Альфред Пенниуорт

Когда я остался с девятилетним мастером Брюсом, я делал то, что умею.

Заботился.

Я не мог подвести мистера Томаса и миссис Марту.

Поэтому я делал всё, чтобы помочь мастеру Брюсу перестать думать о мести.

Это было важно.

Я был на войне.

Я знаю до чего может довести сама ситуация, когда видишь смерть своими глазами.

А для девятилетнего мальчика, перед которым убили родителей.

Это вдвойне тяжелее.

Брюс отбросил мысль о мести.

Но это вовсе не значит, что с ним всё в порядке.

Он забыл о своих желаниях.

Как бы я не старался, он продолжал думать о желании миссис Марты и о корпорации, что оставил мистер Томас.

Я не смог помочь в этом.

Но когда мастеру Брюсу было двадцать пять, я его заставил выйти из дома и прогуляться.

Купил даже сам билет в цирк, ведь он любил его.

Пусть после трагедии он перестал испытывать полноценно радость.

Но пару раз каждый год я отправлял его в цирк расслабиться.

Но в тот год произошла трагедия.

И благословение.

Как бы цинично это ни было.

Великолепные Грейсоны сорвались и разбились.

Я сначала забеспокоился о психологическом состоянии мастера Брюса.

Но...

Он привёл мальчика.

Десятилетний мальчик.

Сын великолепных Грейсонов.

Он был хмурым.

Что естественно.

Брюс оставил большую часть воспитания на меня.

Сам искал убийцу четы Грейсонов.

А я пытался помочь мастеру Ричарду так же, как старался помогать мастеру Брюсу.

Готовил сладости.

Проводил время.

Обучал манерам.

Иногда шутил.

И всегда показывал как можно исправить ошибки.

Мастер Ричард потихоньку раскрылся.

Оказался очаровательным ребёнком.

Упрямым, но это сильное качество.

Добрым.

Оптимистичным.

И очень обворожительным.

Стал отличным приемником для мастера Брюса.

Влился в модельный бизнес.

Хотя я был против.

Но раз таково желание ребёнка и он получил согласие мастера Брюса, то я не смею перечить.

И это былл правильно.

Дик жил на сцене.

Это его жизнь.

Под светом камер и софит.

Таким образом мы втроём прожили десять лет.

Это были тихие и спокойные десять лет.

Если не считать спор мастера Дика и мастера Брюса.

Но ссоры отца с ребёнком это обычное дело.

Тем более к моменту взросления.

Я объяснял мастеру Брюсу, что это называется сепарация.

И объяснял, что я так же беспокоился, когда и сам Брюс стал слишком самостоятельным и особенно проводить мимолётные романы.

Что всегда боялся заражения или что мастеру Брюсу разобьют сердце.

Брюс тогда смутился.

Сам понимает.

Но может вспомнит себя в годы мастера Дика.

Всем нужна свобода и каждый ребёнок уходит из отчего дома.

Так что после этого Брюс перестал ограничивать мастера Дика.

Но однажды.

В годовщину смерти родителей мастера Брюса, он позвонил и сообщил, чтобы я приготовил еду для нежного детского организма.

Ни объяснении.

Ни уточнении.

Ничего.

Так что приготовил лёгкий суп.

А когда в поместье зашёл маленький мальчик, я был вежлив, будто появление нового ребёнка не вызвало у меня шока и паники.

Мастер Джейсон оказался хорошим ребёнком.

Любил помогать руками.

Пытался готовить.

Убирался.

Это стало даже привычным делом, убираться совместно с мастером Джейсоном.

Пока ему не исполнилось пятнадцать.

Иногда я ловлю себя на мысли, что если бы в тот день я отправил мастера Джейсона отдыхать, а не помогать мне, он никогда бы не увидел тех документов.

Тогда бы он не нашёл документ о его биологической матери.

Это оказался шоком для всех.

Так что Брюс и Джейсон кричали друг на друга.

Дик и я пытались их успокоить.

Но ничего не помогло.

- Вы все мне не семья!

Я знаю.

Понимаю.

Мы никогда не станем той семьёй, которая должна быть.

Но это не значит, что мы не любим его.

И это не значит, что он не любит нас.

Просто пубертатный возраст.

Бунтарство.

Любая тайна и новость воспринимается вштыки.

Знаю.

Так почему же..?

Почему мои руки дрожат?

Нет.

Не время слабости.

Ребёнок где-то там.

Один.

Обиженный.

Может бояться.

Может стыдиться вернуться.

Нужно его найти.

...

Он был похищен.

Требовали выкуп.

Мы с мастером Брюсом, в тайне от мастера Дика, собрали нужную сумму.

Я подключил свои связи среди военных.

Брюс позвал полицию и комиссара полиции, Джеймса Гордона.

Таким составом очень быстро обнаружили место, где держали мастера Джейсона.

Его спасли.

Избитого.

Злого.

Сломанного.

Как телом, так и душой.

Но живого.

Главное, что живого.

