5 |The Black Pearl| Ч2

Чонгук вошёл в дом, когда солнце уже давно скатилось за горизонт, оставив после себя лишь бледную, умирающую полосу света на стыке неба и океана. В прихожей было темно - только две небольшие лампы, встроенные в стены на уровне плеч, отбрасывали тёплые, янтарные пятна на пол усыпанный резной серой плиткой, освещая широкий коридор. Он разулся не глядя, привычным движением скинул ботинки у порога и прошёл дальше, в основную зону дома, не снимая верхнюю одежду.Здесь было больше света - но не много. Панорамные окна занимали почти всю стену, и стекло, тонированное снаружи, изнутри работало как огромное, чуть затемнённое зеркало, отражая вечерний пейзаж: широкую полосу тихого океана, медленно засыпающую Калифорнию, огни города, которые уже начали зажигаться вдалеке, и полосу неба, становившуюся всё темнее и темнее. Альфа остановился на мгновение, глядя на эту картину, но не почувствовал ни покоя, ни облегчения от повседневного пейзажа. Он прошёл, к открытому шкафу, встроенному в стену. Пальцы привычно нашли бутылку - уже открытую, с янтарной жидкостью, которая отсвечивала золотом при свете небольших ламп. Основного света в комнате не было - горели лишь две LED-ленты, спрятанные под потолком, старый торшер в углу с абажуром цвета слоновой кости и небольшая лампа на столике у дивана. Этого было достаточно, чтобы видеть, но слишком мало, чтобы чувствовать себя уютно. Чонгук взял стакан, налил виски почти до краёв и, не глядя, опустился на диван.Бутылка осталась стоять на столе в столешнице - открытая, с уже начавшим испаряться содержимым, и крепкий запах дуба и карамели, казалось, начал парить по всей комнате, смешиваясь с тишиной. Чон устремил взгляд в окно, туда, где океан уже сливался с небом, и огни города мерцали, как далёкие светлячки. Хотелось расслабиться - после сегодняшнего дня. Но тело не слушалось. Он чувствовал, как челюсть сжата, как плечи напряжены, как каждая мышца отказывается отпускать этот день. Не ожидал он узнать, что у Чхве была связь с этим омегой. Альфа помнил, как старый мужчина говорил о Тэхене с той смесью собственничества и презрения, которая бывает только у тех, кто когда-то владел человеком. И теперь этот факт - связь Чхве и Тэхена - вставал в его голове, мешая сосредоточиться на чём-то другом.Много вопросов поселилось в его голове, но ни на один он не знал ответа. Что связывало старого лиса и этого дерзкого омегу? Почему Тэхен ушёл из-под опеки Чхве? И почему он, Чонгук, сейчас сидит здесь, в темноте, и не может перестать думать о том, как тот поправлял выбившуюся прядь и смотрел на него так, будто видел насквозь? Они просто возникали, один за другим, становясь всё более глобальными и запутанными.Подписанные бумаги не принесли ожидаемой услады. Вместо триумфа - только тягучая пустота и этот странный, непривычный интерес, который он не мог объяснить. Он шумно выдохнул в пустоту, опуская голову между разведённых коленей. Свободная рука потянулась к волосам, и пальцы вцепились в пряди, с силой потянув, словно он пытался вытрясти из себя все эти мысли. Так он просидел несколько мгновений - неподвижно, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Но запах коньяка, смешанный с воспоминаниями о жасмине, не давал покоя.Вскоре альфа разомкнул руки, поднимая голову, и взгляд его упал на экран мобильника, который тускло мерцал в темноте - оповещения о новых письмах, сообщениях, уведомлениях от мессенджеров и почтовых сервисов, настойчиво требующих внимания. Но разбираться с ними желания не было - ни сейчас, ни через час. Он поднялся с дивана, оставив стакан с недопитым виски на столике, и подошёл к панорамному окну, которое выходило на небольшой балкон. Толкнул стеклянную дверь, и холодный морской воздух ударил в лицо, резкий, солёный, пахнущий водорослями и дальним океаном. Чонгук вдохнул его глубоко, надеясь, что это поможет отвлечься, выветрить из головы навязчивые мысли. Но образ Тэхена - испуганного , который явно не ожидал увидеть его в ресторане отеля, - не уходил. Тот момент, когда омега замер, когда его глаза расширились на долю секунды, прежде чем он снова надел маску ледяного спокойствия. Что же ты скрываешь, Ким Тэхен? - пронеслось в мыслях, и вопрос повис в холодном воздухе, не находя ответа.Альфа автоматически потянулся в карман пальто, нашаривая пачку сигарет. Щелчок зажигалки, и спустя мгновение горячий табачный дым вырвался из его лёгких, смешиваясь с солёным ветром. Неужели ты и в самом деле не был осведомлён о том, что бордель принадлежит мне? - мысль была острой, почти обжигающей.Чон знал, что «Жемчужина» стоит на его территории уже больше десяти лет, но он никогда не вникал в её работу. Уполномоченные клана, регулировали доходы и порядок в «деловой» части города. А жилые кварталы - оставались в тихой зоне. Там жили те, кто не знал ни его имени, ни того, что их соседний переулок принадлежит группировке. От того никто не заметил изменения в рабочем составе затухающего участка прибыли, находившегося на границе. А теперь, когда перед ним оказался этот омега - дерзкий, усталый, неуловимый, - он понял, что не знает о нём почти ничего.Альфа потянулся за мобильником, который наспех кинул в карман чёрного пальто, и, разблокировав его, спустя пару секунд уже вслушивался в размеренные гудки, ожидая, когда на другом конце провода раздастся голос его секретаря.- Чонгук? Какого... - не смог договорить альфа на том конце, и Чон почти услышал, как тот трёт глаза, пытаясь проснуться.- Сейчас уже половина третьего. Какого хрена ты звонишь?- Мне нужны личные данные на Ким Тэхена и «Жемчужину», - сказал парень, голос его был ровным, без тени извинения. - До восьми утра.- Чувак... - Юнги выдохнул, и в этом выдохе было столько усталости и раздражения, что Чонгук почти услышал, как тот трёт переносицу.- Все мои ребята давно спят. Им на смену в шесть утра. Давай я займусь этим после восьми?Альфа сделал паузу, чувствуя, как холодный ветер касается лица, и произнёс, чеканя каждое слово:- Юнги, мне нужны эти документы до восьми. Я выпишу вам премию. Сам укажешь число, но четыре нуля там точно будут.На том конце повисла тишина. Чонгук слышал, как Юнги дышит - тяжело, с присвистом, переваривая услышанное. А затем голос секретаря, уже другой, более собранный:- Понял. Только не говори мне...Остальное уже невозможно было разобратьЧонгук скинул трубку, сунул телефон обратно в карман и затушил сигарету о металлические перила балкона. Да, он собирался наведаться сегодня в «Чёрную Жемчужину». Он не был там больше десяти лет - после развода он съездил туда пару раз, но старый владелец, явно запустивший заведение, превратил его в тень того, чем оно было при отце. Альфа помнил, как впервые увидел «Жемчужину» - роскошный, опасный клуб, который приносил стабильный доход и обеспечивал клану узнаваемость. Но после смерти отца старый владелец перестал вкладываться в развитие, и клуб постепенно приходил в упадок. Договор оставался в силе: «Жемчужина» платила 23% прибыли клану ежемесячно, а клан обеспечивал охрану и прикрытие. Долгое время эта договорённость не нарушалась. Но с новым директором, должно быть, пришли и новые правила. Проверив банковские выплаты можно было заметить, что проценты действительно продолжили поступать, но кто же взялся за их выплату?Альфа развернулся, зашёл в комнату и, заперев за собой дверь, направился из основной зоны к открытой лестнице, ведущей на второй этаж. Там, в тишине, он снял с себя деловую одежду и облачился в тёмные широкие джинсы, чёрную майку и потёртую кожаную куртку. Волосы, уже растрёпанные и потерявшие укладку, он не стал поправлять - забил на это и спустился вниз, забирая ключи от машины.Черный «Мерседес» ждал его на подземной парковке. Альфа сел за руль и на минуту замер, положив руки на руль, обдумывая рациональность своих действий. Действительно ли он просто хочет осмотреть здание? Или это лишь повод увидеть того, кто не давал ему покоя весь вечер? Чонгук сжал челюсть, чувствуя, как внутри закипает знакомое, почти болезненное любопытство.Уже через минуту машина выехала из гаража, вливаясь в ночной поток города, направляясь туда, где в фиолетовом неоне мерцала вывеска «Чёрная Жемчужина». Дорога была не близкой, но и дальней её нельзя было назвать - двадцать с лишним минут пролетели довольно быстро, поглощённые мерцанием уличных фонарей и редкими огнями встречных машин. Здание «Чёрной Жемчужины» когда-то находилось на отшибе, в стороне от городской суеты, но спустя годы высотки добрались и сюда, окружив старый квартал новыми жилыми комплексами и офисными центрами. Теперь оно казалось островком прошлого, затерянным среди стекла и бетона.Чонгук прибывал в мыслях, пока машина автоматически вела его по знакомому маршруту. Стоит ли наведаться к директору почти в четыре часа утра? Какова вероятность, что Ким не спит, как любой нормальный человек? Альфа понимал, что это выглядит странно, даже подозрительно - но он не мог заставить себя развернуться и уехать. Что-то тянуло его сюда, и это что-то было сильнее доводов рассудка.