***

Ну что, начнём? И да, с вами Хори Бан.

Лаборатория на космическом ковчеге "АРК" была его святилищем и тюрьмой. Воздух пахнал озоном от работавших консолей и пылью древних свитков. Шедоу стоял перед главным терминалом, его пальцы летали по клавиатуре, а глаза, подчеркнутые темными кругами недосыпа, горели лихорадочным рубиновым огнем. Проекторы проецировали в воздухе хаотичные строки кода и голографические схемы Негативной энергии. Он был близок. Очень близок к тому, чтобы найти способ стабилизировать хаос в себе, и эта цель поглотила его целиком.

Внезапная вибрация в воздухе, сдвиг давления — он почувствовал его раньше, чем услышал. Знакомый, сводящий с ума звук сверхзвуковой скорости, который обрывался прямо за массивной дверью.

Соник.

Шедоу стиснул зубы. «Уходи. Уходи. Уходи», — застучало в его висках в такт мигающему красному индикатору на панели управления — сигналу тревоги, который он проигнорировал. Красный свет. Предупреждение. Стоп.

Дверь с шипением отъехала, и в проеме возник силуэт, очерченный слабым светом коридора.—Приемлемо? — раздался голос Соника, слишком громкий в давящей тишине.

Шедоу не обернулся.—Твое присутствие здесь никогда не было «приемлемым», Соник. Убирайся.

Шаги зазвучали ближе, упрямые и беззаботные. Соник остановился в паре метров от него, оглядывая лабораторию, заваленную пустыми пробирками от энергетиков.—Вау. Похоже, тут орудует маньяк-ученый. Так Тейлз не зря волновался.

— Его волнения меня не интересуют. Как и твои.

Соник подошел еще ближе. Теперь Шедоу чувствовал исходящее от него тепло, нарушающее стерильный холод лаборатории.—И мои? — прошептал он прямо у него за спиной.

Шедоу резко развернулся. Их взгляды столкнулись — изумрудный океан встретил багровый вулкан.—Твои — больше всего! — прошипел он. Его рука сжалась в кулак, по жилам пробежали знакомые мурашки хаоса. — Ты не понимаешь? Я на грани! Каждый раз, когда ты рядом, эта стена, этот контроль... они рушатся. Я не могу позволить этому случиться.

— Может, и не надо? — Соник не отступил. Напротив, он сделал шаг вперед, заставляя Шедоу отступить к консоли. — Может, ты просто боишься того, что произойдет, если ты перестанешь бороться?

— Я боюсь того, что я могу с тобой сделать! — крикнул Шедоу, и это была чистая правда, вырвавшаяся из самого нутра. Его крылья на мгновение материализовались и рассыпались в искрах темной энергии. — Эта энергия... она жаждет. И она жаждет тебя. Твоей скорости, твоей силы, твоей... жизни. Я вижу это каждый раз, когда закрываю глаза.

Глаза Соника смягчились, но в них не было и капли страха. Было понимание.—Тогда дай ей иметь меня.

Он закрыл последнюю дистанцию. Его руки поднялись и уперлись ладонями в холодную панель консоли по обе стороны от Шедоу, запирая его. Они дышали в унисон, их сердца отбивали частый, тревожный ритм.

— Я не боюсь тебя, Шедс. Никогда не боялся.

Шедоу замер, пойманный в ловушку между холодом машины и огнем Соника. Его собственное дыхание сбилось. Все эти недели лишений, бессонных ночей и борьбы — и вот он здесь, в нескольких дюймах от единственного, кто имел над ним власть. Власть не силы, а чего-то более глубокого, более примитивного.

— Ненавижу тебя, — выдохнул Шедоу, но это звучало как молитва.—Знаю, — ответил Соник, и его губы тронули его шею, чуть ниже уха.

Электрический ток пробежал по всему телу Шедоу. Он вскрикнул, его руки инстинктивно впились в плечи Соника, не отталкивая, а притягивая. Контроль трещал по швам.

— Остановись... — это был последний слабый протест, потерявший всякий смысл.

— Нет, — был простой ответ, и губы Соника нашли его.

Первый поцелуй был яростным, отчаянным. Это было не нежное прикосновение, а столкновение. Годы соперничества, невысказанного напряжения, гнева, страха и запретного влечения выплеснулись наружу. Шедоу ответил с такой же яростью, впиваясь пальцами в его шипы, втягивая его знакомый запах — ветер, свободу и что-то неуловимо сладкое.

Он развернул их, прижимая Соника к консоли. Голографические экраны взорвались помехами. Его руки скользнули вниз, обхватывая его талию, прижимая их тела так близко, что не оставалось места для сомнений или страха. Один из его белых перчаток упала на пол, обнажив темную кожу.

— Я сказал... это сожжет тебя, — он проговорил это между поцелуями, его голос был хриплым, грубым от желания.

— Пусть, — Соник запрокинул голову, обнажая горло, и Шедоу приник к этому пульсирующему месту губами, чувствуя, как бьется его сердце. — Я всегда бежал быстрее огня.

С этого момента все препятствия рухнули. Одежда, перчатки, нагревники — все оказалось неважным, помехой на пути кожи к коже. Шедоу был груб, почти жесток в своей страсти, каждым прикосновением пытаясь стереть границу между ними, доказать, что они — яд и противоядие друг для друга. Но Соник принимал все, отвечая ему той же дикой энергией, его собственные руки исследовали каждый мускул на спине Шедоу, каждый шрам, оставленный битвами и одиночеством.

Он тянул его прочь от консоли, к более мягкой поверхности — брошенному регенерационному кокону, чье сиденье было обито мягким материалом. Они рухнули на него, сплетенные воедино.

Когда наступила кульминация, мир сузился до точки. Не было ковчега, не было миссий, не было прошлого или будущего. Было только белое, обжигающее пламя, в котором Шедоу наконец перестал бороться. Он тихо вскрикнул, зарывшись лицом в шею Соника, и в его крике было все — и боль, и освобождение, и его имя, вырванное как признание.

Тишина, что последовала за этим, была иной. Глубокой, насыщенной, а не давящей. Они лежали, руки все еще переплетены, их тяжелое дыхание постепенно выравнивалось. Хаотичная энергия, что витала вокруг Шедоу, утихла, сменилась редким, почти невыносимым спокойствием.

Соник провел пальцами по его спине, следя за контуром его плеча.—Видишь? — прошептал он, его голос был хриплым. — Ты не сжег меня.—Еще нет, — Шедоу приподнялся на локте, его темно-красные глаза изучали лицо Соника. В них не было былой ярости, только усталая, болезненная ясность. — Это был только первый круг ада, Соник.

Но в его словах не было угрозы. Было предупреждение. И обещание.

Алый свет на панели управления все еще мигал, отражаясь в их глазах. Они больше не видели в нем «стоп». Теперь это был гипнотический пульс их общей одержимости, свет, что будет вести их вперед, в следующий виток этого безумного, прекрасного танга. Кажется они никогда не забудут эту Red Night

Слова замерли. Но чувства остались. До встречи. Ваш Хори Бан.

Подписывайтесь на ТГК:)