Уши, кошки и хорьки

Вечеринка в бруклинской квартире Чана гремела уже третий час. Музыка, смех, запах пиццы и чего-то сладкого — типичная среда обитания шестерых студентов-магических гибридов, пытавшихся забыть о дедлайнах.

Ли Минхо, пепельно-черный мейн-кун гигантских размеров, свернулся клубком на коленях у своего брата Чонина. В животной форме — а он предпочитал её на людях, особенно когда возбуждение становилось слишком навязчивым, — ему было спокойнее. Двенадцать килограммов расслабленной кошачьей грации, зеленые глаза полуприкрыты, черный хвост изредка подрагивал. Уши в этой форме были просто ушами, не такой уязвимой точкой.

— Он что, спит? — прошептал Хан Джисон, маленький хомяк-гибрид, присаживаясь рядом на диван.

— Притворяется, — усмехнулся Чонин, лисичка, ловко проводя пальцами по густой шерсти брата. — Знаю я эти его спектакли. Только чтобы на тебя смотреть украдкой.

Джисон покраснел. Он всё ещё считал Минхо просто другом — чудаковатым, вечно подкалывающим его, но другом. А Минхо… Минхо годами таял от одного взгляда на эти круглые щеки и большие, наивные глаза. Весь вечер он следил за Джисоном сквозь прищуренные веки, наслаждаясь его смехом, его неуклюжими движениями.

Минхо махнул недовольно хвостом. В животной форме говорить не мог, но в гибридном облике уши и хвост были его постоянными спутниками. Сейчас же он был просто котом.

— О, живой! — Сынмин, жизнерадостный лабрадор, плюхнулся рядом, отчего диван аж качнулся. — Минхо, давай в человеческий вид переключишься? В карты сыграем.

Игра «на желание» была их коронной развлекухой. Правила простые: проигравший выполняет любое желание победителя. Без ограничений. Именно это и беспокоило Минхо.

С неохотой он спрыгнул с колен Чонина и, отойдя в сторону, принял гибридный облик. Пепельно-черные волосы, заостренные уши, торчащие на макушке и нервно подрагивающие, длинный пушистый хвост. Зеленые глаза сразу же нашли Джисона. Тот смотрел на него, широко раскрыв глаза, и Минхо почувствовал, как по спине пробежал разряд. Боже, он даже не понимает, что делает со мной одним только взглядом.

— Садимся! — скомандовал Чан, волк с властными манерами, расчищая место на полу.

Игра пошла. Минхо проигрывал нарочно — не слишком явно, но достаточно, чтобы желания выполнялись в его пользу. «Минхо, принеси мне напиток». «Минхо, скажи что-нибудь милое Джисону». Последнее заставило обоих покраснеть до корней волос.

А потом Джисон проиграл партию у Чана.

— Хочу, чтобы Минхо и Ты вдвоём нашли самое тёмное и тесное место в квартире и провели там пять минут! — выпалил Чан, явно поддавшись всеобщему азарту.

В комнате повисла тишина. План сработал даже лучше, чем они надеялись. Чонин едва заметно подмигнул Чану.

— Ладно, — сказал Джисон, стараясь сохранить беспристрастность. — В чулане под лестницей как раз темно и тесно. Пять минут.

Минхо почувствовал, как уши его прижались к голове от предчувствия. Он видел, как Хенджин, брат Джисона, вечный проказник-хорёк, внезапно исчез в сторону кухни. Подозрительно.

Чан поднялся и, проходя мимо Минхо, случайно провел рукой по его левому уху. Мир сузился до точки. Волна жгучего, немедленного удовольствия ударила по Минхо, заставив его вздрогнуть всем телом и схватиться за стенку. Глаза закатились. Секунда, другая — он сжал зубы, впиваясь ногтями в обои, и сумел удержаться на грани. Оргазм отступил, не реализовавшись, оставив после дрожь в коленях и мутную голову.

— Ой, прости, — небрежно бросил Чан, но в его глазах читалась тревога. Он быстро подхватил Минхо под руку, не дав тому упасть. — Всё в порядке?

— Да, — прошипел Минхо, отстраняясь. Сердце колотилось как бешеное. — Всё… Всё норм.

Джисон смотрел на него с недоумением и беспокойством.

— Минхо, ты точно в порядке? Ты побледнел.

— Просто душно. Пойдём уже, — Минхо потянул Джисона за рукав к заветной двери под лестницей.

Чан открыл дверь, пропустил их внутрь крошечного, забитого коробками пространства, и тут же захлопнул её. Щёлкнул замок.

— Эй! — крикнул Джисон, дергая ручку.

— Пять минут! — донесся смех Чана из-за двери.

В темноте было тихо. И тесно. Очень тесно. Минхо, с его кошачьим

зрением, видел всё в мельчайших деталях: испуганное лицо Джисона, его взъерошенные волосы, маленькие ушки-кружочки, прижатые к голове. И ещё одно. На верхней полке, среди старых одеял, сидел маленький, темный хорёк и с интересом наблюдал за ними. Хенджин. Конечно.

— Тут… темно, — прошептал Джисон.

— Не бойся, — голос Минхо прозвучал хрипло. Он сам боялся. Боялся близости, боялся потерять контроль.

Хенджин специально пошевелился, шурша одеялом. Джисон взвизгнул.

