Джейсон Тодд

Первая встреча с Брюсом меня напугала. Сильно.

На тот момент я уже полгода был беспризорником.

Отец сел в тюрьму.

Мама словила передоз и умерла.

А я скрывался от полиции.

Ведь слышал, что в детских приютах творятся ужасы.

Уж лучше жить на улице.

Чем страдать от взрослых в лицемерном учреждении.

Поэтому, когда я воровал колёса из богатой машины.

А хозяин машины не избил меня.

Не вызвал полицию.

Не накричал.

Что обычно и происходит.

А вместо этого протянул пакет с едой.

Я не знал что делать.

Будто мозг временно отключился.

Когда же я смог собрать мозги в кучу, решил дать дёру.

Ведь был уверен, что это обманный манёвр.

Но этот мужчина меня поймал, поднял, посадил в машину.

...

Это было странно.

Это было чертовски странно.

И уже в машине, которую он предварительно запер, чтобы я не сбежал.

Он открыл контейнеры с едой.

Это была какая-то паста с морепродуктами.

Я тогда впервые попробовал такое.

Но всё ещё ждал удара.

Поэтому на вопросы Брюса я не отвечал.

Да и в свою защиту скажу.

Брюс не умеет общаться с детьми.

Особенно когда молчит.

Этот его взгляд пугает по чёртиков.

...

Уже в поместье меня встретил Альфред.

- Юный гость.

Он разговаривал как в книгах.

Его манеры были такие элегантные...

Для мальчика, что читал всё, что находил. Альфред был своего рода героем. Примером для подражания.

И Дик. Весёлый, красивый и смешной. С первой встречи сказал называть его братом...

Это было для меня очень важно.

И Брюс снова напугал.

Смотрел строго и спрашивал:

- Почему ты молчал, что сирота?

А что я мог ответить? Что ты похож на продавца детей? Или что ты тот, кто из-за маленькой царапины вызываешь полицию, скандаля на всю улицу?

Это сейчас я знаю Брюса.

Но для двенадцатилетнего подростка с моим опытом, Брюс был опасным и непредсказуемым хищником.

...

После этого я получил новый документ.

Джейсон Питер Тодд-Уэйн.

Он даже не убрал мою фамилию.

И ведь на улицах я гордился ею.

Пусть никто и не понимал почему.

Ведь это естественно, будучи в Америке, другие дети-беспризорники не стали бы узнавать об английских легендах об убийце-цирульнике.

Наверное я был странноватым мальчиком, раз гордился одной фамилией с убийцей, да и вообще знал о нём, хотя должен был выживать, а не читать книжки.

После того, как меня усыновили, я учился готовить.

Однажды даже с Диком встали пораньше и готовили блины, чтобы удивить Альфреда и Брюса.

...

Только, после нас, пришлось ещё два часа убираться.

Тогда Альфред меня похвалил.

Сказал, что я убираюсь лучше, чем мастер Дик.

Я после этого светился от счастья ещё месяц.

Ведь я не бесполезный.

Я приношу пользу.

Поэтому я старался учиться.

Я читал.

Мне даже позволили использовать большую библиотеку в поместье.

Это до сих пор моё любимое место в доме.

Запах старой бумаги.

Чернил.

И средства для уборки от пыли.

Будь амортензия в нашем мире, то эти запахи, на тот период жизни, стал бы моей личной амортензией.

Всё было идеально.

Пока я однажды не нашёл один документ в комнате Брюса.

В тот день я помогал Альфреду убираться в поместье, ведь домашнее задание сделал.

Этот документ перевернул мою жизнь на до и после.

В моей жизни было два переломных момента.

Когда меня нашёл Брюс.

И когда я нашёл документ обо мне.

Кэтрин мне не мама.

Точнее...

Она моя мачеха.

Женщина, что заботилась обо мне как могла.

Да, она была наркоманкой.

Но я никогда не ощущал себя не родным сыном.

Она ни разу даже не заикнулась об этом.

Оказалась мне мачехой.

А моя биологическая мать работала врачом.

Шэйла Хэйвуд.

Это имя врача, которая сбежала, когда её стали подозревать в незаконной трансплантологии.

Тогда я устроил скандал Брюсу:

- Ты должен был мне рассказать! Должен был!

- Это ради тебя, Джейсон, не кричи!

- Я должен был знать что не сирота! Должен был!

- Тебе было двенадцать лет! Она не невинная женщина!

- Это не тебе решать!

Тогда я убежал.

Напоследок крикнув:

- Ты мне не отец! Вы все мне не семья!

Я до сих пор сожалею.

Но никто даже не поднял эту тему.

Я тоже.

...

В том документе были данные Шейлы, моей биологической матери, и я с ней связался.

Сначала она обняла меня со слезами на глазах.

Стала узнавать об отце.

... Отец...

Тогда я рассказал.

Отец попал в тюрьму, где и умер.

Я всю жизнь считал другую женщину родной матерью.