Он припарковался на противоположной стороне улицы, в тени старого платана, и заглушил двигатель. Несколько минут он оставался в салоне, курил через приоткрытое окно, всё ещё пытаясь выдавить засевший в лёгких запах жасмина. Но тщетно - запах, казалось, въелся в самую глубину, смешиваясь с табаком и морским воздухом. Параллельно наблюдая за выходящими из дверей парочками и одинокими посетителями. Кто-то закуривал на ступеньках, кто-то обменивался короткими фразами с охранниками у входа - двумя крепкими ребятами, которые держались уверенно, но явно не принадлежали к клану. Наёмники со стороны, решил Чонгук. Но с чьей стороны? Со сколькими из кланов омега уже успел обговорить новые условия? Почему не начал с Чона? Столько вопросов и пока ни одного ответа. Окурок упал на асфальт, вскоре растоптанный ботинком вышедшего наконец Чона. Он закрыл авто, и фары пару раз мигнув, оповестили об успешной блокировке, привлекая внимание людей у входа. Охранники слегка отвлеклись от разговора, но спустя мгновение продолжили - видимо, не сочли его угрозой. Чонгук остановился у угла здания, вновь принимаясь за новую сигарету, делая вид, что просто курит.С угла доносились обрывки разговора, непринуждённого, должно быть, чтобы скрасить нудное время на посту.- А Ким ни че такой, да? - голос одного из охранников был низким, почти ленивым.- Ты про Сирену? - ответил второй с лёгкой усмешкой.- Ну, да... Ножки ни че такие.- А часто он так выходит? Я бы вместо смены приходил, с таким не грех.- А он не даётся. На то и Сирена - заманивает, и отдаёт своим мальчикам. - Голос звучал с долей уважения и любопытства.- Упёртый, - хмыкнул первый.- Оттого ещё более желанный.- Да, хорошо продумал. - Второй понизил голос, будто делясь секретом.- Говорят, хитрый он. Но тяжело одному всё это тянуть. У старого хоть связи были... А он что сам может?Больше слушать альфа не стал. Он кинул бычок в урну, подошёл к двери и достал из кармана визитку - матовый чёрный прямоугольник с тиснёным именем. Протянул её одному из охранников, тому, что казался более важным. Увидев знакомую компанию, а после и имя на визитке, охранник коротко кинул взгляд на лицо альфы. Пальцы дрогнули, и он на мгновение замер. Затем коротко кивнул, поклонился и, протянув визитку обратно, распахнул перед ним тяжёлую дверь.- Проходите, господин Чон.Чонгук шагнул вперёд, в полумрак прихожей, и позволил себе короткую, едва заметную усмешку. Похоже, ревизор наглянул не в самый неподходящий момент. Проходя сквозь толстые железные двери, Чонгук на мгновение задержался, позволяя глазам привыкнуть к полумраку, и то, что открылось перед ним, оказалось куда приятнее, чем он ожидал увидеть. Тяжёлые басы отдавали в стены и, казалось, давили на уши, но музыка - удивительно - была приятной, тягучей: плавные перетекания, живой вокал, инструменты с тёплой, чуть хрипловатой глубиной. Воздух был пропитан табачным дымом и сладковатым маревом кальянов - сигаретные клубы поднимались к потолку, отражая смуглый свет фиолетовых лучей, рассеянных по залу. Через открытую арку можно было разглядеть народ: у бара стояли парочки и одиночки, потягивая коктейли, их лица тонули в полумраке, выхваченные лишь бликами неона. Оттуда, из глубины, виднелась сцена - вокалист с микрофоном в руке и инструментал, мягко сопровождающий его голос. Пара столов, разбросанных по всей площади зала, была со встроенными шестами, и на них можно было заметить возвышающихся парней и девушек - они двигались одинаково: медленно, почти лениво, в такт музыке, и рядом с ними кучковался народ, кто-то тянул руки, кто-то бросал купюры, кто-то просто смотрел с той особенной смесью восхищения и вожделения, которая всегда сопутствует таким местам. Другие, наоборот, предпочитали находиться в центре, - скорее всего, уже сильно выпившие, они не замечали никого вокруг, погружённые в свой собственный мир, где музыка и алкоголь заменяли всё остальное.Можно было подметить, что для четвёртого часа ночи народу было много - слишком много для заведения, которое Чонгук помнил как полупустое, унылое место. Толпа шумела, смеялась, перекрикивала музыку. Где-то в углу громко звякнула разбитая бутылка, и тут же раздался женский - или мужской, не разобрать - взвизг, быстро перекрытый новой музыкальной партией. Чонгук мельком заметил полуобнажённую фигуру на сцене - танец, больше похожий на медленное умирание в неоне, - и отвёл взгляд, не желая задерживаться на этом дольше, чем нужно. Он не был здесь уже пару лет. «Жемчужина» всегда считалась заведением не его круга - слишком вульгарно, слишком шумно, слишком дёшево, как думал он раньше. Но сейчас, окинув зал цепким взглядом, Чонгук вынужден был признать: здесь явно поработал кто-то с деньгами и вкусом. Всё изменилось. Или он просто не замечал раньше? Вряд ли. Фиолетовый цвет доминировал: мягкая подсветка барной стойки, бархатные ленты на перилах лестницы, даже коктейли в руках посетителей - кто-то пил что-то сиреневое, пузырящееся, с кусочками льда. Стойки были новыми, из полированного чёрного камня с фиолетовыми прожилками, с подсветкой снизу, отчего казалось, что они парят в воздухе. Стулья у барной стойки - высокие, кожаные, тоже фиолетовые. Даже дым, казалось, приобретал лиловый оттенок, смешиваясь с мерцанием лазеров. У дальней стены Чонгук заметил фотозону - неоновую арку в виде стилизованной жемчужины, с кучей реквизита: шляпы, маски, перья. Там сейчас топталась пьяная компания, кто-то тыкал телефоном в лицо своему спутнику, пытаясь сделать селфи. Атмосфера стала... дороже. И одновременно - доступнее. Как будто кто-то решил, что бордель может выглядеть как ночной клуб для среднего класса, но с претензией. «Тэхен», - подумал альфа. - «Твоя работа».Не заостряя внимания на деталях, Чонгук прошёл к стойке - массивному закруглённому столу из чёрного оникса, за которым сидел молодой омега. Тот обернулся на звук шагов, и его лицо осветила вежливая, профессиональная улыбка. Симпатичный: тонкие черты, большие глаза, тёмные волосы, уложенные в аккуратную причёску. На шее - тонкая цепочка с подвеской в виде жемчужины. Униформа? Или личное.- Доброй ночи, - омега чуть наклонил голову, и его голос перекрыл музыку - натренированный, звонкий, с лёгкой вкрадчивостью. - Вы к нам впервые? Я могу предложить вам несколько свободных вариантов на этот час. У нас сегодня особенно хороши...- Чон Чонгук, мне нужен директор, - перебил альфа, протягивая визитку.Омега замер. Улыбка сползла с его лица, сменившись растерянностью.- Директора? - переспросил он, и в голосе появились осторожные нотки. - У нас, господин Чон, так не принято. Директор не принимает гостей лично. Если у вас есть вопросы или пожелания, я сейчас позову администратора. Это наш старший менеджер, он решит любой вопрос.Альфа кивнул - коротко, не разжимая губ. Потом опёрся локтями на стойку, всем своим видом показывая, что никуда не уйдёт. Кожаная куртка скрипнула, кольца на пальцах блеснули в фиолетовом свете. Он медленно повернул голову, оглядывая зал. Взгляд скользил по лицам, по столикам, по сцене. Всё было... лучше. Дороже. Чище. Прошлый раз здесь воняло потом и дешёвой выпивкой, а на диванах были пятна, которые никто не выводил. Сейчас пахло дорогим табаком, тонкими духами, полы блестели. Официанты скользили между столиками в одинаковых чёрных фартуках, и их движения были выверены, почти артистичны. «Чёрт, - подумал Чонгук, чувствуя странное, неуместное уважение. - Он реально смог».Омега за стойкой не выдержал паузы. Он переступил с ноги на ногу, одёрнул манжету и снова заговорил - уже настойчивее:- Господин, может, вам принести что-то выпить? У нас отличный бармен, делает «Кровавую жемчужину» - фирменный коктейль. Или проводить в VIP-ложу, пока вы ждёте администратора?- Нет, - Чонгук даже не посмотрел на него. - Буду ждать здесь.Он выпрямился, убрал руки со стойки и сунул их в карманы джинсов. Уводя взгляд - на лестницу. Недавно омега был здесь. Раздавал указания? Или ждал клиента? Он чувствовал это. Запах жасмина, который не выветрился из лёгких, стал чуть явственнее, будто Тэхен был совсем близко. Или это просто память играла с ним, подкидывая образы, которые он не мог выбросить из головы.Минуты тянулись. Где-то на сцене сменилась музыка. Кто-то громко засмеялся у бара. Омега за стойкой уже не пытался заговорить - только нервно теребил подвеску на шее и бросал взгляды на лестницу. И наконец - по главной лестнице, широкой, с коваными перилами, начал спускаться кто-то.Чонгук вскинул голову. Фигура - невысокая, но с хорошей осанкой. Мягкие шаги, почти бесшумные. Светлые волосы, падающие на лоб. Практичная, но элегантная одежда - чёрные брюки, тёмно-синий свитер, никаких излишеств. И запах... запаха не было. Вообще. Ни альфа-мускуса, ни омежьей сладости. Только лёгкий аромат стирального порошка и, может быть, зелёного чая. Бета. Или омега с подавленным феромонным фоном - такое бывает у тех, кто долго работает в этой среде и научился подавлять феромон, когда это не нужно.