II.II

°.°.°.°♡♡♡°.°.°.°

- Тэхён, - шепчет Чонгук, смотря на своё отражение. В его руках покоилась белая резинка, которой он планировал завязать волосы, дабы те не лезли в глаза. - Мне страшно. Может перенесём встречу с твоими родителями?

Альфа подходит сзади, вставая так, чтобы в отражении зеркала был виден и он сам. Запах парня уже давно поменял свои привычные нотки лимона, становясь менее кислее. Он стал скорее сладким и тягучим. И этот же запах сейчас источал страх - более приторный, и менее насыщенным окрасом лимона.

Страх Чонгука не был безосновательным. Как бы Тэхён не старался всю неделю, а отец всё-таки постарался найти информацию об омеге, желая не столько увидеть самого парня, сколько нагрести какие-то данные. И какого же было его удивление, когда вместо парня с неплохим состоянием (родители давно намекали на фиктивный брак с кем-то из состоятельных омег) он увидел простого, из среднего класса омегу, который в придачу ещё не окончил старшее звено школы. В тот день для младшего альфы провели своеобразную лекцию, в результате которой, как ни странно, выиграл именно он. Очень уж удачного тогда зашёл Тэмин - муж главы компании. Тогда-то уже лекцию проводили самому Намджуну с явными намёками, чтобы тот не лез в личную жизнь сына.

- Гук-а, - также тихо произносит Ким, приобнимая юношу за талию. - Уже не получится, родители вот-вот приедут, - кивает самому себе.

Чонгук же нервно выдыхает, зачёсывая волосы назад. Присутсвие альфы лишь немного расслабляло волнующееся нутро. Сегодня его и нервировало, и волновало всё на свете. Ещё и запах, который так резко изменился не придавал большей уверенности к ситуации. Наверняка же на костюмах пары, и самом альфе, оставался его чистый цитрусовый запах лимона. У родителей могут и вопросы появится насчёт этого.

Ситуация недельной давности, когда отец альфы буквально ворвался в их обитель, не давала покоя парню все эти дни. Что, если старший почуял запах, поэтому был столь недоволен? Или даже видел его! И не важно, что из коридора невозможно увидеть кухню, где и восседал застывший в тот момент омега. Было стойкое ощущение, что ему не рады.

- Не стоит волноваться, - раздаётся совсем рядом, а на талии и животе уже покоятся ладони альфы, согревая и поглаживая. - Тебе стоит успокоиться. Мои родители приедут лишь познакомиться с тобой поближе, - смотрит через зеркало в глаза юноши, положив голову тому на плечо. Его отросшие волосы приятно щекочут лицо, от чего Ким жмурится, улыбаясь.

- А если нет? Что если твоему отцу или папе не понравится как я выгляжу? Или подумают, что от тебя только деньги нужны, а Уён предлог для их выгомтельства? А что, если, - его прервают резким поцелуем.

Тэхён, не церемонясь, поворачивает голову омеги и целует, не давая договорить поток мыслей. Эту голову сегодня должны посещать только светлые и приятные домыслы. Грузить себя он просто не даст. Не в его положении.

- Всё пройдёт хорошо, - шепчет, отстраняясь. Не отпуская подбородка омеги, он целует его в лоб, и мягко улыбается. - Тебе не стоит сейчас переживать. Родители не на допрос тебя вызвали, всё-таки это своеобразный семейный ужин, - свободной рукой он обнимает Чона, через блузку поглаживая еле выпирающий живот. - А сейчас заканчивай приготовления и выходи. Я буду ждать тебя у лестницы, - напоследок оставляет быстрый поцелуй на макушке.

°.°.°.°♡♡♡°.°.°.°

Тэхён ободряюще сжимает руку парня. Его волнение постепенно передаётся и ему, из-за чего Киму приходится приложить усилия, дабы не нервировать и так дёргающегося Чона.

