Ночь

Алкоголь разбавил обстановку между ними, Люси чувствовала себя увереннее, однако начала терять связь с тем, что происходило вокруг. Она даже с приложенным усилием поняла, что к ним подошла Лисанна, совсем не обратившая внимания на Хартфилию, пристала к Нацу, а тот лишь устало ответил на парочку ее вопросов. А затем за какие-то мгновения произошло совсем непонятное для Люси. Драгнил попросил Лисанну найти Грея и передать ему, что ждёт его около барной стойки и, когда девушка только-только скрылась в толпе людей, схватил Люси за руку и потащил за собой. 

Пока он забирал вещи из гардероба, девушка быстро подкрасила губы, скорее на автомате, а затем они оба накинули верхнюю одежду и выскочили из клуба, на ходу ловя такси. Нацу что-то быстро говорил, а Люси его совсем не понимала, лишь вылавливала из его речи отдельные слова: «быстрее», «поехали», «недалеко». 

В салоне автомобиля была относительная тишина, музыка уже не била по ушам, а внутри давным давно разлилось приятное тепло. Люси облегченно выдохнула, когда такси тронулось с места и устроилась поудобнее, обернувшись на Нацу. Он откинул голову на спинку сиденья и глубоко дышал. Куртка была расстегнута, белый клетчатый шарф висел на шее. Машина завернула и остановилась в длинной цепи на светофоре. Маршрута Люси не знала, не помнила и адреса, который Драгнил назвал совсем недавно, не понимала, куда ее везут, а когда решилась спросить и окликнула парня, он посмотрел на неё так, что всякая мысль вылетала у неё из мозга. Она совершенно не могла вернуть в память вопрос, который решила задать. 

Под каким-то непонятным порывом вперёд двинулись оба. Люси с благоговением чувствовала, как горячие губы Нацу накрывают ее собственные, как нежно перебирают его пальцы волосы на ее затылке. Это была какая-то вспышка, повлёкшая за собой страсть и желание. Вот так в такси Драгнил держался, чтобы не сорвать с неё это красное платье, а она, чтобы не забраться ему на колени. 

Поцелуй был прерывистым, каким-то несуразным, но до жути возбуждающим. Нацу целовал ее шею, ключицы, пытался поглубже вдохнуть этот пьянящий сладкий запах ее парфюма, волос, кожи. Тяжелый аромат, заполняющий все легкие. Она тихо-тихо дышала, когда он касался ее затылка, шеи и спины, немного давил на них, притягивая к себе теснее, еле сдерживался, пытался полностью не растерять рассудок. Давалось ему это, честно говоря, тяжело, особенно когда эта чертовка так пылко отвечала ему на все. 

Машина остановилась возле высотки, водитель терпеливо ждал, когда парень расплатится, совсем не обращая внимания на его губы и подбородок, измазанные красной помадой. Не впервой ему видеть подобное, бывало и похуже.

 Лифт был позади, с трудом поддавшаяся дверь тоже, а затем и узкий коридор. В комнате стояла полнейшая тишина. Ни звуков машин, ни музыки — ничего, кроме тяжелого дыхания, просто прекрасно.

Нацу не церемонился, хватило прелюдий и в такси. Он быстро стянул с Люси платье, что было сшито без всяких лямок и замочков, а под ним не оказалось лифчика! Драгнил чуть в обморок не упал от такого удовольствия!

 Заботливо уложенная Джувией прическа была бесповоротно испорчена пальцами парня, он перебирал каждый локон, пока целовал задыхающуюся девушку, вёл ее к кровати и дрожал под ее тёплыми ручками, расстегивающими его жилетку и рубашку. Ободок с ушами уже давно был снят, ещё в холле клуба и, вроде бы, забыт на заднем сидении такси. Да и черт с ним. 

Если ещё минут десять назад голова Люси была затуманена, то сейчас она уже трезво соображала, что вытворяла. Это она стонала, когда Нацу целовал ее грудь, прижимался к ней возбужденной плотью; она стянула с него штаны и боксеры; она поддалась умелым рукам парня и легла грудью на кровать, а коленями опёрлась на самый край, поднимая бёдра выше; это ей завтра будет стыдно за своё поведение. Но поделать она ничего не могла, этого требовало не только ее тело, но и сердце, вот уже целый год томившееся от безответной любви. И разве сейчас она могла отвернуться от объятий того, о ком так мечтала? Нет, нет и нет! Даже если уже завтра ей захочется умереть! 

