр. Не вздумай разговариватьбез моего разрешения.

Наплечо Юнги опустилась горячая ладонь,в следующую секунду кожу пронзили ногти,заставляя его вскрикнуть от неожиданностии инстинктивно отшатнуться.

—Плохойсаб. Непослушный. — В голосе господинане было удовольствия, только ледяноевеличие, и это заставило Юнги задрожатьсильнее, но совсем не от холода.

Ногтипрочертили полосы от плеча вниз поспине. Член Юнги тут же поднялся,приветствуя силу и власть, а изо ртавырвался тихий то ли всхлип, то ли стон.

—Нравится?Встать. Посмотрим, как тебе понравитсяэто... Подними руки вверх. — Ловкимидвижениями господин наложил на неговеревочный бондаж. Хитро накрученныеузелки надавили на соски, на определенныеточки в подмышках, в паху и на спинеоколо копчика, так что через пару минутЮнги уже тяжело дышал, обливаясь потом.

—Рукиназад.

Кожаныеманжеты обхватили руки от запястья долоктя, потом их свели вместе, заставляяЮнги, постанывая, развернуть плечи,потому что в таком положении узлы бандажаеще сильнее впились в тело.

—Наколени.

Затемруки вздернули вверх, закрепляя наспециальном крюке, и Юнги закричал,чувствуя, как боль разливается по телухолодными волнами. Он выгнулся, пытаясьоблегчить давление на плечи, но скрюченноеположение тела не давало полностьюперенести вес на ноги, заставляя всесильнее напрягаться, так что вскоремышцы отозвались болезненной, но такойприятной дрожью.

Юнгине боялся, что его покалечат. Третийуровень не допускал максимально сильныхвоздействий на тело, а фиолетовый кодозначал, что его могут поиметь толькоискусственным членом или какими-нибудьдругими игрушками, а прямого контактаего задницы с членом господина не будет.Но неизвестности вполне хватало, чтобыпочувствовать свою зависимость отсовершенно незнакомого человека. Он незнал, что произойдет в следующую секунду,и это будоражило так же сильно, как ипричиняемая боль.

Чужиеруки пробежали по обнаженному телу,поддергивая бондаж и вызывая новыйприступ боли, пусть и не такой сильной,как при подвешивании. Горячее дыханиеобожгло щеку.

—Тытакой милый, когда страдаешь, — прошепталгосподин ему на ухо, а потом куснулмочку, сорвав новый вскрик. — Хочешь,чтобы тебя отшлепали? Говори.

—Да,сэр, пожалуйста, — Юнги буквальнопроскулил эти три слова.

—Хорошиймальчик. Я разогрею тебя как следует, апотом мы поиграем с тобой немножко. —Господин резко дернул Юнги за волосы,запрокидывая его голову назад, ещесильнее натянув веревки бандажа. Альфапочувствовал, как по его виску скользнулакапля пота, тут же слизанная чужимязыком.

—Вкусный,— прошептал господин и отпустил волосы,позволяя перевести дыхание, но ненадолго.

—Считайудары. Ты их получишь ровно двадцатьпять, а если собьешься – мы начнем всесначала.

Резкийсвист ремня за спиной заставил Юнгинапрячься в ожидании хлесткого удара,но... Вместо этого господин тихо усмехнулсяи довольно ощутимо шлепнул по ягодице...флоггером, заставляя связанное телокачнуться в подвеске.

—Покаразогреемся так, потом возьмем кое-чтодругое. Итак, не слышу счета. За это тыполучишь пять дополнительных ударов.

Иснова твердая плотная поверхностьсоприкоснулась с мягкой кожей наягодицах, оставляя красный след.

—Один,— послушно произнес Юнги. Он знал, чтолегкие пока удары вскоре не покажутсятакими уж щадящими. Кожа запылает, словнопосле ожога, посылая сигналы в самыечувствительные части тела. Потом занеимоверным напряжением придетдолгожданная разрядка, и это будетпоистине феерическое ощущение.

—Два,— второй удар показался чуть слабее,зато третий обрушился на другую половинкупрактически без задержки, что чуть незаставило Юнги сбиться со счета. — Три.

—Хорошодержишься, — в голосе господина прозвучаланотка удовольствия, и альфа загордилсясобой. — Посмотрим, как тебе понравитсяэто...