Родители альфы уже успели приехать и обосноваться в гостиной, где Тэмин во всю играл с Уён, пока госпожа Ли готовила последние приготовления в виде еды в кухне-столовой. Намджун же сидел на диване. Глаза его цеплялись за мелочи, немыслимые в прежней стерильной «берлоге» сына: на некогда пустых полках теснились яркие фигурки из детских мультфильмов - явно Уён; в углу разросся до неприличия пышный фикус (зелень, за которой явно ухаживали - у Тэхёна на это никогда не было времени); а безупречно бежевые стены теперь пестрели детскими рисунками и парой неловких совместных фото. Комната не была захламлённой, как казалось ранее - ребёнок в доме как-никак. Теперь здесь царит непривычный, и даже чужды для него тёплый хаос и уют.

По нескромному мнению альфы, не будь у сына выбора в омегах, заставил бы выгодно жениться. Хотя и нынешней кандидатуре он не особо был рад. Восемнадцатилетний омега, без гроша за спиной, так ещё и без родителей! Немыслимо!

Первый, кто обращает внимание на парочку, это сама домработница. Женщина мягко улыбается, привествуя своего работодателя и сообщает о скорой подаче блюд на стол, а после обращается и к самому Чону, дабы убедить, что Уён ничем не мешала и не мешает, на данный момент. Сама же девочка, отвлекаясь от игры с мужчиной, вскакивает на ноги и уносит в сторону старшего брата, который ловит ту, поднимая на руки. На недовольный взгляд Кима не обращает внимания. Им не нужны лишние проблемы.

- Чонук! Чонук! А у меня теперь новый друг! - глазки девочки искрятся, а улыбка так и сияет на её личике. - Дядя Тэми очень крутой!

Чон неловко отвечает на слова сестры улыбкой, скашивая глаза на, судя по всему, папу Тэхёна. Мужчина, почувствовав на себе взгляд младшего, смотрит на него в упор, оценивая. От такого внимания Чонгуку немного дурно: знатный класс всегда оценивает предполагаемых женихов или невесток. И не важно, беден ты или богат, но внешность решала многое.

- Чонгук! - радушно воскликает Тэмин, рещво поднимаясь с ковра, где ранее играл с ребёнком. - Наконец-то мы увиделись! Тэхен хранил тайну о тебе, как нечто ценное, - продолжает, мягко посмеиваясь.

Парень почувствовал, как под взглядом Тэмина (и, о Боже, этот ледяной взгляд сбоку) язык будто прилип к нёбу. Он судорожно сглотнул, пытаясь выдавить из себя что-то внятное. Поклон? Слишком низко? Просто кивок? Руку протянуть?

- Я... очень приятно, - выдавил он наконец, сделав неловкий полупоклон, который вышел скорее судорожным кивком. Голос прозвучал тише, чем он хотел, и чужим.

Тэмин, казалось, не заметил или сделал вид, что не заметил замешательства.

- Тэхён не особый болтун, когда дело касается личного, - легко продолжил он, как будто заполняя паузу, которой для него и не было. - Надеюсь, за ужином ты расскажешь нам о себе больше? Мы все тут очень рады тебя видеть.

- Д-да, конечно, - еле слышно пробормотал Чонгук, чувствуя, как жар заливает щеки. Его взгляд снова метнулся в сторону Намджуна, и тот все так же оценивающе смотрел на него.

- Вот и отлично! - Тэмин снова засиял.

- Полагаю, нам стоит перейти в столовую, - привлекает внимание доселе молчавший Тэхён.

°.°.°.°♡♡♡°.°.°.°

Ким всё ещё пытается сосредоточить внимание Чонгука на чём-то, кроме родителей, сидящих напротив. Получалось откровенно говоря плохо. Чон сидел, неловко улыбаясь и заикаясь, отвечая то на вопросы папы, который щебетал не прекращая, то на вопросы отца, сидевшего чёрные тучи.

Старший омега успел распросить Чона о сестре - которая умостилась вместе с Кимом, а тот и не против, постоянно вытирая испачканный в креме нос девочки, - и об учёбе и куда тот поступил.

- Так кем будешь? - прерывает гнетущее молчание Намджун, откладывая столовые приборы и игнорируя испепеляющий взгляд сына. - Барменом? Официантом? Или пойдёшь по стопам родителей?