Все между ног полыхало и неистово пульсировало. Девушка терпеливо ждала, хватаясь за простынь и прислушиваясь к шуршанию фольги за спиной. Сейчас случится то, о чем она даже и думать не смела! Все происходило с такой скоростью, что она даже не замечала многих моментов, например, когда это Драгнилу удалось сдернуть с неё трусики. 

Наконец справившись с презервативом, Нацу поднял затуманенный взгляд на кровать, где его ожидала разгоряченная девушка. Возбужденная, она прогнулась и вытянула руки так, что любая кошечка на ее фоне казалась несгибаемым брёвнышком. Слишком красивая, слишком манящая, слишком горячая. Ещё секунду парень любовался завораживающим видом, однако когда желание стало слишком нестерпимым, ласково огладил правую ягодицу и скользнул ладонью по пояснице, выбивая из легких девушки тяжелый вздох, заглушенный матрасом, на котором она лежала. Она слабо задергалась под его руками, приподняла голову и обернулась так, что Нацу видел ее профиль, приоткрытые губы и мутные глаза.

Плюнув на все, он быстро придвинулся, пристроился у ее ягодиц и, не терпя больше не минуты, медленно и глубоко вошёл, не сумев сдержать стона. Люси как-то напряглась, сжала его в себе и уткнулась лбом в матрас, шепча нечто неразборчивое. 

— Тише, — выдохнул Нацу, начиная двигаться, медленно, подбирая особый ритм, — сейчас. 

Хартфилия проскулила, двинулась сама, срывая с губ парня нечто похожее на рык, закусила пересохшую губу так, что она треснула в середке, и поджала пальчики на ногах. Было хорошо, так хорошо, как ещё никогда и ни с одним! Нацу знал, что делать, знал, как правильно погладить, поцеловать, чтобы все внутри переворачивалось от восторга. Он прижимался к ней своим мощным телом, сильно сжимал ее бока, практически вбивался в неё, заставляя негромко вскрикивать. А его успокаивающие слова и вовсе не вязались с действиями. 

Люси вновь забыла обо всем, потерялась в реальности, упустила последнюю ниточку, которая связывала ее со здравым смыслом. Было тяжело дышать, не то что думать. Каждая мысль текла в ее мозгу, словно тягучий мёд, не принося ни ясности, ни здравого смысла в совершенно опустошенную голову. Сейчас существовало совсем немногое: Нацу, его движения и его кровать, в которую он вжимал ее под напором накатывающего оргазма. 

Люси не знала, стонала ли сама, мычала ли или что-нибудь говорила, но сквозь звон в ушах прекрасно слышала, как Драгнил поражено выдохнул, а после и сама отдалась уносящемуся чувству. Слишком ярко, слишком хорошо, так хорошо, как никогда прежде. Короткие судороги овладели всем телом, а девушка и пошевелиться не могла, скованная только что перенесённой кульминацией и мощными руками, так тесно прижимающие ее тело к крепкой мужской груди. 

Прошло около трёх минут, прежде чем Хартфилию стало отпускать. Дыхание стабилизировалось, зрение возвращалось, а звон в ушах сходил на нет. Она чувствовала, как Нацу дышит ей в спину, уже менее тяжело, но по-прежнему обжигающе. И всё-таки сил двигаться не было. Она застыла в том же положении, ощущая, как согнутые в коленях ноги начало сводить, а позвоночник неприятно заболел. Однако, чтобы побыть в этих крепких объятиях ещё хоть немного, она готова была стерпеть любую боль.

Ещё секунд десять возвращалась память вместе с рассудком, и за это время Драгнил успел выпрямиться, аккуратно выйти из девушки и избавиться от презерватива. Люси шевелилась с особой осторожностью. Ноги затекли, их стало неприятно покалывать, а жар бросился в лицо так же быстро как и одна назойливая мысль в мозг, словно тугой струей.

 — Осторожней, — Нацу подхватил Люси под руку и помог ей уложиться головой на подушку.

Сейчас, увидев парня полностью обнаженным, Люси впервые за этот вечер испытала реальный стыд. Она опустила глаза и натянула на себя одеяло, прикрываясь до самого подбородка. Хотя имела ли она на это право? Может, ей стоило тут же встать, одеться и убраться из этой квартиры? Но уже через короткое мгновение Люси поняла, что Нацу на это не рассчитывал. Он улёгся рядом с ней, как-то неопределенно и устало улыбнулся, обнял и быстро уснул. Все произошло так стремительно, что Хартфилия и понять-то ничего не успела. Алкоголь, усталость и спертый воздух, а ещё объятия любимого, сделали своё дело: голова потяжелела, а глаза закрывались сами по себе.