Мужчина подошёл к стойке, и Чонгук заметил, что омега за ней тут же выпрямился и опустил голову, как провинившийся щенок. Новый персонаж наклонился к нему и что-то тихо, но жёстко произнёс. Слов было не разобрать - музыка заглушала, - но тон не оставлял сомнений: выговор за то, что не справился, за то, что не сумел убедить гостя подождать в другом месте, за то, что вообще допустил эту ситуацию. Омега за стойкой кивнул, виновато кусая губы, и тут же уткнулся взглядом в монитор, делая вид, что занят.Мужчина выпрямился, повернулся к Чонгуку - и их взгляды встретились. В глазах старшего омеги, а он точно был омегой - Чонгук понял это по мягкости черт, по пластике, по тому, как тот держал голову, - читалась настороженность. Профессиональная, холодная, но внутри неё - искра узнавания.- Доброй ночи, меня зовут Пак Чимин, - заговорил он первым, и голос его был спокойным, даже приветливым, но без той подобострастной сладости, которую используют продавцы. - Вы хотели видеть директора? Могу ли я узнать причину для встречи в такое время? Ким Тэхен-ши сейчас занят, но я могу передать ему, что вы заходили. Или, если вопрос срочный, я могу проводить вас в гостевую зону на втором этаже. Там тише.Чонгук медленно, очень медленно убрал руки из карманов. Кольца блеснули в фиолетовом свете. Он посмотрел Чимину прямо в глаза - не угрожающе, но так, что бета за стойкой поёжился, не выдержав напряжения.- Я буду ждать его здесь, - сказал альфа, и голос его был ровным, без намёка на уступку. - Или вы проводите меня в кабинет. Мне всё равно.Он протянул свою визитку обратно, после того как омега за стойкой вручил её стоящему перед ним администратору. Чимин взял карточку, бегло взглянул на имя, и его лицо осталось невозмутимым - только в глазах мелькнула тень понимания. Администратор выдержал его взгляд. Пауза затянулась: секунда, другая, третья. Где-то за спиной снова взорвалась музыка. В луче лазера мелькнуло синее перо из фотозоны.- Хорошо, - наконец произнёс Чимин, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на усталую покорность. - Подождите здесь. Я схожу... спрошу, сможет ли он принять вас, господин Чон Чонгук. Он развернулся и зашагал к лестнице, оставляя альфу в фиолетовом полумраке, под басы, которые всё так же пульсировали в груди. Чонгук проводил его взглядом, и вдруг понял, что в воздухе, там, где только что стоял Чимин, остался слабый, почти неуловимый шлейф - жасмин. Тот самый. Смешанный с зеленым чаем и тихой усталостью. Должно быть, администратор принёс с собой феромон его недавнего знакомого. Близки? Когда резко становишься директором, не обзавестись близким кругом общения крайне уязвимо.В комнате Тэхена, которая служила ему и спальней, и рабочим кабинетом, было тихо. Отдельный корпус для проживания находился на втором этаже, удалённый через коридор от главного здания клуба. Омега сидел на кровати, поджав под себя ноги, в мягких серых пижамных штанах и свободной розовой футболке, которая сползла с одного плеча, обнажая бледную ключицу. Волосы рассыпались по лицу, и он то и дело сдувал выбившуюся прядь, не желая отрывать пальцы от планшета. Перед ним, на тёмно-синем покрывале, были разложены документы: распечатки, сводки, таблицы, испещрённые цифрами, которые при тусклом свете ночника казались почти нечитаемыми. Айпад, закреплённый в кожаном чехле-подставке, показывал текущие отчёты за последние две недели. Тэхен водил стилусом по экрану, сверяя строки, иногда кивал сам себе, иногда хмурился, и его брови сходились к переносице, оставляя между ними тонкую вертикальную морщинку.- Так, - прошептал он, увеличивая график. - Клиентов стало на пятнадцать процентов больше. Хорошо. Очень хорошо.Пальцы пробежали по экрану, открывая другой документ. Доходы... Доходы выросли всего на семь. Семь процентов, чёрт возьми. Это было не то, на что он рассчитывал. Тэхен откинулся на подушку, прикрыл глаза, чувствуя, как ноет затылок, и провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость. Прибыль увеличивалась, но слишком медленно. Слишком. При таком раскладе, без инвесторов, «Жемчужина» протянет ещё месяца три-четыре, не больше. Потом - долги, кредиторы, и всё, ради чего он работал ночами, превратится в пыль.«Филиалы», - с горечью подумал Тэхен, открывая следующий отчёт. Филиалы - это была его головная боль. Два небольших клуба на окраинах, доставшиеся в наследство от прошлого владельца, были в ужасном состоянии: старая мебель, сломанная подсветка, текущие краны в номерах и, что хуже всего, отсутствие клиентов. Он ещё не добрался до них - не хватало ни денег, ни времени, ни сил. И пока они приносили только убытки. Каждый месяц «Жемчужина» дотировала их из своего кармана, и эта дыра в бюджете сводила на нет все его усилия.- Либо мы находим инвесторов и модернизируем филиалы в ближайшие пару месяцев, - пробормотал Тэхен, тыкая стилусом в цифры, - либо разоряемся. Вот так, Ким. Выбор небогатый.Он потёр глаза - они начали щипать от долгого напряжения. Стилус выпал из пальцев и покатился по покрывалу, остановившись у края кровати. Омега не стал его поднимать. Вместо этого он отложил айпад, откинулся на спину и уставился в потолок, где мягкий свет ночника рисовал причудливые тени. Голова гудела. Мысли путались, цеплялись друг за друга, и он понял, что ещё немного - и он просто отключится, не в силах продолжать.В дверь постучали. Тихо, почти неслышно - два коротких, осторожных удара. Тэхен вздрогнул, инстинктивно бросил взгляд на часы в углу экрана айпада. Половина четвёртого ночи. Кто в такое время? Сердце на секунду пропустило удар, но тут же успокоилось - так стучал только Чимин. Аккуратно, с уважением, давая время собраться.Дверь приоткрылась, и в щель просунулась знакомая голова со светлыми волосами.- Тэхен? - голос Пака был мягким, почти шёпотом. - Ты не спишь?- Как видишь, - ответил Ким, приподнимаясь на локтях. - Что случилось?Чимин вошёл, бесшумно прикрыл за собой дверь и приблизился к кровати. Он двигался с той особенной грацией, которая появляется у людей, долгие годы работающих в индустрии, где каждое движение оценивается. Сел на край постели, рядом с разбросанными бумагами, и молча посмотрел на директора- долго, изучающе.- Ты выглядишь как смерть, - заметил он.- Спасибо, комплимент от тебя - редкость.Чимин усмехнулся уголком губ и неожиданно, мягко, положил ладонь на макушку Тэхена. Пальцы зарылись в непослушные завитки, потормошили их, разминая кожу головы. Младший непроизвольно прикрыл глаза - это было так приятно, что захотелось замурлыкать, как котёнку. Массаж от Чимина всегда был магией: старший умел снимать напряжение одним прикосновением.- Там... - Чимин запнулся, подбирая слова. - Внизу тебя спрашивают.Тэхен не открыл глаз.- В три часа ночи? - лениво протянул он. - Пусть приходит завтра. Или пусть обращается к администратору. Я не принимаю гостей в пижаме.- Это тот альфа, - тихо сказал Чимин, и его пальцы на секунду замерли в волосах. - Чон Чонгук.Ким резко распахнул глаза. Весь сон, вся усталость исчезли в один миг, будто их сдуло ветром. Он уставился на Пака, и его лицо - только что расслабленное, почти детское - стало напряжённым, настороженным. В глазах, широко распахнутых, читалось такое искреннее, неподдельное удивление, что Чимин, несмотря на всю серьёзность момента, почувствовал, как внутри всё теплеет.- Он?.. - переспросил Тэхен, и голос его сорвался на полуслове. - Сейчас? Он что, с ума сошёл?Парень мягко улыбнулся - той особенной улыбкой, которую приберегал только для Тэхена. Для других омега был непробиваемой скалой: ледяной, язвительный, колючий. Он мог вышвырнуть клиента за одну неправильную шутку, мог заставить плакать самого наглого альфу, мог стоять под градом оскорблений, не дрогнув ни одним мускулом. Но Чимин видел его насквозь. Видел этого растерянного, по-юношески неуверенного мальчишку, который прятался под маской высокомерия. И сейчас, в этих огромных, округлившихся глазах, он прочитал всё: интерес. Тот самый, который Ким старательно отрицал, но который выдавал его с головой.«Привлёк тебя этот альфа», - подумал Пак, продолжая гладить его по голове. - «И ты сам ещё не понял, насколько сильно».- Он не уйдёт? - спросил Тэхен, и в его голосе проскользнула странная, почти детская надежда. - Если я скажу, что занят?- Не похож он на того, кто уходит, - Чимин покачал головой. - Сидит у стойки, как каменный. Охрану напугал, администратора моего до дрожи довёл. Спрашивает только тебя.Омега закусил губу. На секунду в комнате повисла тишина - только гулкая вибрация музыки снизу и далёкое шипение кондиционера.- Так, - вдруг произнёс Ким, и его голос зазвучал по-деловому, собранно. - Так. Я сейчас.