2 глава

Палец замер в миллиметре от экрана. «Я вижу… мокрый асфальт. И свет из окна. Он падает на землю таким длинным золотым прямоугольником». Минхо медленно повернул телефон. Камера скользнула по лужам, отражавшим размытые жёлтые блики уличного фонаря, и поползла вверх — по кирпичной стене, по водосточной трубе…

На экране лицо Джисона застыло, дыхание, казалось, остановилось. «Странно. Точно так же свет падает из моего окна».

«Правда?» Голос Минхо стал чуть глубже, густым от напряжения. Камера добралась до подоконника, заставленного кактусами в горшках — теми самыми, о которых Джисон писал, что они никак не хотят цвести.

В динамике телефона раздался резкий вдох. «Этого… этого не может быть. Минхо?»

Шаг. Мокрый асфальт хрустнул под подошвой. Теперь в кадре была деревянная рама, запотевшее стекло, а за ним — силуэт в кресле, приглушённый свет монитора.

«Дверь в подъезд не захлопнулась до конца», — прошептал Минхо, и его голос прозвучал сразу в двух реальностях: в телефоне и сквозь тонкое стекло. Он видел, как силуэт Джисона резко дернулся, вскочил.

Экран завибрировал — Джисон бежал к своему окну. Их взгляды встретились через стекло, через линзу камеры, через весь этот клубок лжи и одержимости. Джисон прижал ладонь к стеклу. Его глаза были шире, чем на любом фото, полные шока и чего-то иного, пьянящего и тёмного.

«Войди», — сказал он беззвучно, и Минхо прочитал это по губам. Дождь вдруг стих, и в тишине зазвенело только эхо этого немого приказания.

Замок щёлкнул с тихим, утробным звуком. Минхо толкнул дверь плечом, и она отворилась, впустив за ним запах сырого бетона и старого линолеума. Лестничная клетка тонула в полумраке, лишь где-то наверху мерцала жалкая лампочка.

Он не поднимался. Он замер внизу, подняв телефон. «На какой этаж?» — его шёпот гулко отозвался в пустоте подъезда.

В динамике — резкое, прерывистое дыхание. «Третий. Левая дверь. Она… не заперта».

Каждый шаг отдавался громом. На площадке второго этажа пахло кошкой и тлением. Минхо видел на экране, как камера в руке Джисона трясётся, упираясь в потолок его комнаты. Он видел собственную руку, тянущуюся к ручке на третьем этаже. Старая железная ручка, холодная и липкая от влаги.

Дверь поддалась без звука.

В проёме — узкий коридор, тонущий в темноте, и в конце него — прямоугольник тёплого жёлтого света из приоткрытой двери. За ним — тот самый силуэт, теперь реальный, осязаемый, отбрасывающий длинную тень на пол.

Минхо выключил камеру. Экран погас. Теперь только они, разделённые десятью шагами коридора.

Джисон вышел из комнаты. Он был босиком. Свет из-за спины обрисовывал контуры его худого тела в простой футболке и спортивных штанах. Его глаза, всё ещё невероятно широкие, не отрывались от Минхо.

«Ты… настоящий», — выдавил Джисон. Его голос был хриплым, лишённым цифрового фильтра, живым и надтреснутым.

Минхо сделал шаг навстречу. Мокрый капюшон его худи упал на плечи. «А ты думал, я бот?»

Ещё шаг. Расстояние сократилось до трёх метров. Минхо видел каждую деталь: капли дождя, застрявшие в ресницах Джисона, нервную пульсацию в его тонкой шее, лёгкую дрожь в пальцах, сжатых в кулаки.

«Я думал… я не знал, что думать», — прошептал Джисон. Он отступил на шаг, пропуская Минхо в своё пространство. В комнату. В логово. В клетку из кирпича и навязчивых идей. Воздух здесь пахнул кофе, пылью и одиночеством так остро, что у Минхо перехватило дыхание.В комнате была только настольная лампа да экран ноутбука, застывший на паузе. Минхо закрыл за собой дверь, и щелчок замка прозвучал громче, чем выстрел. Изоляция стала полной.

«Ты смотришь на меня, как на призрак», — голос Минхо был низким, заполняющим тесное пространство. Он снял мокрую куртку, бросил на пол. Движение было медленным, преднамеренным.

Джисон стоял, прислонившись к столу, костяшками пальцев впиваясь в край столешницы. «Ты мой призрак. Я рисовал тебя целыми ночами. Говорил с тобой». Его взгляд упал на графический планшет, на разбросанные листы. На каждом — вариации одного лица: угловатые скулы, острый взгляд, то насмешливый, то жестокий.

Минхо подошел ближе. Шаг. Еще шаг. Теперь между ними — лишь сантиметры. Он поднял руку, и Джисон застыл, не дыша. Пальцы Минхо коснулись его виска, провели по мокрой от пота коже до линии челюсти. Прикосновение было грубым, изучающим, контрастируя с дрожью, пробежавшей по телу Джисона.

«Я настоящий. Чувствуешь?» — его дыхание коснулось губ Джисона. Запах дождя, кожи, чего-то дикого и уличного ворвался в затхлый воздух комнаты.

Джисон издал звук, похожий на стон, и его пальцы вцепились в мокрый свитер Минхо. Не чтобы оттолкнуть. Чтобы притянуть. Его колени подкосились. «Я не знаю, что делать», — выдохнул он прямо в губы, приблизившиеся в ответ.

«Ничего не делай, — прошептал Минхо, его рука опустилась на хрупкую шею Джисона, большой палец нашел пульс, бешено колотившийся под кожей. — Просто дыши».________________________Конец 🔚