Я даже рассказал ей, что теперь меня усыновил Брюс Уэйн, но он мне не нужен, ведь я нашёл свою маму.

...

Какая же это была ошибка.

Чёртова ошибка.

...

После этого прошли дни, когда я был связанный, избитый и уставший.

Меня спас Брюс.

Он плакал.

Он извинялся.

А я не смог вымолвить и слова.

Ведь это не вина Брюса.

Только моя вина.

Моя.

Ведь это я решил, что раз мать биологическая, то она любит меня больше и правильней.

Наверное, я до сих пор ищу свою вину в том дне.

Последующие дни меня водили к различным врачам.

Психологу. Я не смог ему открыться, хотя и смог обмануть психолога, раскрыв малую часть и отвечая так, как того требовалось.

Различные хирурги. Проверяли моё состояние.

Дерматолог-косметолог. Брюс думал, что я хочу убрать шрамы.

Я же не хотел. Это моё напоминание о моей ошибке. И именно в тот день я хотел извиниться перед Брюсом.

Но не знал как.

Поэтому ответил коротко.

- Нет, отец. Я хочу оставить эти шрамы.

Я хотел сказать, что именно он мой отец. Что он, Дик, Альфред моя семья.

Единственная и самая лучшая.

Но я не знал как.

Но наверное он понял.

Так как уходил с лицом, которое было на грани счастья и слёз.

...

Скажу честно.

Если бы я знал к чему приведут меня мои шрамы.

Я бы согласился на трансплантацию кожи, чтобы убрать эти шрамы.

И красил бы тот седой локон волос.

Чтобы не выбиваться из параметров нормы.

Кто же знал, что фотографы чокнутые?

Я тогда просто пришёл к Дику на фотосессию. Ждал, чтобы пойти вместе выбирать подарок для Брюса и Альфреда на день отца. Стоял в углу. Никому не мешал. Для меня день прошёл нормально.

А на следующий день моими фотографиями пестрил весь интернет.

Моими.

Фотографиями.

Как же хотелось материться.

И я матерился.

Мне даже ничего не сказали по этому поводу.

Но взгляду Брюса, Дика и Альфреда, я понял, что не будь я с ними рядом, они бы наверное матерились похлеще меня.

И если бы не закон.

Пошли бы убивать.

Хорошо, что Брюс богат.

Всё решилось быстро с тем фотографом.

Вот только с другими уже произошла проблема.

Меня стали звать на фотосессии.

Меня.

На.

Фотосессии.

И главное все повторяли.

"Какая уникальная внешность".

"Седой локон в юном возрасте, это же пик моды!".

"Эти шрамы идеальный пример селфхарта".

"Нет, эти шрамы пример красоты в не идеальности!".

...

Говорю же.

Фотографы чокнутые.

Я прошёл через все пять стадии модели Кюблер-Росс.

Но в итоге стал моделью.

Хоть платят нормально.

Могу больше не брать у Брюса деньги.

Потом появились и младшие.

Сначала зануда Тим.

Я его считал богатеньким сыночком друзей Брюса.

И даже не догадывался, что он нормальный парень.

Занудный, но это не плохо.

Иногда после Дика, хочется кого-то, как Тим.

Его трагедия повлияла на всех в доме.

Альфред беспокоился из-за плохого аппетита Тима.

Дик будто видел отражение себя.

А Брюс загонял себя, пока бегал со всеми документами и похоронами.

Я один не знал что делать.

Поэтому молча был рядом.

Потом и Кассандра появилась в нашей жизни.

Тогда я понял.

Считал своё детство дерьмовым.

Но жить, не умею разговаривать, писать и читать...

Это уже не просто насилие.

Её растили как игрушку.

Без права на собственное "я".

Поэтому пока Брюс искал репетиторов.

Я просто приходил с книгами к ней и читал.

Показывал буквы и повторял их вслух, пока она не начинает повторять.

Потом стал заставлять повторять писать буквы.

Потихоньку стала разговаривать.

Хотя до сих пор чаще молчит, чем говорит.

Но страшное позади.

С ней уютно.

И с ней узнал, что можно молча понимать друг друга. Для этого не нужна магия.

Просто внимательность.

Но вот когда появился Дэмиан, я не выдержал и смеялся.

Очень долго.

Но я всё же молодец.

Альфред сам похвалил.

Сказал, что я действовал правильно, раз не стал поднимать смех гиены при Брюсе, иначе его схватил бы удар.

А я просто знал, что если не выбегу, то начну издеваться над Брюсом.

Вот как можно было зачать ребёнка и даже не знать об этом?!

И этот человек нас учит ответственности.

Смешно.

...

Но всё же последние дни я заметил что Брюс часто грустит.

Так что когда Дик поднял вопрос о том, чтобы устроить свидание для Брюса.

Все были согласны.

Особенно я.

Пора отцу забыть о предательнице, что бросила его у алтаря.

Даже сам Дэмиан.

Хотя его в наше тайное собрание никто не звал.

Но он решает сам, где ему место.

Высокомерный гремлин.