Наягодицы обрушился целый град ударов,так что Юнги, с трудом сдерживая крики,едва успевал считать. Он и сам не понял,как не сбился, но после двадцатого ударашлепки прекратились, давая отдышаться.Огромное чувство благодарности к умеломумастеру зародилось в глубине души, аего ладони легли на спину, поправляянемного сбившийся бондаж, и шепотвзъерошил волосы на висках:

—Умница.Ты просто неподражаем. Осталось немного,потом ты сможешь чуть передохнуть.

УЮнги пробежали мурашки по загривку. Намгновение ему показалось, что голосбуквально проник внутрь него, растексяпод кожей и обнял сердце, но господинотстранился, прерывая контакт, и Юнизастонал, словно у него отобрали что-тоочень нужное.

Последниедесять ударов были мерными, ровными,можно даже сказать спокойными, когдаже последний тридцатый украсил и безтого алеющие ягодицы, господин вновьзаговорил:

—Тыготовился к сессии полностью? Промывалсебя внутри или надо проделать этосейчас? Говори.

—Готовился,сэр. Я чист. — Юнги ощущал, как внутриразгорается предвкушение от новой игры.Возбуждение, кажется достигшее пика,перешло на новый виток, словно тугоскрученную пружину начали растягивать.

—Хорошо.Мне нравится твоя предусмотрительность.За это ты получишь награду. Что бы тыхотел?

—Кончить,сэр.

—Яподарю тебе такую возможность, но несейчас. Рано. И знаешь почему? Говори.

—Потомучто таково желание господина.

—Молодец.Ты самый замечательный саб. Я горжусьтобой.

Господинотошел от связанного и отшлепанногоальфы, чтобы тут же вернуться обратно.

Юнгидернулся, когда почувствовал, как пальцысильно сжали головку, заставляявозбуждение немного отступить, а затемего член крепко обхватило по всей длинечто-то непонятное. Раньше он практиковалкольца и ремешки, не позволяющие излитьсяраньше времени, но это было не похожена все испытанное прежде. Член егооказался обхвачен этим словно телокорсетом. Дыхание господина на мгновениекоснулась его груди, но тут шнурок тугоперехватил яички, и Юнги горестно взвыл,поняв, что теперь не сможет кончить ещедолго.

—Да,мы поиграем. Ведь тебе хочется?

Посколькуприказа говорить не было, Юнги толькокивнул головой, соглашаясь принять отнового господина все, что тот пожелаетему дать.

—Этотбандаж из белой искусно выделаннойкожи, словно специально сшит для тебя.Очень милое зрелище. — Короткоеприкосновение кончиков пальцев кподбородку дало возможность Юнги вновьощутить странный аромат господина,кружащий голову не хуже доброго вина.

—Вследующий раз можно будет попробоватьстержень для твоего члена. Это особое,очень тонкое удовольствие, и приправильном использовании ты воспаришьк облакам, — многообещающий шепот илегкие, едва ощутимые прикосновения кшее и груди заставили задержать дыхание.Значит, у них будет еще встреча? Этонемного пугало, но и радовало одновременно.

Междутем давление бандажа ослабело, но Юнгине успел перевести дыхание, как на еговозбужденных сосках оказались зажимы.Острая, жгучая боль тотчас же заставилаих пульсировать.

—Знаешь,как ты красив в этих украшениях? Тебеудивительно идет серебро. Пока зажимыбез груза, но если заслужишь, то однаждыудостоишься и этой чести. Это ведь честь– служить для удовольствия своегогосподина?

—Да-а-а,— взвыл Юнги.

Господинтихо засмеялся:

—Айты, нетерпеливый какой. Приказаразговаривать не было. Как мне наказатьтебя за этот проступок? Говори.

—Какбудет угодно господину.

—Правильныйответ.

Веревка,поддерживающая Юнги в подвешенномсостоянии, ослабела, и он, едва не рыдаяот облегчения, встал на дрожащие отперенапряжения колени. Ему очень хотелосьопуститься на пятки, но без разрешенияон не мог двинуться, так что осталосьуповать на милость господина.

—Наклонисьчуть вперед.

Былотяжело выполнить эту команду со связаннымиза спиной руками и распоркой, не дающейсдвинуть ноги, но Юнги старался.

—Стоп.Хватит. Замри так и не вздумай дергаться.

Скользкиепальцы пробежали между ягодиц, нырнулив судорожно сжавшееся колечко входа.

—Замечательныйзад. Тугой и в то же время чувствительныйи податливый.

Кпервому пальцу присоединился второй.Они подвигались немного, расширяяпроход, а затем исчезли.