И он резко поднялся на колени, отбросив айпад в сторону. Планшет с глухим стуком упал на покрывало, стилус покатился на пол - Тэхен не обратил внимания. Он перемахнул через разбросанные документы и на четвереньках, быстро, по-кошачьи, пополз в противоположный конец кровати, к шкафу. Пижамные штаны смешно топорщились на бёдрах, футболка задралась, открывая полоску бледной кожи на пояснице.- Это просто возмутительно! - бормотал он, копаясь в шкафу, который стоял у стены. - Какой альфа в своём уме является в три часа ночи, без предупреждения? Он что, не знает, что люди спят?Из шкафа полетели вешалки. младший вытащил какую-то рубашку, покрутил её, поморщился и швырнул обратно.- Абсолютно неуважительно. Я его даже не знаю, он меня не знает - и вот так вот, среди ночи...Чимин, сидя на кровати, наблюдал за этой суетой с мягкой, почти материнской улыбкой. Он сложил руки на коленях, скрестил ноги и просто смотрел, как Ким мечется по комнате, вырывает из шкафа одну вещь за другой, прикладывает к себе, отбрасывает. В этой панике, в этой внезапной, почти комичной спешке было столько жизни, столько настоящего, неподдельного волнения, что старший почувствовал, как сердце сжимается. Вот он - настоящий Тэхен. Не директор сети клубов, не ледяная королева, не куртизанка, уставшая от мира, а просто молодой омега, который хочет выглядеть хорошо перед тем, кто сумел его задеть.- Ладно, - сказал Чимин, поднимаясь с кровати. - Я провожу его в комнату для ожидания. На втором этаже. А ты пока... найди что-нибудь, кроме пижамы.Тэхен обернулся к нему, и на его лице мелькнуло что-то благодарное, почти трогательное. Этот взгляд «спасибо, что ты у меня есть» длился не дольше секунды - но Чимин его поймал.- Иди уже, - сказал Тэхен, отворачиваясь к зеркалу и поправляя волосы. - А то он там, не дай бог, подумает, что я его боюсь и прячусь.- А ты боишься? - тихо спросил Чимин, уже стоя на пороге.Тэхен замер. Посмотрел на своё отражение - на бледную кожу, тени под глазами, взлохмаченные волосы. Взял со столика расчёску, провёл по прядям, и только потом ответил, не оборачиваясь:- Нет. Но... он странный. Не такой, как другие.Чимин усмехнулся и вышел в коридор, аккуратно притворив за собой дверь. Внутри, на лестнице, уже пахло чужим, незнакомым феромоном - терпким, с ноткой ледяной свежести. Чонгук. Чимин сделал глубокий вдох, расправил плечи и пошёл вниз, туда, где в фиолетовом полумраке его ждал альфа, который - Чимин был в этом уверен - перевернёт жизнь «Жемчужины» либо к лучшему, либо к худшему. Третьего не дано.А Тэхен остался в комнате, стоя перед открытым шкафом, и его пальцы дрожали, перебирая вешалки. Он злился - на Чонгука, на себя, на этот дурацкий ком в горле и на сердце, которое билось слишком часто, слишком громко. «Успокойся, - приказал он себе, вытаскивая чёрную шёлковую рубашку. - Это просто встреча. Ничего больше».Но руки всё равно дрожали.Альфа стоял у барной стойки, рассеянно проводя пальцами по гладкой поверхности чёрного кварца, и наблюдал за танцующим в фиолетовых лучах залом. Время здесь текло иначе, замедленно, словно каждый удар баса был ударом часов, отсчитывающим минуты томительного ожидания. К нему то и дело подходили - омеги, чьи глаза блестели в свете неона, предлагали компанию, клиенты, надеявшиеся на случайную связь или полезное знакомство, даже несколько работников в чёрных одеяниях с фиолетовыми чешуйчатыми вставками - та самая имитация сирен, которую Чонгук уже видел раньше. Но все они ретировались, наткнувшись на холодную, почти ледяную стену отказа, и он оставался один, опираясь бедром о стойку, с чашкой остывшего кофе, которую так и не пригубил.Каждую минуту он отмечал по смене лиц вокруг, по тому, как официанты проносили новые коктейли на подносах, как кто-то уходил, а кто-то приходил, как свет менял оттенки, перетекая из одного в другой. Ночь в «Жемчужине» жила своей жизнью, пульсировала и дышала, но Чонгук чувствовал себя чужим в этом танце, отстранённым наблюдателем, который ждал лишь одного - появления той фигуры, ради которой он здесь оказался.Когда на главной лестнице показалась знакомая фигура - невысокая, с лёгкой, почти скользящей походкой, - Чонгук напрягся, чувствуя, как внутри что-то сжалось. Чимин спускался один. Без Тэхена. Без сопровождения. И это мгновение, когда альфа понял, что омега не пришёл, кольнуло странной, тягучей грустью. Не обидой, не злостью, а именно тоскливостью - чувством, что он напрасно надеялся, что увидеть Тэхена сегодня всё же не получится, что ночь была потрачена впустую.Чимин подошёл к стойке, наклонился к тому самому нервному омеге с подвеской-жемчужиной, и что-то тихо произнёс. Слов не было слышно - музыка заглушала голоса, - но омега за стойкой тут же выпрямился, кивнул, взял рабочий телефон и начал куда-то набирать, бормоча что-то в трубку, явно проверяя что-то или уточняя. Чимин тем временем развернулся и направился к Чонгуку, и его лицо было спокойным, даже приветливым, но в глазах, в самой их глубине, читалась профессиональная настороженность - боевая готовность человека, который привык к неожиданным гостям в неурочные часы.- Господин Чон, - сказал он, чуть повысив голос, чтобы перекрыть музыку. - Директор примет вас. Если вы не возражаете, я провожу.Чонгук молча кивнул, чувствуя, как внутри разливается странное облегчение - смесь облегчения и тревоги. Он отлепился от стойки и сделал шаг вперёд, давая понять, что готов следовать.Чимин развернулся и пошёл - не спеша, размеренно, держа спину прямой, как струну. Его движения были выверенными, почти церемониальными, словно он провожал не просто гостя, а кого-то важного. Чонгук двинулся за ним, сократив дистанцию ровно настолько, чтобы не наступать на пятки, но и не отставать. Ботинки с металлическими вставками глухо стучали по мраморным плитам холла, и каждый шаг отдавался эхом, смешиваясь с мягкими, почти бесшумными шагами омеги впереди.Подъём на второй этаж занял меньше минуты. Лестница была широкой, с коваными перилами, обвитыми искусственным плющом, который в фиолетовом свете казался почти живым, и при каждом повороте Чонгук ловил себя на том, что ищет глазами дверь, за которой мог бы быть Тэхен. Но они прошли мимо основного коридора, туда, где, по идее, располагались кабинеты и жилые комнаты, и свернули в узкий проход, почти неприметный среди фиолетовых стен.- Сюда, - бросил Чимин через плечо и толкнул дверь, ведущую в другую часть здания.Чонгук удивился. Он думал, что «Чёрная Жемчужина» ограничивается главным корпусом, но за дверью открылся длинный, тускло освещённый коридор с голыми стенами - переход в соседнее здание. Стеклянная дверь с ключ-картой, которую Чимин приложил к считывателю, издала короткий писк, и замок щёлкнул, открывая проход. Безопасность здесь была на высоте, и Чонгук мысленно одобрил это решение: так жилая секция была полностью отделена от внезапных непрошеных гостей. Пол в коридоре был деревянным, старым, скрипучим, и каждый шаг отдавался гулким эхом, будто они шли по коридорам времени, оставляя следы в пыли прошлого. Пахло краской, свежей штукатуркой и чем-то сладковатым - цветами, которые только недавно увяли, оставив после себя лёгкий, горьковатый аромат. «Ремонт», - понял Чонгук. - «Тот самый, который закончился три дня назад».Чимин остановился у одной из дверей в конце коридора, открыл её и жестом пригласил альфу внутрь.- Проходите. Здесь пока пустует, но вас никто не побеспокоит.Комната оказалась небольшой, но уютной. Мягкий диван вдоль стены, два кресла у низкого столика из тёмного дерева, торшер в углу с приглушённым, тёплым светом, который делал пространство почти интимным. На стенах - чёрно-белые фотографии города. Окно выходило во внутренний двор, сейчас тёмный и безмолвный, и оттуда тянуло ночной прохладой и сыростью, смешанной с запахом мокрой листвы и земли.Чонгук переступил порог, чувствуя, как тишина окутывает его, как мягкий свет торшера и запах старого дерева.- Могу предложить вам выпить, - произнёс Чимин, оставаясь у двери. - Виски, коньяк, шампанское. Или кофе. Чай. Если хотите закурить - пепельница на столике.- Не стоит, - Чонгук отрицательно качнул головой и опустился на край дивана, не снимая куртки. - Буду ждать.Чимин кивнул, не настаивая. Он отошёл к окну, поправил штору, сделал какое-то движение, которое выглядело как проверка - замка, сигнализации, непонятно. И замер, глядя в темноту.Прошло несколько минут. Чонгук рассматривал комнату, запоминал детали - выключатели, расположение розеток, запасной выход. Работало чутьё: он всегда сканировал помещения на предмет угроз, и здесь, в чужом борделе, тем более.В дверь постучали - три коротких, уверенных удара. Чонгук вскинул голову. Чимин, не дернувшись, спокойно произнёс:- Войдите.