Только когда Джейсон прибыл в больницу.

Я сам отошёл на некоторое время.

К врачу.

Всё же возраст уже не тот, чтобы бегать и волноваться.

Приняв успокоительное и понаблюдав, чтобы давление нормализовалось, а сердце перестало стучать усиленно, я вернулся в зону ожидания.

Восстановление шло тяжело.

Я замечал, что мастер Джейсон вернулся к тому состоянию, в котором был до того, как привык к поместью.

Три года.

Он три года открывался и верил в то, что мир стал безопасным.

И одно лишь событие перечеркнуло это всё.

Полностью и безвозвратно.

Я это понимал.

Такой взгляд бывает лишь после страшного предательствс, от которого нельзя избавиться.

Это не та рана, которую можно вылечить лекарствами.

К сожалению от душевных ран нет лекарств.

Вместо этого я решил заботиться больше.

Дик взял перерыв в карьере.

Сам Брюс в компании передал больше дел Люциусу.

И так же приостановил модельную карьеру.

Мы все сосредотачивались на лечении Джейсона.

Когда Джейсон стал каждое утро вставать раньше меня, чтобы подготовить всё для завтрака, я понял что он страдает от кошмаров.

Я стал проверять его по ночам.

Приходил и мы вместе читали.

Иногда я рассказывал о себе.

Своём опыте жизни.

Я видел, что это помогает.

По крайней мере, пока я сидел рядом, Джейсон наконец засыпал.

Вскоре и Джейсон стал моделью.

Я не мог не прокоментировать:

- Вскоре семья Уэйнов будут ассоциироваться не корпорацией. А модельной династией.

Примерно в тот же период появился Тимоти Дрейк.

Сын четы Дрейков, археологов с акциями в компаниях и исследователи.

И одни из редких друзей мастера Брюса.

Когда Тима привели к поместье, я получил от мастера Брюса приказ.

Подготовить комнату для Тима.

Не гостевую.

А комнату.

Тогда я сразу понял.

Юный мистер Дрейк уже становится ещё одним сыном в глазах мастера Брюса.

И тогда я окончательно убедился.

Мастер Брюс нашёл то, что доставляет ему удовольствие.

Спасение людей.

Детей.

Понимание, что никто не повторит судьбу сироты без родительской опоры.

Что было неожиданным, так это трагичная ситуация мастера Тима.

Никто не ожидал несчастного случая на раскопках и последующую смерть, что оставит его сиротой.

Все в семье стали заботиться как умел.

Я беспокоился, что мастер Тим себя заморит голодом.

Но не давил.

Давление никогда не поможет.

После похорон, что устроил мастер Брюс и приватного разговора об опекунстве, Тим снова стал раскрываться.

И нормально кушать.

А значит всё приходит в норму.

Появление мастера Брюса с девочкой под ручку не стало для меня удивлением.

Будто в этой семье я просто разучился удивляться.

Четвёртый ребёнок.

Дочь.

Поведение Брюса кардинально изменилось.

Если с парнями он приводил их так, будто принёс бездомного зверька, с леди Кассандрой всё было по другому.

Он был в панике.

И злился.

На тех, кто воспитывал эту бедную девочку.

Пережить физическое и психологическое насилие просто невообразимо.

То, что существуют такие люди, что собственного ребёнка проводят через такие издевательства...

И смотреть потом на Брюса, что готов умереть, лишь бы защитить своих приёмных детей...

Всё же, мистер Томас, миссис Марта.

Ваш сын великолепный ребёнок.

А вот появление пятого ребёнка, я сопровождал с внутренним смехом.

Он был похож на юного мастера Брюса.

Когда зашёл в дом, хотел подслушать спор родителей.

Я пресёк эту возможность.

Не стоит детям взрослеть слишком рано.

Когда он смотрел волком, я лишь улыбался.

Но видимо ребёнок ощущает интуитивно.

То, что другие дети меня уважают.

Он стал неосознанно слушаться меня.

Поэтому мастер Брюс, как бы стыдно не было это рассказывать, использовал не свой авторитет, а мой.

...

- Альфред, десять лет. Целых десять лет, я мог быть отцом. Мог видеть первый зуб, первое слово. Шаг. Испытать бессоные ночи...

- Сэр, вам не хватало бессоных ночей, когда мы искали мастера Ричарда после его побегов в бунтарском желании быть самостоятельным и ситуации с Джейсоном?

- Альфред, я помню. Ладно, я понимаю, что не правильно выразился. Я и так отец уже почти двадцать лет. Но я их воспитывал после их десятилетнего возраста.

- Сэр, нормальные люди сначала женятся, и лишь потом становятся многодетными отцами. Не хотите пройти через нормальный путь?

- Знаешь же, что случилось, когда я пытался жениться на Селине...

- А я не о ней.

- Но ведь больше нет никого.

Ха... Терпение.

Эти депрессивные периоды мастера Брюса с возрастом стали утомительными.

А мне нужно скрывать о планах мастера Дика устроить для их отца свидание.