— Кто тут?!

Из темноты донеслось довольное попискивание. Хенджин спрыгнул вниз и, прежде чем они что-то поняли, юркнул в щель под дверью, оставив их в полном одиночестве.

— Он… он всё подстроил? — спросил Джисон, и в его голосе прозвучало озарение.

— Кажется, все они всё подстроили, — вздохнул Минхо. Они стояли так близко, что чувствовали тепло друг друга. Воздух стал густым, сладким.

— Желание… Оно всё ещё в силе? — неожиданно спросил Джисон. Его глаза в полумраке казались огромными.

— Технически да, — прошептал Минхо. Его хвост обвился вокруг ноги Джисона сам по себе, по кошачьей привычке метить своё.

— Тогда… — Джисон сделал шаг вперед, сокращая и без того ничтожное расстояние. — Я хочу… понять.

И прежде чем Минхо сообразил что происходит, Джисон поднял руку и коснулся.

Кончиками пальцев. Легко, почти невесомо. Правого уха Минхо.

Мир взорвался белым светом.

Минхо вскрикнул — глухо, сдавленно — и рухнул на Джисона, прижимая его к стене. Волны удовольствия, в разы более сильного, чем от простого прикосновения Чана, смыли все мысли. Он кончил, судорожно вцепившись в плечи Джисона, дрожа всем телом.

Когда сознание вернулось, он понял, что тяжело дышит, уткнувшись лицом в шею Джисону. Тот стоял неподвижно, в шоке.

— Что… что это было? — прошептал Джисон. Его рука всё ещё лежала на ухе Минхо.

— Мои… уши… — Минхо не мог выговорить больше. Чувствительность не утихла, а лишь притупилась, грозя новым взрывом.

— Ох, — сказал Джисон. И в его голосе появился новый оттенок — любопытство, смешанное с внезапной властью. Он не приказывал. Он даже не понимал до конца, что делает. Но его пальцы снова задвигались, поглаживая основание уха, исследуя его форму.

Минхо застонал. Возбуждение, которое и не думало уходить, вспыхнуло с новой силой.

— Та-ак, — протянул Джисон, и его голос звучал непривычно низко. — Значит, вот твоя слабость.

Он прижался ближе, и Минхо почувствовал его собственное возбуждение через тонкую ткань джинсов. Инстинктивно он начал тереться о него, двигая бедрами, ища трения, облегчения. Джисон ответил ему тем же, его дыхание участилось.

— Ещё, — простонал Минхо, уже не в силах сопротивляться. — Пожалуйста…

Джисон сжал ухо чуть сильнее, потеребил кончик.

Второй оргазм накрыл Минхо сокрушительной волной. Он крикнул, его тело выгнулось, а затем обмякло. Яркие искры поплыли перед глазами, звуки стали глухими, будто из-под воды. Последнее, что он увидел, — испуганное лицо Джисона, прежде чем темнота поглотила его целиком.

— Боже, он без сознания! — голос Джисона прозвучал истерично. Он колотил в дверь. — Откройте! Быстро!

Дверь распахнулась. На пороге стояли четверо друзей с лицами, выражавшими смесь вины и беспокойства.

— Что случилось? — Чонин сразу же бросился к брату, безвольно лежавшему на полу.

— Я… я просто дотронулся до его ушей, — пробормотал Джисон, и по его лицу потекли слезы. — Он дважды… и потом просто отключился.

— Дважды? — свистнул Сынмин. — От ушей? Да он же…

— Знаю, — резко оборвал Чонин. Он уже проверял пульс Минхо. — Всё в порядке. Просто перегрузка. Оргазм от стимуляции ушей для него… экстремален. Помоги донести его до кухни, Чан.

Волк без слов подхватил Минхо на руки. Те было тяжелым и безвольным.

Через несколько минут, на кухне, Минхо пришел в себя. Первое, что он увидел, — склоненное над ним бледное лицо Джисона и такого же испуганного Хенджина рядом.

— Я… я не хотел… — начал Джисон.

— Знаю, — тихо сказал Минхо. Он чувствовал себя опустошенным, но странно спокойным. — Виноваты не ты. Виноваты они. — Он бросил убийственный взгляд на друзей, которые тут же сделали вид, что увлечены мытьем посуды.

Инстинктивно, для безопасности и комфорта, Минхо снова принял кошачий облик. Большой черный кот медленно подошел к Чонину и запрыгнул ему на колени, зарылся мордой в его жилет. Он простил Джисона. Конечно простил. Но что-то глубоко внутри, древнее кошачье чутье, теперь слегка настороженно относилось к тому, кто обладал такой абсолютной властью над ним. Ему нужно было время. И безопасность братских объятий.

— Ладно, — сказал Чан, нарушая тягостное молчание. — Кто хочет пиццы? И… может, сыграем во что-нибудь более спокойное? Без желаний.

Джисон сел на пол рядом с диваном, где устроились Чонин и Минхо. Осторожно, очень осторожно, он протянул руку и погладил кота по спине. Минхо заурчал, низко и глубоко, но не открывал глаз.

Они были далеки от разговоров о любви. Но что-то сдвинулось. Что-то опасное, невероятно сладкое и абсолютно необратимое. И все в этой комнате знали, что игра только началась.