Дверь открылась, и на пороге появился мужчина. Высокий, широкоплечий, в чёрном костюме, с лацканами, под которыми угадывалась кобура. Альфа. Лицо ничего не выражало - спокойное, даже скучающее, но глаза цепко обежали комнату, задержались на Чонгуке, оценили, и только потом мужчина шагнул внутрь, заняв место у двери. Руки сложил за спиной, ноги на ширине плеч. Застыл, как изваяние. «Охрана», - понял Чонгук. И усмехнулся про себя. Не зря. Было бы глупо со стороны директора борделя оставлять омегу наедине с незнакомым альфой на своей территории. Особенно в ночи. Особенно если этот альфа - глава клана, о котором ходят слухи. Это было правильно.- Полагаю, он будет здесь недолго, - произнёс Чимин, обращаясь то ли к Чонгуку, то ли к охране. - Я пока проверю, как идут дела.Он подошёл к альфе-охраннику, остановился рядом, и они обменялись несколькими фразами - тихо, почти беззвучно, только шевеление губ, короткие кивки. Чонгук не слышал слов, но уловил по жестам: «ситуация под контролем», «не беспокоить», «если что - звони». Потом Чимин повернулся к выходу, бросил взгляд на Чонгука - долгий, изучающий, будто хотел запомнить каждую чёрточку, - и произнёс:- Извините, господин Чон. Меня ждут другие дела. Постоянная занятость, сами понимаете. Директор подойдёт, как только освободится.Чонгук кивнул, не вставая. Чимин вежливо склонил голову, вышел в коридор и аккуратно, почти беззвучно, притворил за собой дверь.В комнате остались двое: глава клана на диване и охранник у двери. Тишина, только музыка из основного зала доносилась сюда приглушённым, далёким гулом, да где-то за окном ветер шуршал листвой.Чонгук откинулся на спинку дивана, опустив руки на бедра, кольца тускло блеснули в свете торшера. Он не смотрел на охрану, и охранник не смотрел на него - каждый занимался своим делом. Время снова потянулось медленно, но теперь Чонгук почти не замечал его. Он ждал.Запах жасмина в этой комнате был почти неощутим, но Чонгук всё равно ловил его краем обоняния - то ли принесло с одежды, то ли показалось. Он закрыл глаза на секунду, чтобы представить: как откроется дверь, как на пороге появится тонкая фигура в светлой рубашке, как этот наглый рот скривится в привычной усмешке. И внутри, под рёбрами, снова заворочалось что-то тёплое, пульсирующее, опасное.С коридора послышались голоса - тихие, размеренные, как шум моря вдалеке. Сначала один, потом второй, переплетаясь в коротком приветствии. Кто-то здоровался, кто-то отвечал, и шаги - лёгкие, почти бесшумные - приближались к двери. Чонгук открыл глаза и выпрямился на диване, чувствуя, как внутри всё сжимается в предвкушении. Охранник у двери не шелохнулся, только чуть повернул голову в сторону звука.Дверь плавно приоткрылась - без скрипа, без лишнего шума, словно её открывали сотни раз, и каждое движение было отточено до автоматизма. И на пороге появился он.Чонгук замер, впитывая образ. Омега стоял в проёме, и фиолетовый свет из коридора мягко очерчивал его силуэт. Он был одет просто, но с той неуловимой элегантностью, которая не нуждается в украшениях: чёрная шёлковая рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, открывала ключицы и тонкую цепочку с подвеской - маленькой жемчужиной, переливающейся в тусклом свете. Тёмные брюки сидели идеально, подчёркивая длину ног, а на ногах - лёгкие туфли без каблука, почти домашние. Волосы - всё те же непослушные завитки - были уложены чуть небрежнее обычного, будто он только что встал с кровати или долго ворочался в ней. Он шагнул внутрь, и комната будто стала теснее. Взгляд Тэхена скользнул по альфе-охраннику - коротко, деловито, с лёгким кивком, который был и приветствием, и подтверждением субординации. Только потом он перевёл глаза на Чонгука. И в этих глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Удивление от того, что альфа действительно был здесь.- Господин Ким, простите за вторжение в такое время, но были вопросы, которые нельзя было отложить до нашей встречи, - произнёс альфа, и его голос, низкий и тёплый, прозвучал в тишине комнаты как далёкий гром. Он цеплялся взглядом за непослушные кудряшки, очерчивая скулы, мягкую линию подбородка и останавливаясь на глазах Тэхена. В этом взгляде было больше, чем просто вежливость; в нём читалась та самая настойчивость, которая заставила альфу проехать полгорода в четыре часа ночи.- Вы меня заинтересовали, Чон Чонгук, - ответил омега, и его голос был ровным, но в нём чувствовалась та же колючая готовность защищаться, которую Чонгук уже видел в ресторане. - Ответьте сперва: вы и правда рассчитывали со мной говорить в четыре утра? Или самонадеянно решили, что я поведусь на любого гостя? Вы напугали мой персонал и даже охранников.- Извините, что не предупредил, - легко согласился глава клана, и в его голосе проскользнула лёгкая усмешка. - Но вы ведь сами не оставили мне ваш номер. И я всё ещё желаю его получить.Тэхен чуть склонил голову, и его пальцы автоматически коснулись подвески на шее - маленькой жемчужины, которая переливалась в свете торшера. Жест был почти незаметным, но Чонгук уловил его - признак волнения, которое омега старательно прятал.- Давайте договоримся, что в зависимости от того, как пройдёт встреча, я и решу, оставлять вам мой телефон или нет, - ответил Тэхен, и его голос был твёрдым, но в нём звучала та самая искра вызова, которая так зацепила альфу на трассе.- Как пожелаете, господин директор, - кивнул Чонгук, делая шаг в сторону и жестом приглашая омегу сесть в кресло напротив. - Прошу, присаживайтесь.Он дождался, пока Тэхен пройдёт мимо, чувствуя, как воздух вокруг них становится плотнее, тяжелее от напряжения и близости. Когда омега опустился в кресло, скрестив ноги и положив руки на колени, Чонгук сел на диван напротив, не сводя с него глаз. Его голос, когда он заговорил, был тихим и спокойным, как у человека, который знает, что задаёт важные вопросы:- Позвольте узнать, знаете ли вы что-то о совладельцах этого здания? Не подумайте ничего лишнего, просто мы сегодня немного побеседовали с господином Чхве после вашего ухода, и у меня сложилось впечатление, что вы плохо ориентируетесь в том пространстве, в котором оказались.Альфа заметил, как мгновенно изменилась фигура Тэхена - его плечи напряглись, а глаза, только что смотревшие на него с вызовом, стали настороженными, почти испуганными. Омега сжал челюсть, и его пальцы на мгновение замерли на подлокотнике кресла, но он быстро взял себя в руки.- Вы тесно знакомы с Чхве Субином? - спросил Тэхен, и его голос был холодным, как сталь, которую только что вынули изо льда. - К чему такие вопросы?Он отвёл взгляд в сторону, устремив его в тёмное стекло окна, где отражался лишь тусклый свет торшера и их собственные силуэты. Чонгук заметил, как его пальцы сжались в кулак, и понял, что эта тема - не просто болезненная, она ранит.- Вы знаете что-то о территориальных владениях этого человека? - продолжил альфа, и его голос был тихим, почти мягким, как будто он говорил с раненым зверем, боясь спугнуть его. Он видел, как сжались губы Тэхена - тонкая линия, которая говорила о том, что омега готов встать и уйти, не сказав больше ни слова. Но он не ушёл. Вместо этого он заговорил, и его голос был сухим, отстранённым, как будто он читал лекцию о чём-то далёком и не касающемся его лично:- Я знаю, что он владеет большой площадью порта, в том числе тем отелем, где нам посчастливилось сегодня столкнуться. Знаю о Чвамене и о том, что уже долгое время мэр прикрывает территорию его южных заводов с нефтепродуктами и природным газом. Он наконец повернул голову и посмотрел прямо в глаза Чонгука - без страха, но с той особенной горькой усталостью, которая бывает у людей, переживших слишком много. В его взгляде не было вызова, только констатация факта:- Вам вряд ли удастся удивить меня этим.- А вот вам удалось меня впечатлить, - тихо сказал Чонгук, и в его голосе проскользнула лёгкая усмешка. - Даже больше, чем на трассе с вашим изумительно громким вкусом к музыке.Он заметил, как омега слегка вздрогнул - едва заметное движение, которое выдавало его тревогу. Альфа продолжал наблюдать за ним даже тогда, когда Ким думал, что его не видят, и это знание - что Тэхен не был для него незаметен ни на секунду - заставляло сердце биться быстрее.- Тогда, когда здание оформлялось на вас, - мягко продолжил Чонгук, - разве вы не видели соучредителей?- Конечно, видел, - ответил Тэхен, и в его голосе проскользнуло раздражение. - Что за вопросы?- Кто является вторым совладельцем?Тэхен нахмурился, его брови сошлись к переносице, и в его глазах мелькнуло замешательство. Он явно не ожидал этого вопроса.- Господин Чон Чонхен, - ответил он, и его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась настороженность. - Обоснуйте, пожалуйста, свой интерес. Может, мне тоже стоит быть заинтересованным в информации, которой вы владеете, по поводу этого человека?