За столом воцарила напряжённая атмосфера, прерываемая хлюпаньем Уён, о которой временно забыли. Тэмин, прекратив трапезу, теперь смотрел на супруга с вызовом. Ему не нравилось куда вёл этот разговор, не предвещаюший ничего хорошего. Тэхён, сжав ладонь пары, почувствовал на себе его липкий страх - рука моментально похолодела от упоминания родителей Чона.

- Я... хотел бы поступить на журналистику. Хочу писать о людях, которых не замечает общество, - прозвучал тихий, но четкий ответ Чонгука.

За столом повисла тягостная тишина, нарушаемая только мерным постукиванием пальцев Намджуна по скатерти. Тэмин, сидевший рядом с Уён, почувствовал, как девочка всем телом дрогнула, поддавшись вперёд.

- Чон-а? - тоненький голосок Уён прозвенел, как колокольчик, в гнетущей тишине. Она наклонилась вперёд, стараясь поймать взгляд брата. - А ты напишешь про моего мишку? Он тоже одинокий! Когда он был в магазине, он был один и совсем без друзей, пока я его не нашла! - в ее глазах светилась детская надежда и полное непонимание взрослого напряжения.

Чонгук вздрогнул, словно очнувшись. Он перевел взгляд с ледяного лица Намджуна на сестрёнку. Попытка улыбнуться вышла кривой, но искренней.

- Конечно, Уён-а, - его голос сорвался на хрип, он сглотнул. - Про твоего мишку напишу... самую лучшую историю.

Тэмин мягко сжал руку Уён, пытаясь ненавязчиво отвлечь ее.

- А может, мишка уже устал? - зашептал он девочке на ухо, стараясь звучать как обычно, жизнерадостно. - Посмотри, он глазки закрывает.

Но Уён не отвлекалась. Ее детское чутьё уловило что-то неправильное в голосе брата. Она нахмурила бровки.

- Чон-а, ты плачешь? - спросила она прямо, громко и невинно. - Почему? Ты же большой! Только малыши плачут, а большие - нет!

Эти слова, произнесенные с детской логикой, повисли в воздухе. Чонгук резко опустил голову, его плечи задрожали. Он судорожно сжал края скатерти, пытаясь подавить подступившие слёзы. Весь его страх, унижение и давление вырвались наружу под пристальным взглядом сестры, не понимающей, почему ее брат - ее опора - вдруг выглядит таким подавленным.

- Ясно, - сухо произносит Намджун, отпивая вино из бокала. - Надеюсь, - усмехается, чем заставляет парня перед собой напрячься, - твои работы будут объктивны. А то многие склонны их рамантизировать, знаешь ли.

Тэхён почувствовал, как горло сжалось, словно раскаленным обручем. По вискам ударил пульс, превращая дальнейшую речь в жужжание на фоне. Сейчас его волновал только Чонгук. Чонгук, который вцепился в края белой сктерти, словно в опору. Он опустил голову, явно не желая, чтобы видели его слабость. Запах из приятного лимонного сменился на едкую горечь - злость и безысходность ситуации.

Родители уже вовсю препираются, не замечая парочку. Альфа напрягся всем телом. Руки под столом сами собой сжались в кулаки - попытка сдержать злость. Единственное, что удерживало его от взрыва, единственная нить, связывающая его с рассудком - мысль, что здесь, за этим столом, сидит Уён с огромными, полными ужаса глазами.

- Отец, хватит! - голос вырвался из перехваченного горла хриплым, звериным рыком, гораздо громче и резче, чем он предполагал.

Спор на фоне затихает. Намджун резкотпоаернул голову в сторону сына. Глаза, неестественно широко раскрытые, смотрели на него с немым шоком. Впервые за двадцать лет Тэхён повысил на него голос. Дрожащей рукой он провел по лицу, пытаясь стереть смятение, но оно лишь глубже въелось в черты. Его взгляд, тяжелый и медленный, переполз на Чонгука. Вот он - источник проблемы.

