2 серия

---

На следующее утро ты проснулась раньше обычного — не от петуха или голоса бабушки, а от странного ощущения пустоты.Комната была наполнена мягким светом, и всё казалось слишком тихим.Ты вспомнила вчерашний вечер — отражение заката в воде, слова Минхо, его взгляд…И сердце будто сжалось.

Во дворе бабушка уже перебирала травы.— Проснулась, соня, — сказала она, не поднимая головы. — Минхо заходил утром. Оставил вот.Она протянула тебе маленький конверт, слегка влажный от росы.

Ты осторожно раскрыла его.Внутри — фотография.На ней — ты, стоящая под дождём, с рукой, прикрывающей лицо.Снимок был немного размытым, но в нём было что-то живое. Настоящее.

На обороте — короткая надпись:«Иногда настоящие вещи не нуждаются в позе.»Подпись: М.

Ты долго сидела на крыльце, глядя на фото.Вдалеке слышались детские голоса, лай собак, где-то жужжала пчела — всё вокруг было по-прежнему.Только тебя внутри будто поменяли местами с кем-то другой — той, что теперь не просто «городская девчонка на каникулах», а часть этого лета.

---

Прошло несколько дней.Ты не видела Минхо.Бабушка говорила, что он помогает отцу на ферме, потом — что уехал в город на пару дней.Но каждый вечер ты всё равно выходила к озеру.Сидела на пирсе, слушала, как стрекочут кузнечики, и ждала.

И вот, однажды, когда солнце уже клонилось к закату, ты услышала шаги.Он стоял немного в стороне, в руках — та же камера, но на лице усталость.— Привет, — тихо сказал он.Ты повернулась и улыбнулась:— Думала, ты уже забыл про озеро.— Хотел проверить, не забыла ли ты.

Вы долго молчали.Он сел рядом, положил камеру рядом с собой.— Знаешь… — сказал Минхо после паузы. — Я подал документы в университет в Сеуле.Ты кивнула.— Я догадывалась.— И если всё получится… уеду в конце августа.

Сердце кольнуло болью, но ты старалась говорить спокойно:— Это хорошо. Ты ведь хотел.— Да… хотел. — Он посмотрел на воду. — Но теперь всё кажется… другим.

Тишина снова повисла между вами.Солнце медленно опускалось за холмы, окрашивая небо в розово-золотой цвет.Ты почувствовала, как ветер треплет волосы, и вдруг захотела, чтобы время действительно остановилось — хоть на миг.

Минхо повернулся к тебе.— Можно я задам глупый вопрос?— Можно.— Если бы я остался… ты бы обрадовалась?

Ты не успела ответить.Всё, что ты смогла — это посмотреть ему в глаза, в которых отражался закат и ты сама, маленькая, растерянная, но настоящая.

Поезд уходил ранним утром.Ты стояла на той самой маленькой станции, где впервые увидела его.Всё выглядело так же — влажные рельсы, запах дождя, тонкая дымка над полями.Только внутри всё было по-другому.

Минхо стоял у вагона с рюкзаком за спиной и фотоаппаратом на шее.Он выглядел спокойным, но по глазам было видно — тоже не знает, что сказать.Рядом кто-то суетился, проверял билеты, прощался, а вы стояли чуть в стороне, словно мир вокруг вас замедлился.

— Я думала, ты не любишь прощания, — тихо сказала ты.Он усмехнулся.— Не люблю. Но, кажется, если не попрощаюсь, потом пожалею.

Ты кивнула, сжимая пальцы на ремешке сумки, чтобы руки не дрожали.— Я… — начала ты, но не закончила.Минхо посмотрел прямо на тебя.— Не говори ничего.Он шагнул ближе.Тёплый ветер тронул твои волосы, и на мгновение ты почувствовала, как его ладонь касается твоего плеча — осторожно, будто он боялся, что ты исчезнешь.

— Спасибо, что была этим летом, — сказал он. — Иногда встреча длится недолго, но запоминается навсегда.Ты с трудом улыбнулась.— А я думала, ты не любишь банальные фразы.— Это не фраза, — он тихо засмеялся. — Это факт.

Гудок поезда пронзил воздух.Он вздохнул, шагнул к двери.Перед тем как войти, обернулся ещё раз:— Когда-нибудь я покажу тебе фотографии. Все. Даже те, где ты закрывала лицо.— Я подожду, — ответила ты, и голос едва не сорвался.

Двери закрылись.Поезд медленно тронулся, оставляя за собой полоску дыма и шум колёс.Ты стояла, пока он не исчез за поворотом.А потом — только дождь.Мелкий, тихий, будто небеса сами не хотели отпускать его.

Ты подняла голову, позволив каплям коснуться щёк.И вдруг поняла: лето всё же кончилось.Но внутри осталось то, что не смоет ни один дождь — память о нём, о том, как он смотрел на тебя, о том, как впервые кто-то увидел в тебе «настоящую».