Глава VI. „Теплый прием старческих рук."

"День, 14-ого апреля."

Уроки уже почти закончились, осталось отсидеть только физику. Хан ничего не слушал, всё внимание было на Хо. Они хитро перекидывали друг другу бумажку и переписывались по ней. Минхо написал идеальную шутку и Джисон не смог сдержать смех, усмехнувшись довольно слышно.

Учитель хлопнул по своему столу, оглядывая класс в поисках того, кто перебил его. Глаза заострились и учитель сразу понял, кто из необразованных щеглов это сделал, — Что здесь смешного, Хан Джисон? Что я только что сказал?! — Джисон подорвался со стула, он даже ничего не записывал. Минхо подсунул ему свою тетрадь и Хан спокойно прочитал, что Минхо написал, — Ну хорошо, садись. Ещё один звук и я вас рассажу. — Учитель отвернулся к доске, записывая мелком формулы. Джисон наклонился к уху Минхо и прошептал, — Спасибо... — Минхо слабо улыбнулся, кивая и по потрепав Хана по волосам отвернулся к доске.

Последний урок прошёл более менее спокойно, Джи собрался и попрощавшись с Минхо пошёл домой, теребя в пальцах ленту рюкзака. Заходя в дом, из гостиной сразу же вышел пьяный отец с телефоном Хана. Мужчина швырнул телефон на пол экраном вверх, открытый на телефоне чат с Минхо дал понять, Джисону пизда.

— Так ты с ним ещё общаешься, мразь?! — Отец кинул бутылку пива в стену, она разбилась на тысячи осколков, — Да как смеешь, сукин ты сын *ик*, идти мне наперекор?! — Треск стекла заставил Джисона вздрогнуть, его ноги подкосились, в голове вся жизнь перед глазами пролетела, будто пытаясь найти хоть что-то, что спасет Хана от этого кошмара, — Ты не можешь запретить мне общаться с ним, он мой друг! Он понимает мен... — Джисон не успел договорить: грязная, звонкая пощечина прилетела ему в щеку с громким шлепком. От удара голова Джисон повернулась в сторону, на щеке появился красный, отчетливый отпечаток. Хан разрыдался, ему больше не хотелось видеть его лицо. Джисон пулей подобрал телефон и побежал в комнату, но отце схватил его за волосы и швырнул на пол. Хан испуганно схватился за голову, умоляя мужчину отпустить его волосы.

— КУДА СУКА СОБРАЛСЯ?! — Отец пнул Джисона ногой в бедро, Хан изогнулся во всём теле. Он ползал как червяк, надеюсь убежать или хотя бы позвать на помощь. Боль пронизывала до самых кончиков пальцев на ноге, было так сложно терпеть все эти годы унижения, так больно каждый раз слышать себе в лицо: "Ничтожество", "Бесполезное чмо". Всё так давило, что появлялось желание не существовать больше никогда.

Джисон не выдержал, он пнул отца в живот и из последних сил встал. Боль была слишком сильной, он хромая выбежал из дома, не обуваясь, он успел захватить только один телефон. Хан дрожащими пальцами набирал номер Минхо, рыдая и задыхаясь в своих же слезах, — "Привет, Джи. Чего позвонил?" — Услышав голос Минхо, Джисон не успел и вздохнуть как разрыдался, — "Минхо... Минхо прошу забери меня..." — Хан не мог не думать, не соображать нормально, ему хотелось к Минхо, к тому, кто сможет его поддержать. Хо начал серьезно волноваться, его спокойный тон перешел на растерянный, — "Хорошо, сейчас заберу."

Долго ждать не пришлось, фигура Минхо показалась из-за угла. Хо быстрым шагом направлялся к плачущему брюнету. Подбежав к нему он крепко обнял его, давая Хану почувствовать хоть немного тепла. Минхо снял с себя куртку, накинув на Джисона, — Долго стоял? — Минхо обеспокоено взял его руку и повёл куда-то по тропинке. Джисон молча кивнул, не в силах даже говорить, только плакал и плакал.

«Несколько минут спустя.»

Минхо завел Джисона в старый, но довольно уютный дом. Из одной комнаты послышались медленные, старческие шаги. В коридор вышла пожилая, седая бабушка, одетая в бежевую ночнушку, — Внучок, а кто это? Это твой друг? — Бабушка стала разглядывать Хана с ног до головы. Она окидывала его нежным, любопытным взглядом, — Да, бабуля. Это Джи. — Минхо потрепал Хана по волосам, — Хани, это моя бабушка. — Джисон сразу же спрятался за Хо, перед этим поклонившись ей и стеснительно бегая глазами по коридору.

— Мальчики мои, давай-те я вас покормлю, я пирог испекла. — Бабушка с лучезарной улыбкой пошла на кухню, ожидая, что парни пойдут за ней. Минхо разулся и пошёл за бабушкой. Хан не стал выделяться и поспешил догнать их на кухне. Минхо уже сидел за столом, попивая чай и разговаривая с бабушкой о том, как прошёл день. Джи сидел рядом, всё казалось таким странным, удивительно теплым и счастливым, будто Хан всегда был достоин этого, а не жизни в месте, где его рано или поздно бы убили.

— Внучок, что же у тебя с ликом? — Бабушка положила вишневый пирог на ляган, взволнованно оглядывая потрепанное ранами и синяками лицо брюнета. Нежные, тёплые руки бабушки аккуратно взяли щеки Хана, осматривая его со всех сторон, — Ох, а худой то какой... — Бабушка отошла к столешнице и начала рыться в тумбочках. Джисон сдержанно, уныло смотрел на пирог. Ему хотелось съесть всё целиком, это творение пахло лучше, чем сам Хан, — Джи, хочешь - бери, никто тебе не запрещает. — Минхо взял один кусочек и начал есть, смотря как бабушка копошится в поисках аптечки.

Хан решил не медлить и ухватился за кусок, быстро запихивая в рот, будто его отнимут и больше никогда не дадут попробовать. Джисон разумеется поперхнулся, — Хани, не торопись. — Минхо приподнялся изо стола и начал нежно похлопывать Джисона по спине. Когда Джи перестал кашлять Хо сел обратно. Бабушка повернулась к мальчикам с немного ржавой, бежевой медицинской коробочкой. Садясь за стул она взяла перекись и ватку, намочив ею её и осторожно, будто боясь приносить ещё более большую боль, начав обрабатывать раны на лице парня. После 10 минутного лечения бабушка закрепила свою помощь красивым пластырем с котиками на щеке Джисона, что немного смутило больного.

«Вечер.»

Хану было немного стыдно, сегодня он будет ночевать у бабушки Минхо: спать в кровати Хо, на утро есть вместе с ним. Это ощущалось как что-то новое, а не как обычное дружеское одолжение. Произошло столько всего, что кардинально изменило как характер, так и саму жизнь Джисона.

Минхо уже лежал на кровати после душа, брюнет же наоборот только вышел из него. Его кончики волос мокро оседали на плечи, слегка намочив футболку. Одежда Минхо была ему не велика, но и не мала. Зайдя в комнату, Хан смущенно смотрел на Минхо. Когда он успел стать таким хлюпким и чувствительным?

Лежа рядом глубокой ночью, они сбились со счета, как долго они просто смотрели друг другу в глаза. Никто из парней не собирался нарушать тишину, но только Хо надоело это молчание. Он притянул друга к себе, обнимая так крепко, что мог услышать как бьется сердце брюнета. Минхо нагло уткнул свой нос в изгиб шеи Джисона, — Добрых снов, Хани.