Тэмин растерянно метал взгляд от Тэхёна - лицом, всё ещё пылающий яростью - к Чонгуку. Его пальцы судорожно сжали край салфетки, котрую он бессознательно схватил во врпмя спора с супругом. Он открыл рот - успокоить? остановить? - но звук застрял в горле.Его взгляд скользнул к Уён, испуганно притихшей и вцепившейся в рукав Тэмина, и этот маленький, полный ужаса жест пригвоздил его к месту. Запах его собственной паники, сладковатый и резкий, смешался с тяжелым шоком Намджуна и горьким отчаянием Чонгука, создавая в воздухе невыносимую смесь.

- Тэхён, ты... - но Намджуна снова прерывают.

Чонгук резко судорожно выдыхает. Его глаза расширились, а тремор в руках только усилился. Он резко встаёт, опершись о стол, но ноги подкосились. Тэхён подхватил его, не давая рухнуть на пол; это на время прерывает немую пкрепалку между альфами.

- Чон-а? Чонгук?! - повышает голос, немного встряхивая парня.

- Тэ, - прошептал омега, его пальцы впились в рукав альфы. - Не могу... больно, - его взгляд стал стеклянным, веки задрожали. Мелкая дрожь пробежала по всему телу.

Тэхён сажает Чонгука на стул. Взгляд скользнул вниз - и сердце остановилось. Алое пятно. Маленькое, коварное, уже расползающееся по светлой ткани брюк Чонгука. Кровь.

- Ребёнок, - ахнула госпожа Ли в дверях, бледнея.

- К-какой ребёнок? - сипло произносит Тэмин, следя за взглядом сына и застывая в ужасе. Его глаза расширились, когда он увидел пятно. - Чонгук! - вырвалось у него, и он резко вкакивает, не обращая внимания на моментально опрокинувшийся стул.

Намджун замер. Весь спектр гнева и ярости мигом сошли на нет, смятые ошеломляющим ударом под дых. Его ладони дрогнули. Щемящее чувство - острый холодок вины, смешанный с яростным отрицанием - сдавило грудь.

Кровь. Настоящая.

Рациональный ум, еще секунду назад кипевший гневом и уверенный в манипуляции, беспомощно буксовал. Не может быть это быть правдой. Не должно!

Неужели слабость? Или гложущая подозрительность? Его броня дала трещину, но не исчезла; с омегами сына всегда были проблемы - доводят до крайности и вот, в больницу. Хотя это первый случай, когда вечер заканчивается скорой. Он видел, как подскочил к омеге Тэхён, растеряв любые нормы приличия - его сын, его гордость, его безупречный наследник, теперь дикий, с глазами полными ярости и страха, забывший о статусе, о присутствии отца, обо всем, кроме этого омеги.

И Тэмин. Тэмин, который ранее не жаловался никого близ своей родной крови, подлетел к омеге, как ошпаренный. На его лице была паника - паника, которую Намджун видел лишь однажды, много лет назад. И решимость. Его тело инстинктивно развернулось, словно заслоняя омегу от невидимой угрозы. В этом движении не было дипломатии, была чистая защита. Защита того, кого он сам же не принимал.

- Чон-а! Чон-а! - разрыдалась Уён, поняв по лицам взрослых, что с братом беда. Она, спрыгнув с места, рванула к нему, но Тэмин вовремя ловит ее, прижимая к себе и стараясь закрыть ей глаза.

- Тихо, солнышко, тихо, - его голос, на удивление прежде стальной, дрожал.

Тэхён отмахивается от родителя, весь мир сузился до Чонгука и злосчастного телефона. Дрожащей рукой он стащил гаджет со стола. Экран плыл перед глазами. Он тыкал в цифры, промахиваясь, бормоча: «успеть».

Адреналин бурлил, заставляя сердце колотиться как бешеное, но руки не слушались. Он не видел ничего, кроме бледного лица Чонгука, его стеклянного взгляда и этого ужасного, растущего пятна. Страх за любимого человека и их нерожденного ребенка сковывал сильнее любых оков.

- Не отключайся, - прорычал он сквозь стиснутые зубы, пока омега цеплялся за рукав его рубашки, как за последнюю надежду.