Картинка встала на свои места. Чонгук понял: омега не был осведомлён о том, что здание относится к J Group - компании Чонгука, потому что по старым документам владельцем значился его отец. Никто не занимался переоформлением после его смерти. И это осознание - что он сам был тем человеком, которого Тэхен искал, не подозревая об этом, - вырвало из альфы резкую ухмылку и едва заметный смешок. Он откинул голову на спинку дивана, прикрыл глаза рукой, улыбаясь собственной глупости, и почувствовал, как напряжение в комнате меняется - становится менее острым, но более напряжённым от ожидания.- Господин Чон, у вас всё в порядке? - спросил Тэхен, и его голос был колким, но в нём чувствовалось любопытство. - Вы приехали ко мне в четыре часа утра, чтобы посмеяться над собственными мыслями?Чонгук убрал руку от лица и посмотрел на омегу прямо, чувствуя, как его улыбка становится мягче, почти извиняющейся.- Чон Чонхен - мой отец, - сказал он тихо. - Он скончался семь лет назад. Должно быть, вас никто не предупредил об этом. Я разумеется, посодействую в поисках предыдущего владельца, чтобы урегулировать этот вопрос. Простите, Тэхен, что не предупредил вас раньше.Омега лишь поднял указательный палец и сделал несколько движений им, обозначающих «нет». Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула тень понимания.- Вы стёрли между нами деловую границу, господин Чон, - сказал он, и его голос был ровным, как застывшее стекло. - Я вроде не давал вам ещё разрешения.Чонгук выдохнул с лёгкой усмешкой, чувствуя, как внутри разливается тепло.- Разумеется, директор Ким, - ответил он, и его голос был мягким, почти вкрадчивым. - Давайте на нашей встрече обговорим детали финансирования ваших зданий. Я вижу, что вы вложили достаточное количество времени и труда, чтобы привлечь новых посетителей. А пока подскажите: есть ли ещё кто-то, кто пожелал вам помочь?Тэхен молча поднялся, отошёл к тумбе, стоящей за спинкой его кресла, и открыл верхний ящик. Он достал оттуда пачку сигарет и зажигалку. Щелчок - и первый клуб дыма поплыл к потолку, смешиваясь с тишиной комнаты. Омега приоткрыл окно пошире, впуская холодный ночной воздух, и замер, глядя в темноту. Казалось, он не собирался отвечать на вопрос, но через время его голос прозвучал тихо, почти нехотя:- Глава Мен Сухек из корпорации «МенКей» согласился на инвестиции для развития ночной жизни. А также директор корпорации RJ - Рю Лихен, не без особых условий, оказал заинтересованность в развитии наших филиалов, один из которых находится около его офисного квартала.Он вновь вдохнул ядкий дым и развернулся лицом к альфе, опираясь на подоконник ягодицами. Его рубашка, слишком свободная, сползла на плечо, открывая правую часть верха - ключицу, шею и небольшой участок груди, который в свете ночника казался почти фарфоровым. Было в этом жесте что-то нарочитое, почти провокационное, будто он проверял, как далеко может зайти в своей игре.Чонгук почувствовал, как его дыхание на мгновение сбилось, но он заставил себя сохранить спокойствие, не отводя взгляда от омеги, который стоял перед ним, окутанный дымом и светом ночного города. Едкий дым сигарет и нежный аромат омеги сводили альфу с ума на контрасте - терпкий табак смешивался с жасмином, создавая коктейль, от которого кружилась голова сильнее любого виски. Уже три года Чонгук не встречался ни с одним омегой. После нелёгкого развода, короткий период он утешал себя крепким алкоголем и незаурядными фаворитами в разных закрытых клубах. Были разные парни и девушки - кто-то боязливый, кто-то через чур развязный, многие желали оказать на Чона влияние, вновь увести под венец или просто отобрать все деньги до последней монеты. Но этот омега был достаточно самостоятельным для его, казалось бы, юного и вспыльчивого характера. Оттого проверять его стойкость хотелось всё больше и больше. И, зная Лихена - до какого этапа в отношениях они с Тэхеном уже дошли?, - Чонгук понимал: этот инвестор метил заполучить часть территории вблизи борделя, намереваясь расширяться. Но Тэхен, похоже, держал дистанцию. И это вызывало уважение.Альфа медленно поднялся с кресла и плавно, почти бесшумно подошёл к омеге, который всё ещё стоял у открытого окна, прислонившись к подоконнику. Сперва Чонгук просто наблюдал за его лицом - за тем, как свет от уличных фонарей играет на бледной коже, как тени от ресниц падают на скулы, как ветер треплет непослушные завитки. Взгляд Тэхена был таким же заинтересованным, как и у альфы, и в нём читалось не меньше любопытства. На вид он казался безумно молодым - Чонгук поймал себя на мысли, что ему не даёт покоя вопрос: «Ему есть хоть восемнадцать?» Мгновение - и захотелось поправить прядь, упавшую на лицо омеги, чтобы рассмотреть эти невероятные глаза, которые, казалось, видели его насквозь.Но едва его рука потянулась к лицу Тэхена, резкий топот и глухие удары шагов за дверью нарушили хрупкую тишину - охрана, услышав движение, уже была готова вмешаться. Однако омега, не дрогнув, поднял ладонь, останавливая их одним жестом. Его голос был твёрдым и спокойным:- Вы можете быть свободны на сегодня.Спустя пару секунд дверь хлопнула, и в комнате остались только двое. Чонгук, не мешкая, выполнил задуманное - его рука снова потянулась к лицу омеги, и он мягко убрал прядь за ухо, позволяя себе наконец рассмотреть эти глаза. Альфа задержал взгляд на его шее - тонкая, бумажная кожа, сквозь которую можно было рассмотреть каждую венку, каждый пульс, отражающий настроение. Когда-то и он сам был таким - вспыльчивым, решительным, готовым на безумства. Но в последние годы его бумажная волокита стала единственным безумством, которое напрягало мозги и выводило из себя.На удивление, решимость омеги оказалась куда более зрелой, чем его внешность. Тэхен не отводил взгляда, не отступал, не показывал страха. И это заставляло кровь быстрее бежать по венам. Его элегантная ладонь сперва легла на кожанку Чонгука, очерчивая плечи, изучая рельеф мышц под тканью. Пальцы скользнули по ключицам, задержались на шее, обвели несколько вен и медленно, почти интимно, проползли под шлейку майки с широким вырезом, намереваясь изучить узор татуировки на его плече. Чонгук затаил дыхание, чувствуя, как каждое прикосновение отдаётся электрическим током в каждой клетке. Но омега прервался, услышав самодовольный комментарий, который сорвался с губ альфы:- Вы каждого инвестора так детально изучаете?- Только особенно заинтересованных в моей персоне, - ответил Тэхен, и его голос был низким, почти мурлыкающим, отчего у альфы перехватило дыхание.- Вам уже есть восемнадцать? - спросил Чонгук, заправляя очередную прядь за ухо омеги и подмечая проколотые мочки, в которых поблёскивали маленькие серебряные серьги.- А что, у вас родительский инстинкт? - усмехнулся Тэхен, и в его глазах мелькнула искорка веселья.- Скорее, хочу уверить себя, что не опустился до такой степени, чтобы любоваться детьми, - честно ответил Чонгук, и его голос был серьёзным, но в глубине глаз уже загорался огонёк. - Так всё же?- Семнадцать, - протараторил омега, поднимая глаза на альфу, и вдруг сорвался на смех, разглядывая ошеломлённое лицо парня.- Бросьте, Чонгук, неужели я выгляжу как семнадцатилетний мальчик? - он смеялся, и этот звук был чистым, искренним, почти детским.- В моменте, вы были так решительны, что я и вправду поверил, - признался альфа, чувствуя, как внутри разливается тепло от этого смеха.- Мне тридцать два, и в планах у меня не было педофилии.- Мне двадцать три, - сказал Тэхен, и его улыбка стала мягче. - Этот возраст вас устраивает, или вы продолжите прерывать меня, когда я желаю детальнее изучить вас как инвестора?- Вы всё ещё молоды, Тэхен, - ответил Чонгук, и его голос был тихим, почти невесомым. - Но удивительно успешны.Омега, осмелев, решился понаглеть. Он приспустил свою рубашку, открывая вид на небольшой сосок, и откатился назад, к открытому окну, так что холодный ночной воздух коснулся его обнажённой кожи. Чонгук инстинктивно придержал его под лопатками, беспокоясь, что омега может выпасть, и в этот момент Тэхен приспустил кожанку альфы, открывая вид на плечо, которое так интересовало его до того, как их прервали. Пальцы омеги скользнули по татуировке, изучая линии и узоры, и его дыхание стало чуть глубже.- Не желаете остаться у нас на ночь? - прошептал Тэхен, и его голос был низким, вкрадчивым, как у сирены, зазывающей моряков на скалы. - Кажется, вы уже давно не были в действительно опытных руках, господин Чон.Он мурлыкал, и каждый звук отдавался в груди альфы дрожью. Соблазн сорваться с катушек казался Чонгуку куда более приближённым, чем возможность спокойно вернуться домой. Омега манил его, как сирена, заставляя забыть обо всём на свете. Искусный льстец к своим двадцати трём годам, он явно знал, на что давит, и умело пользовался этим знанием.Чонгук чувствовал, как его рука, всё ещё лежащая под лопатками омеги, сжимается чуть крепче, притягивая его ближе. Его дыхание стало глубже, и он наклонился к уху Тэхена, шепча голосом, который вибрировал от едва сдерживаемой страсти:- Ты даже не представляешь, насколько опытными могут быть мои руки, Ким Тэхен. Но я не привык оставаться там, где меня не ждут по-настоящему.