"Знакомство"

Хёнджин родился в семье, о которой соседи шептались: «богатые, правильные, воспитанные». Но за забором их дома пряталась другая реальность — жесткая, холодная, без права на ошибку.Его дни были расписаны, как армейский устав:завтрак — школа — обед — учеба — ужин — сон.Никаких друзей, никаких прогулок, никаких «может быть».

Жизнь повторялась, будто заевшая плёнка.Одни и те же кадры: серый коридор, строгие глаза матери, металлический голос отца.

И где-то между этими кадрами Хёнджин перестал улыбаться.Перестал чувствовать вообще что-либо.

В школе ему не везло ещё сильнее.Он был слишком умным, слишком тихим, слишком… правильным.Для ребят это было идеальное оправдание — толкнуть, отобрать тетрадь, насмешливо шепнуть вслед.

Единственным существом, которое искренне радовалось ему, была уличная собака.Ничем не примечательная, серая, лохматая — Грэй.Он всегда ждал у ворот школы, вилял хвостом и сопровождал Хёнджина до дома.Как маленький страж тихого мальчика, о котором никто в этом мире не заботился.

Когда Хёнджин однажды сказал родителям про издевательства, те лишь бросили ледяное:— Учись справляться сам.А потом — щёлк.Линейка по рукам.Чтобы знал, что ныть — слабость.

Так и шли его будни, тянулись, как резина.

Утро было такое же, как сотни до него.Он проснулся.Умылся.Сел за аккуратно сервированный завтрак, который не чувствовал на вкус.Собрал портфель.Вышел.

Небо было блеклым, будто выцветшее на старой фотографии.И в этом небе всё также не было смысла.

«Зачем я живу?»«В чём радость, если её не чувствуешь?»Эти вопросы он повторял себе каждое утро, и каждый раз не находил ответа.

У школы его встретил Грэй, как всегда.Но что-то сразу кольнуло внутри — у собаки была ранена лапа.Она чуть подрагивала, когда Грэй поднимал её, но всё равно пыталась вилять хвостом, увидев его.

Хёнджин присел, погладил его по морде, достал кусочек еды из контейнера.— Прости… — прошептал он почти неосознанно, будто извиняясь за то, что не может помочь больше.

Он поднялся, вдохнул холодный воздух, чувствуя как внутри ноет пустота,и шагнул на территорию школы.

Там, где всё должно было повториться снова.Где кадры заест,где жизнь снова прокрутится по кругу…

Но параллельно с серой, зацикленной жизнью Хёнджина существовала другая — совсем другая.Жизнь Минхо.

Он был из семьи, про которую в каждом подъезде говорили одним и тем же голосом:— Алкаши… наркоманы… пропащие.

Но Минхо это вовсе не задевало.Он вырос среди криков соседей, хлопающих дверей и запаха дешёвых сигарет, и всё это было для него привычным фоном.Дом, каким бы он ни был.

Денег много не водилось, но хватало — на еду, на новые кеды раз в год, на сигареты, на жизнь.Минхо обожал спорт: качалки в подвале, дворовой баскетбол, драки «по фану».Он ходил в школу только потому, что «надо», но учился плохо, прогуливал почти каждую неделю, курил за гаражами, иногда даже пил с ребятами постарше.

Он жил так, будто каждый день — это приключение.Каждая проблема — очередная драка или погоня.Каждый вечер — тусовка.

И, конечно, у него была своя толпа:громкие, дерзкие, полудикие пацаны, с которыми они носились по району, будто были его королями.

Отец исчез ещё до того, как Минхо научился говорить.Мать — приходила и уходила пятнами, иногда на неделю, иногда на месяц, пока однажды просто не вернулась.

Но у Минхо была бабуля.Та самая, с дрожащими руками, запахом выпечки, добрыми глазами.Её он любил всем сердцем.Помогал, как мог: приносил продукты, выносил мусор, чинил старые стулья.Ради неё он даже пытался не слишком хулиганить… хотя получалось у него плохо.

Хёнджина Минхо замечал так же, как замечают старый плакат на стене: вроде есть, но смотреть незачем.Иногда мог усмехнуться, когда тихого паренька толкали в коридоре, иногда пройти мимо, иногда бросить какую-нибудь шутку с друзьями — не злобную, но язвительную.И Хёнджин тоже держал дистанцию.Они были словно жители разных планет.

А ведь разница между ними была не только в характере.

Минхо был старше на три года.Двенадцатый класс.Высокий, сильный, уверенный — он возвышался над Хёнджином буквально и фигурально.

Хёнджин — девятый класс.Ниже, тоньше, тише.Будто сделан из стекла, которое могли разбить одним неловким словом.

Две жизни.Два мира.Два мальчика, которые никогда бы не пересеклись…