Глава 15 (продолжение). Возвращение

Хогвартс. Вечер. Общий зал Гриффиндора. В камине — тусклый огонь

В зале шумно, но только Сириус замечает, как Эмили входит.На ней всё те же красивые пальто и шарф семьи Флинн, волосы аккуратно уложены...Но лицо — усталое, глаза — тёмные от тревоги, улыбка — отсутствует.

Она здоровается с Джеймсом, кивает Римусу, но ни с кем не разговаривает.Сириус наблюдает. И чувствует, что что-то не так.

Он встаёт и подходит. Останавливается рядом, но не давит.

Сириус (мягко):— Где Матео?

Эмили не отвечает. Только сжимает книгу в руках.

Сириус (уже уверен):— Он уехал. Ты пыталась остановить?

Эмили наконец поднимает глаза.

Эмили (едва слышно):— Я пришла... но было поздно.(пауза)Он всё понял раньше меня. А я... была слишком наивна.(ещё тише)Он ушёл, потому что я выбрала тебя. Даже если ещё не сказала этого вслух.

Сириус долго молчит. Затем просто садится рядом. Не обнимает. Не спрашивает.Просто сидит — рядом, как якорь, как защита.

*Письмо*

Через несколько дней. Утро. Почтовая сова влетает в зал. Письмо — для Эмили.

Бумага — сдержанная, герб рода Ноттов в верхнем углу.Эмили узнаёт почерк сразу. Смотрит. Долго не открывает. Потом — всё же решается.

Письмо от Матео:

Эмили. Я хотел бы сказать, что простил. Но это звучало бы фальшиво. Я не злюсь. Боль — это не злость. Это просто... пустота, которая остаётся, когда сердце отпускает того, за кого держалось слишком долго. Я рад, что ты была честна. Я уважаю это. Я не знаю, вернусь ли в следующем семестре. Возможно, отцу понравится мысль о переводе за границу. Возможно, мне стоит начать всё сначала. Но если однажды ты почувствуешь, что хочешь поговорить — напиши. Даже если это будет через год. Или через десять.

С уважением и остатками чего-то большего, М.Н.

Эмили перечитывает письмо. Снова и снова. А потом — аккуратно складывает его и прячет в карман. На лице — не слёзы, а тихая благодарность. И немного боли. Сириус стоит недалеко, и, кажется, понимает всё без слов.

Сириус (мягко):— Письмо?

Эмили (шепчет):— Да. Его прощание. Но не злое. Просто... прощание.

Сириус:— Если нужно время — я подожду.

Эмили (смотрит на него):— Нет. Сейчас — ты именно там, где должен быть.

Она тянется к нему и впервые сама берёт его за руку.

Поздний вечер. Комната Гриффиндора. У всех выключен свет. Только у Эмили — свеча.

Эмили сидит на своей кровати. Все подруги уже спят.Она достаёт письмо Матео из ящика тумбочки — медленно, осторожно, будто боясь сломать память.Разворачивает. Читает. В сотый раз. И в сотый раз — не становится легче.

В горле ком. Она пытается сдержаться, но первая слеза срывается сама.Потом вторая.Потом Эмили больше не борется. Просто опускает голову, и тихо плачет, прижав письмо к груди.

Она не рыдает. Это не истерика. Это тишина, где боль говорит громче всего.

"...даже если это будет через год. Или через десять..."

Слова режут — потому что в них так много доброты и прощания.А она, кажется, не готова окончательно отпустить.

Ночь. Астрономическая башня. Полумесяц в небе. Тепло. Тишина.

Сириус сидит у края каменного парапета, глядя в небо.Он знал, что она придёт. Просто чувствовал.И когда Эмили поднимается по лестнице — он не удивлён.

Сириус (спокойно):— Твоя свеча была видна снаружи.Ты опять читала его письмо?

Эмили (садится рядом):— Да.(пауза)И плакала.

Сириус:— Я слышал.

Эмили (глядя на небо):— Он отпустил меня, Сириус. А я до сих пор не отпустила себя.

Сириус (тихо):— Я не прошу, чтобы ты была идеальной.Я просто хочу, чтобы ты была... настоящей. Даже если грустной.

Эмили (горько усмехается):— Ты говоришь, как будто у тебя не было боли.

Сириус:— У меня было детство, где любовь — это оружие.Друзья, которых я боялся потерять каждую минуту.И я всё ещё боюсь... тебя.

Эмили (поворачивается к нему):— Боишься меня?

Сириус (в глаза):— Бо́льше всего на свете. Потому что ты — не игра.Потому что ты можешь раздавить меня одной фразой. И всё равно я здесь.

Пауза. Ветер играет её волосами.

Эмили (мягко):— А я боюсь, что не заслуживаю тебя. Что я слишком... разбитая.

Сириус (улыбаясь, немного грустно):— А я люблю всё разбитое. Потому что сам — из осколков.

Он берёт её руку — не резко, не напористо. Просто — берёт. И не отпускает.

Сириус:— Эмили, ты можешь идти ко мне медленно.Я не тороплю тебя.Но если ты идёшь — я жду. На каждом шаге.

Эмили:— А если я иногда буду останавливаться?

Сириус:— Я подожду. Потому что ты стоишь времени.

Тишина.И только звёзды — свидетели того, как в эту ночь что-то важное между ними становится ясным.