Он чувствовал, как омега вздрогнул от его дыхания, как его пальцы на мгновение замерли на татуировке, а затем медленно скользнули вниз, к груди Чонгука, останавливаясь на границе кожи и ткани. Тэхен поднял на него глаза, и в них плескалась смесь вызова и желания, которую Чонгук уже не мог игнорировать.- Я не предлагаю вам своих мальчиков, - прошептал омега, и его голос был низким, томным, как струя меда, стекающая по горячей коже. - Останетесь сегодня со мной.Он томно закусил нижнюю губу, чуть прикусывая нежную плоть, и его ноготки царапнули кожу альфы по ключице - едва ощутимо, но достаточно, чтобы по телу пробежала электрическая дрожь. Аромат омеги, жасмин, смешанный с чем-то сладким и терпким, мгновенно усилился, заполняя лёгкие Чонгука, пленяя его сознание, возбуждая сильнее любого виски. Невозможно было оторвать взгляд от парня - рокового, с полуопущенными веками, тёмные зрачки смотрели гипнотически, затягивая в свои глубины, лишая воли.Разве можно отказать такому? Держаться было невероятно сложно, потому что Ким целенаправленно провоцировал - его бедро тёрлось о бедро альфы, мягко и настойчиво, пока он сам открывал шею, ведя носом по ключице, пытаясь учуять запах Чонгука. Этот запах - табак, коньяк, дорогой парфюм, смешанный с мускусом - дурманил его не меньше, чем жасмин дурманил альфу.- Не провоцируй меня, омега, - выдохнул Чонгук, и голос его был хриплым, почти предупреждающим. - Рано...- Отчего же? - перебил Тэхен, и в его голосе звучала лёгкая усмешка. - Уже как раз таки поздно. Что же заставляет тебя так упираться? Жена? Дети?- Настырный, - томно выдохнул альфа, отводя взгляд в сторону, к комоду, словно ища спасение в тёмном дереве. Он всё ещё не решался отойти, но и не отпускал себя, чувствуя, как его воля тает под напором этого молодого, дерзкого омеги. - Предлагаешь себя, а сам боишься, что я соглашусь.- Скорее боишься ты, - ответил Тэхен, проводя пальцем по скуле альфы, мягко поворачивая его голову к себе. Его взгляд был тёплым, почти ласковым, но в нём читался вызов. - Я не треплюсь о том, с кем сплю. Никто не узнает.Он резко откинулся спиной к открытому окну, и на рефлексах Чонгук схватил его за талию, не давая удариться о косяк и выпасть. Его руки сильнее сжались вокруг хрупкого тела, прижимая омегу к себе.- Риск тебе не поможет, - прошептал альфа, хватая омегу на руки и придерживая его под ягодицами. Он развернулся, прижимая Тэхена к подоконнику, чувствуя, как холодный ночной воздух касается его спины, а горячее тело омеги - спереди.- А что же мне поможет? - спросил Тэхен, и его голос был тихим, почти детским, но в нём звучала та же дерзость, что и раньше. - Может, поцелуй? Не желаешь меня поцеловать?Не смущаясь, омега ухватился за заднюю поверхность шеи альфы, притягивая его ближе, и шумно выдохнул ему в губы, прижимаясь всем телом. Жар, исходящий от него, был почти невыносимым, и Чонгук почувствовал, как его дыхание сбивается.Медленно, почти невесомо, он провёл носом по губам Тэхена, вдохнул его аромат, позволив себе утонуть в этом запахе. А затем его губы коснулись губ омеги - нежно, почти боязно, будто парень мог рассыпаться на части в его руках. Он придерживал его ягодицы, чувствуя, как они подаются под его ладонями, и целовал медленно, развязно, сладко пробуя омегу на вкус. Сладость жасмина смешивалась с горечью собственного аромата альфы, создавая коктейль, от которого кружилась голова.Руки Тэхена, всё ещё сжимающие волосы альфы, начали непослушно блуждать по ним, оттягивая пряди, наслаждаясь их мягкостью. А затем они скользнули вниз, к плечам, и начали стягивать кожанку, желая быть ближе, теснее, горячее.- Тшш, не нужно торопиться, - прошептал Чонгук, наконец оторвавшись от приятных губ, прижимаясь щекой к омежиной, чтобы перевести дыхание. Горячее дыхание Тэхена щекотало его кожу, и альфа чувствовал, как бешено колотится сердце - его собственное и того, кто сейчас был в его руках. Он на мгновение зажмурился, позволяя себе успокоиться, ощутить реальность момента, а затем тихо спросил, почти касаясь губами уха омеги: - Покажешь мне свою комнату?- Рано, альфа, - ответил Ким, повторяя его же слова с лёгкой, дразнящей усмешкой, от которой по спине пробежали мурашки. - Но тут есть свободные.Он взял Чонгука за локоть, и его пальцы, прохладные и настойчивые, сжались вокруг запястья альфы, потянув за собой. Они вышли из комнаты, и тишина коридора обступила их, нарушаемая лишь звуком собственных шагов и прерывистым дыханием. Тэхен вёл его мимо нескольких дверей, и Чонгук чувствовал, как его тело напряжено, как он колеблется, оценивая трезвость этой идеи. Но через мгновение омега решился - подошёл к одной из дверей, быстро ввёл код на панели, и замок щёлкнул, открывая проход. Он толкнул дверь и шагнул внутрь, а затем, обернувшись, поманил альфу пальцем - зазывно, почти кокетливо, как сирена, которая знает, что её песня не может не быть услышана.Чонгук вошёл, словно загипнотизированный, ведомый лишь этими глазами, которые горели в полумраке. Как только дверь за ним закрылась, блокируясь с тихим щелчком, омега вновь припал к его губам - требовательно, жадно, словно боялся, что альфа исчезнет, растворится в ночи. Он вёл Чонгука в знакомом направлении, к кровати, и, толкнув его, усадил на край, а затем сам устроился на его бёдрах, обхватив их ногами. Его руки обвили шею альфы, пальцы запутались в волосах, лаская загривок и верх спины, а губы продолжали исследовать лицо Чонгука - скулы, подбородок, уголки губ.Альфа, не отставая, оглаживал бока омеги, изучал плечи, спускаясь к ягодицам, чувствуя под пальцами горячую, живую кожу. Он ласково проводил по шее Тэхена, ощущая пульс, который бился в унисон с его собственным, и пару раз укусил его за ушко, за что получил шутливые пинки, от которых по телу пробежал ток. Поцелуи становились глубже, отрывистее - нежность переплеталась со страстью, и Чон чувствовал, как его собственное дыхание сбивается, как он теряет контроль, который так долго держал.Их губы встречались снова и снова - то мягко, словно они пробовали друг друга на вкус, то настойчиво, с той особенной жадностью, которая бывает только в моменты, когда время перестаёт существовать. Руки Тэхена блуждали по плечам альфы, изучая рельеф мышц, и он начал стягивать кожанку, рыская в поисках ремня. Чонгук почувствовал, как его сдержанность тает, как он готов сорваться, но внутренний голос, взрослый и холодный, заставил его остановиться.Он прервался, прижимаясь лбом к лбу омеги, чувствуя его горячее дыхание на своих губах, и проговорил, едва сдерживая себя:- Хорошенько обдумай своё желание. И если оно останется, звони в любое время по номеру, который я оставлю в лобби. А сейчас ложись спать.Альфа плавно отстранился, перевернул Тэхена на подушку и замер, вновь залюбовавшись его глазами - тёмными, бездонными, в которых плескалась смесь удивления и разочарования. Он заметил надутые, недовольные губы и мягко повторил, что хочет вложиться в их отношения, а не разрушить их. Он сказал, что Тэхену стоит поразмыслить до их встречи о том, в каких отношениях они хотят остаться - хочет ли он только ночи или большего. Он чмокнул омегу в лоб, уже готовый уйти, когда крепкие ладошки вцепились в его куртку.- Я не отпускал тебя, - донеслось до него.- Я знаю, Ким, - ответил Чонгук, и его голос был мягким, почти отцовским. - Но я хочу отпустить тебя, чтобы ты принял решение без импульса. Я буду ждать нашу встречу и твое решение.Он аккуратно высвободил руку и поднялся, чувствуя, как его сердце всё ещё колотится, а губы горят от поцелуев. Он вышел в коридор, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком, оставляя за спиной тишину и аромат жасмина.Чонгук стоял в полумраке коридора, чувствуя, как прохладный воздух остужает его кожу, и позволил себе на мгновение закрыть глаза, чтобы перевести дыхание. Он думал о том, что только что сделал - о том, что остановился, когда мог бы взять своё, о том, что дал омеге выбор, которого тот, возможно, никогда не получал. И это решение, принятое не под влиянием импульса, наполняло его чувством правильности, хотя внутри всё ещё бурлила страсть.Он двинулся по коридору, и его шаги были уверенными, но внутри него клокотала буря.Когда альфа спустился в лобби клуба, где все еще мерцал фиолетовый свет, а музыка звучала приглушённо. За стойкой сидел всё тот же молодой омега, который вздрогнул, увидев альфу, и выпрямился, готовый к любым вопросам.- Можно попросить у вас листик и ручку?, - спросил Чонгук, и его голос был ровным, но в нём слышалась усталость и лёгкая хрипотца.Омега поспешно протянул ему лист бумаги для заметок, какого-то неоново-розового цвета и ручку, и Чонгук, опершись о стойку, вывел номер - ровные, уверенные цифры. А под ними, чуть наклонившись, приписал: «подвластный Сирены». Он сложил листок и протянул его омеге, встречая его взгляд.