—Замечательно.Это дилдо просто создано для тебя.Расслабься... я медленно введу, вот так.Выпрямись и немного откинься назад. Иследи, чтобы он не выскользнул, иначе ярассержусь.

Кактолько Юнги кивнул, показывая, что всепонял, игрушка внутри него мелкозавибрировала, посылая сигналыудовольствия по всему телу. Член сковало,в яичках закололо, но об окончании сессиии речи быть не могло. Хозяин начал подъемк новым границам удовольствия, и саббыл готов последовать за ним.

—Ах,как же мне хочется увидеть тебя в моемошейнике. Хочется показать всему миру,что ты мой. Ведь ты мой? — Пальцы резкопогрузились в волосы и дернули головуназад.

Вответ Юнги согласно прохрипел, ногосподин не счел это нарушением своегоприказа, наоборот, снова прошептал,какой ему достался хороший саб, а потомпоцеловал в висок и пару раз лизнул шею,заставив судорожно сглотнуть. Юнгиочень хотелось почувствовать, каковына вкус губы господина, но он не смелдаже просить о таком. Только сам господинможет решить, достоин саб подобнойнаграды или нет, а что касается его словоб ошейнике... Юнги почувствовалнеобъяснимую благодарность. Подобнаяидея и в голову не приходила, однаконадеть ошейник, как клеймо принадлежностиэтому человеку, он был совсем не против.

Когдаудовольствие и желание получить разрядкустали совсем невыносимыми, господинвдруг подхватил Юнги под живот, заставилподняться, сделать пару шагов вперед,и саб оказался лежащим животом на твердойповерхности. Дилдо едва не выскользнулиз Юнги, так что пришлось изо всех силсжать мышцы, не допуская подобногопозора. От этого удовольствие простозатопило, и он захрипел, без слов умоляяо разрядке. Ноги освободили от распорки,но зато пристегнули к каким-то столбикам,как и руки, так что Юнги оказался согнутпополам, обездвижен и максимальнораскрыт.

—Тыпрекрасен! — в очередной раз восхитилсягосподин, а затем ягодицы ужалил ремень.Терпеть подобное оказалось простоневозможно. Почти невозможно. Юнгиутонул в наслаждении болью, не ощущаяничего происходящего рядом. Онсосредоточился только на нарастающемнаслаждении, грозящем разорвать его насотню маленьких кусочков. Зажимы исчезлис сосков, и кровь вскипела, жаля, словноосиный рой. Юнги взвыл и краем сознанияуслышал приказ:

—Кончидля меня!

Водно мгновение с члена исчезла давящаяпреграда, и Юнги содрогнулся, выплескиваясь.Так ошеломляюще долго и сильно он ещене кончал никогда. Душа словно взмылав небеса, как и обещал господин, а вотвозвращаться назад в бренное тело совсемне спешила. Нет, сознание он не потерял,но состояние, в котором он завис, малочем отличалось. Юнги пребывал в прострации,не в силах ни отдышаться, ни надышатьсяароматом, заполняющим помещение. К такимзнакомым теперь запахам хвои и лимонадобавился особый, немного горьковатыйминдаля и чуть сладковатый – корицы.Неизвестно через какое время до Юнгидошло, что так может пахнуть толькопотекший омега.

Онсорвал с глаз повязку, немного удивляясьтому, что его не только развязали иубрали все игрушки, но и уложили накровать, а он этого даже не запомнил!Быстро оглядев полутемное помещение,Юнги заметил слабый свет, пробивающийсяиз-под двери, ведущей в душевую. Заманчивыйзапах немного ослабел, но в Юнги ужепроснулись инстинкты альфы. Наподгибающихся от слабости ногах ондобрел и дернул дверь. Та оказаласьзакрыта, но хлипкая защелка не выдержалаи отлетела. Мывшийся человек оглянулся,но не испуг увидел Юнги в его глазах, анедовольство:

—Тебекто позволил сюда врываться, да еще такпо-хамски? Вон!

Юнгидрогнул, отступил, но тут же вернулся,тряхнув головой. Притягательный запахоказался сильнее приказа. В глазахнезнакомца на миг мелькнула растерянность,потом зажглось понимание. Юнги никакне мог сейчас почувствовать себяполноценным сабом. Альфа жаждал завладетьэтим прекрасным телом, присвоить себе,нагнуть, загнать член как можно глубже,втиснуть узел и кончать долго, мучительнодолго. А саб жаждал вымолить разрешенияприкоснуться, приласкать, доставитьгосподину яркое удовольствие, такое,какое доставили ему самому.

