Ближе, блять, я сказал

Завтрак в доме Ли превратился в поле боя, где снаряды летели молча. Хёнмин сидел напротив, сжимая вилку так, что костяшки побелели. Его бесило, что Джисон теперь не в подвале, а стоит за спиной Минхо, бледный и тихий, как привидение.

— Слышь, Минхо, — Хёнмин сплюнул в тарелку, не скрывая отвращения. — Тебе не кажется, что ты слишком заигрался в «доброго хозяина»? Эта шлюха должна пахать, а не прятаться за твоей спиной. Дай его мне на час, я выбью из него эту лень.

Джисон, услышав это, непроизвольно вздрогнул и на полшага отступил назад, прячась в тени Минхо. Его пальцы судорожно вцепились в край собственной футболки.

Минхо медленно отложил нож. В его глазах зажегся тот самый опасный огонек, который обычно предвещал беду.

— Ты чё, Хён, тупой или прикидываешься? — голос Ли был тихим, но от него веяло холодом. — Я вчера русским языком сказал: не лезь к нему.

— Да пошёл ты, — огрызнулся Хёнмин, резко поднимаясь из-за стола. — Посмотри на него, он же трясется! Тебе нравится это? Тебе нравится эта забитая псина?

Минхо не ответил. Вместо этого он резко обернулся и схватил Джисона за запястье, притягивая к себе. Хан вскрикнул, ожидая удара, и зажмурился, вжимая голову в плечи.

— Сядь, — скомандовал Минхо, указывая на свои колени.

Джисон замер. Его глаза расширились от шока.— Г-господин Ли… я… я не могу…

— Я сказал — сядь, блять! — Минхо надавил ему на поясницу, буквально заставляя опуститься на свои бедра.

Джисон сидел на нем, легкий и ломкий, как сухая ветка. Он боялся даже пошевелиться, чувствуя под собой твердые мышцы Минхо. Его трясло так сильно, что это передавалось и Ли.

Минхо по-хозяйски обхватил Джисона за талию, прижимая к своей груди, и поднял взгляд на онемевшего Хёнмина. Одна рука Ли медленно поднялась к лицу Хана. Джисон инстинктивно дернулся назад, закрываясь, но Минхо жестко перехватил его подбородок, заставляя смотреть прямо перед собой.

— Видишь? — Минхо почти прорычал это Хёнмину в лицо. — Он мой. Весь, блять, до последнего вздоха. Если я захочу, чтобы он сидел у меня на коленях — он будет сидеть. Если захочу, чтобы он спал в моей кровати — он будет там. А ты… ты больше к нему даже пальцем не прикоснешься. Свали с глаз моих, пока я тебе челюсть не снес.

Хёнмин в ярости швырнул стакан в стену — осколки разлетелись по всему мраморному полу — и вылетел из столовой, проклиная всё на свете.

В комнате стало тихо. Джисон сидел на коленях Минхо, боясь выдохнуть. Он чувствовал, как ладонь Ли, большая и теплая, медленно скользит по его спине, сминая ткань футболки. Это не было похоже на удар. Это было… странно. Почти ласково, если забыть о том, что Минхо только что орал.

— Хватит дрожать, блять, — прошептал Минхо прямо в ухо Джисону, и от его горячего дыхания у Хана пошли мурашки. — Его здесь нет. Дыши.

Минхо сам не понимал, что с ним происходит. Ему просто жизненно необходимо было чувствовать этот вес на своих коленях, чувствовать, как бьется чужое сердце. Его тактильность, которую он годами подавлял, вырвалась наружу в самой странной форме.

Джисон осторожно, медленно опустил руки. Он всё еще ждал подвоха, но тело предательски расслаблялось в этих крепких объятиях.

— Почему вы… — начал Джисон, но осекся.

— Потому что я так хочу, — отрезал Минхо, зарываясь носом в мягкие волосы Хана. — Просто сиди и молчи. Пока я добрый.