- Передайте это директору, когда он проснётся, - сказал он, и в его голосе звучала мягкая усмешка. - И скажите, что я жду его звонка.Он развернулся и направился к выходу, чувствуя, как ночной холод касается лица, как город просыпается, а в груди всё ещё пульсирует воспоминание о тёплых губах и дерзких глазах. Он знал, что этот номер будет ждать, как и он сам. И он был готов к любому ответу - потому что зрелость заключается не в том, чтобы всегда получать желаемое, а в том, чтобы принимать любой исход с достоинством.Выйдя из клуба, он ещё какое-то время сидел в машине, откинувшись на спинку сиденья и глядя на фиолетовую неоновую вывеску, которая мерцала в ночи, как далёкий маяк. Губы его сами собой растянулись в улыбку - сначала едва заметную, а затем всё более широкую, почти мальчишескую. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как внутри разливается странное, забытое тепло, и позволил себе признать то, что отрицал так долго: он действительно может что-то чувствовать.После триумфального развода он думал, что эта часть его души умерла, похороненная под тяжестью обид и разочарований. Его бывший супруг, Минхек, был похож на Тэхена в его возрасте - такой же импульсивный, полный энергии и жажды жизни. Они быстро поженились, ослеплённые страстью и юношеским максимализмом, и так же быстро насытились друг другом. Долгое время они пытались делать вид, что не надоедают друг другу, что каждый вечер, проведённый в одном доме, всё ещё наполнен смыслом. Но тишина между ними становилась всё громче, а пустота - всё более осязаемой.Первый шаг к их разрыву предпринял омега. Это произошло во время одного из таких ужинов - Чонгук помнил тот вечер до мельчайших деталей: свечи, остывшее вино, отражение Минхека в окне. Он сидел напротив, играя вилкой, и вдруг, будто речь шла о погоде, сообщил, что изменил и желает развестись, потому что альфа не слышит его. Чонгук тогда просто кивнул - без криков, без скандала, с той пугающей спокойной, которая приходит, когда внутри уже ничего не болит. Он не удивился. Он даже не расстроился. Он просто принял это как неизбежность, как финал, который был написан задолго до того вечера.Сложности начались позже. В брачном контракте было указано о неустойке в случае измены одним из супругов - пункт, о котором Минхек благополучно забыл, когда подписывал документы. И когда альфа напомнил ему об этом, омега взбесился. Было много угроз, что он сдаст Чонгука с потрохами, что расскажет прессе о его тёмных делах, что разрушит его репутацию, от которой зависела целая империя. Он даже пытался манипулировать альфой их будущим ребёнком, которого, как выяснилось, не существовало. Это ранило Чонгука сильнее всего - не измена, не угрозы, а ложь о ребёнке. Ведь кому, как не близкому человеку, знать, как сильно альфа желал детей. Он мечтал о семье, о том, чтобы слышать детский смех в пустых коридорах своего дома, о том, чтобы передать кому-то своё наследие не в виде акций и контрактов, а в виде тепла и заботы. И эта ложь стала последней каплей, которая переполнила чашу.Но к счастью или несчастью, в их браке детей не было. И теперь, сидя в тишине ночной машины, Чонгук понимал, что, возможно, это было к лучшему. Они не были бы счастливы вместе, а ребёнок стал бы лишь заложником их несостоявшегося союза. Сейчас он смотрел на огни ночного города и думал о Тэхене - о его смехе, о его дерзких глазах, о том, как он закусывал губу, провоцируя альфу. И впервые за долгое время он чувствовал не пустоту, а предвкушение.По пути домой из колонок машины лился слабый звук волн джаза - того самого, который так излюбленно слушал омега, когда они столкнулись на перекрёстке. Чонгук не заметил, когда переключил радио на эту волну, но теперь, когда мягкие звуки саксофона окутывали салон, он понимал, что сделал это неслучайно. Он хотел узнать о Тэхене всё. Какую музыку он предпочитает, когда остаётся один? Какие сладости заставляют его улыбаться, а какие подарки - краснеть? Что он любит делать, когда не погружён в бесконечные счета и ремонты? Чем наполнены его редкие часы отдыха? Альфа хотел найти общие точки, те самые нити, которые сплетут их судьбы в единый узор.Сознание, казалось, было полностью захвачено парнем. Мысли о Тэхене вытеснили всё остальное - даже предстоящие дела, даже угрозы Чхве, даже спокойствие, к которому он так привык после развода. Чонгук чувствовал, как внутри разрастается что-то новое, что-то, чему он не мог дать имя, но что согревало его изнутри сильнее, чем любой коньяк. Он уже представлял, как они могли бы сидеть в ресторане у океана, как он слушал бы его смех, как бы смотрел на то, как ветер играет с его непослушными волосами. Он хотел знать, что делает его счастливым, что заставляет его глаза загораться тем самым огнём, который Чонгук видел, когда они целовались.Из размышлений альфу вывел входящий вызов, и, бросив взгляд на экран, он удивился - на дисплее высветилось имя Рю Лихена. Что понадобилось его конкуренту в полшестого утра? Чонгук нахмурился, но, не останавливаясь, принял вызов, и голос Лихена, бодрый и с лёгкой насмешкой, раздался в динамике:- Что тебе нужно в такую рань? - спросил Чонгук, стараясь, чтобы голос звучал ровно.- А ты, как я гляжу, тоже не спишь? - ответил Лихен, и в его тоне слышалась та особенная фамильярность, которая раздражала Чонгука больше всего.- Короче, - отрезал альфа, не желая играть в его игры.- Мне тут птички нашептали, что ты только выехал из одного удивительно приятного места, - продолжал Лихен, и его голос стал почти шепчущим. - Хотел поинтересоваться, отдался ли тебе директор этого места, или вы решили уединиться в более интимном месте?- Что тебе нужно, Ли? - голос Чонгука стал холодным, как сталь, но он старался сохранять внешнее спокойствие.- Ничего, просто стало интересно, в скольких руках бывает этот парень, - усмехнулся Лихен, и в его голосе слышалась плохо скрытая пошлость. - Не то чтобы я был готов отказаться, но не хочу оказаться в его дырке после тебя...- Заткни свою пасть и не смей приближаться к нему, - голос Чонгука стал низким и опасным, в нём зазвенела та сталь, которую его партнёры боялись и уважали одновременно.- Не волнуйся, - усмехнулся Лихен, и его голос был пропитан самодовольством, - нн я к нему наведываюсь, а он ко мне. Вот на неделе обсуждали его филиалы, и вполне успешно. После вина он выглядит ещё обаятельнее, такой весь раскрасневшийся, так и хочется вкусить его губы...- Если ты позвонил только чтобы поговорить о твоих пошлых мыслях, - перебил его Чонгук, и его голос стал ледяным, - я отключаюсь.- Нехорошо, Чонгук, забирать то, над чем я работаю уже долгое время, - сказал Лихен, и его тон стал серьёзнее, в нём послышались нотки угрозы. - Отдай Чвамен, мы с Чхве уже давно это обговаривали. Эта территория моя.- Покажешь подписанный договор - отдам, - ответил Чонгук, и в его голосе появилась тень усмешки. - Но у тебя его ведь нет. Я первым надавил на него. Какая жалость. Ну, будет договор - заезжай, так и быть, поговорим.- Как бы тебе не посчастливилось столкнуться с прошлым в настоящем, Чон, - голос Лихена стал зловещим, почти шёпотом. - Много на себя берёшь.Дальше альфа слушать не стал и сбросил трубку, чувствуя, как хорошее настроение, только что согревавшее его, рухнуло в бездну. Воспоминания о поцелуях и мягких губах Тэхена смешались с холодной злостью от слов Лихена, и Чонгук сжал руль так, что побелели костяшки. Он знал, что Лихен не остановится, что он будет пытаться влезть в его дела и, возможно, в его отношения с омегой. Но он также знал, что не позволит никому причинить вред Тэхену - ни словом, ни делом.Когда он добрался до своего особняка, тусклый рассвет стал приобретать краски - небо на востоке окрасилось в бледно-розовый и золотой, обещая новый день. Альфа вышел из машины, чувствуя, как усталость оседает в каждой клетке тела, и открыл дверь, чтобы войти в тишину пустого дома. Он уже собирался выпить воды, когда его взгляд упал на экран телефона, где мерцало сообщение. Сердце пропустило удар, когда он увидел имя отправителя.«Я предпочитаю на обед морепродукты первой свежести, господин Чон. Подготовьтесь, хотелось бы провести время приятно, а не безвкусно. Двери «Жемчужины» всегда открыты для вас, Чонгук-а, а моя спальня персонально для вас».Чонгук почувствовал, как улыбка, теплая и настоящая, разливается по его лицу, стирая холод, оставленный звонком Лихена. Он перечитал сообщение несколько раз, впитывая каждое слово, каждую букву, в которых чувствовалась та же дерзость и нежность, что и в голосе омеги. Его пальцы дрожали, когда он набирал ответ, и он позволил себе улыбнуться - широко, почти по-мальчишески - чувствуя, как ночь, полная событий, перестаёт казаться тяжёлой, уступая место утру, полному надежд.