Наконецсаб победил, и Юнги опустился на колени,но и альфа не желал сдавать позиции, апотому он не опустил глаза, смотрелпрямо на господина, не в силах отвестивзгляда.

—Господин,сэр, разрешите мне... разрешите.

Вэтот момент омега зашипел, словно отболи, согнулся, схватившись за живот, иупоительный запах стал еще сильнее.Неожиданно начавшаяся течка набиралаобороты, приближаясь к пику, и Юнгипотерял голову.

Вскочив,он выключил воду, подхватил омегу наруки и отнес на тот самый диван, накотором пришел в себя всего несколькоминут назад. Член стоял, несмотря натолько что пережитый бурный оргазм, ноомега не собирался сдаваться без боя.В его арсенале оказалась масса довольноболезненных приемов, начиная отзаломленной руки, так что запястье илокоть еще долго будут ныть, до кулака,болезненно сжавшего яички альфы. Укого-нибудь другого такое сопротивлениемигом отбило бы всякую охоту приближатьсяк злому, точно кобра, омеге, но тольконе у Юнги. Он терпел удары и укусы, упорноцеловал и вылизывал все, до чего могдотянуться из неудобного скрюченногоположения, нежно, но сильно удерживая,шептал:

—Пожалуйста,сэр. Пожалуйста. Разрешите доставитьвам хоть капельку удовольствия.

Черездесять минут войны омега начал потихонькусдаваться, уступая напору настырногосамца, и тот смог, наконец, ткнутьсяносом в сладко пахнущую промежность.Первые движения языка вызвали у омегизлое рычание, но потом... Юнги чуть незадохнулся от счастья, когда ногинеумолимого господина раздвинулись,позволяя глубже ввести язык, а затем ипальцы. Вскоре он уже сладко постанывал,и Юнги осмелел. Убедившись, что омегалегко принимает в себя сразу три пальца,он быстро переместился выше, прижав егобедра к дивану, и сразу же толкнулсявнутрь просто окаменевшим членом,заставив омегу закричать и выгнуться.

—Прости,господин. Потом сможешь наказать меняза непочтение, а пока... — Юнги двинулбедрами, загоняя член еще глубже, —...пока позволь себе насладиться мной.

Иомега позволил. Он еще шире развел ноги,давая больше места, и приподнял зад,показывая, что не против продолжения.

Время,оплаченное Юнги за комнату, давноистекло, но их никто не посмел тревожить.После первой сцепки Юнги и не подумалостановиться. Он сполз вниз, вылизаллежащего на спине омегу от кончиковпальцев на ногах до горла, перевернулна живот и повторил языком весь путь,но на этот раз сверху вниз, надолгозадержавшись у истекающей соками дырки.Только когда омега уже не мог кричатьи стонать, только хрипел что-то невнятное,Юнги вновь вошел в него, подсунув подбедра омеги подушку. Так проникновениестало еще сильнее, полнее и слаще, иомега изогнул спину, отставляя попуназад, чтобы как можно глубже принятьв себя член альфы с новым набухающимузлом.

Втораясцепка продлилась чуть дольше. Юнгичувствовал, как внутренние мышцы крепкообхватывают его ствол, буквальновыдаивая. Пока узел не опал, Юнги целовалшею и плечи омеги, бормотал, какой онкрасивый и замечательный, как он рад,что сегодня они встретились, и будутвстречаться впредь.

—Счего ты взял, что будем? — тихий голосзаставил Юнги вздрогнуть.

—Потомучто вы обещали, сэр.

—Когдаэто? Не было такого. Тем более, что сегоднямой последний день во «Флэйме». Яуволился.

—Нукак же, — от растерянности Юнги дажепопытался встать, забыв о сцепке, но онанапомнила о себе легкой болью, так чтопришлось лечь обратно, переводя дыхание.— Ты говорил, что в следующий раз мыпопробуем стержень для уретры. И ещепро ошейник. Я хочу носить твой ошейник.

—Аесли хочешь, то почему забываешьобращение, саб?

—Значит...значит, да? Сэр.

—Значит,я подумаю. — Омега чуть двинул бедрами,чувствуя, как узел понемногу началспадать. — Кстати, меня зовут Чимин.Можно Чим., но только не во время сессии.

—Да,сэр. Спасибо, сэр.

—Зачто?

—Зато, что подарили мне надежду.

Конец.