Часть 16. Конец

Августовское утро выдалось солнечным и прозрачным — такое бывает только в горах. Воздух пах скошенной травой и спелыми яблоками.

К десяти утра наш дом гудел как улей. Меня одевали, причёсывали, подкрашивали. Я сидела перед зеркалом и почти не узнавала себя.

— Аллах, какая красавица, — прошептала бабушка. — Дедушка бы гордился тобой.

У меня защипало в носу. Он бы сидел в первом ряду и улыбался. Я знала это.

К полудню приехал Расул с родственниками — выкуп невесты. Марат и Асланбей перегородили ворота, шутили, торговались. В итоге ворота открылись, и родственники с обеих сторон обнялись.

А потом мы поехали в ЗАГС.

Я стояла напротив Расула — он в тёмно-синем костюме, белой рубашке, с галстуком, завязанным идеально. Голубые глаза сияли. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Согласны ли вы...

— Да.

— Да.

Мы обменялись кольцами — золотыми. Он поднял фату и поцеловал меня. Моя мама плакала, не скрываясь.

А потом был ресторан. Триста гостей. Горы еды. Музыка.

Столы ломились — хинкал, шашлык, долма, осетинские пироги. Гости кричали «Горько!». Марат толкнул речь — короткую, но тёплую. Асланбей сказал: «Я всегда знал, что мой лучший друг станет моим братом. Теперь официально». Родители обсуждали, когда ждать внуков — я сделала вид, что не слышу.

А потом началась лезгинка.

Он подошёл ко мне — высокий, красивый, с улыбкой, от которой у меня до сих пор замирало сердце. Протянул руку:

— Аминат. Потанцуешь со мной?

— Всю жизнь готова танцевать с тобой.

Грянула музыка. Мы вышли в круг. Зал взорвался аплодисментами.

Он двигался как бог. Каждое движение дышало силой. Я плыла. Белое платье летело за мной, фата развевалась. Я забыла про всё — про гостей, про камеры. Был только он. Только наш танец.

Когда музыка стихла, зал взревел. Мужчины кидали деньги под ноги. Женщины утирали слёзы. Бабушка кивала: «Я же говорила — будет красиво».

Расул взял меня за руку и тихо сказал:

— Пять лет назад я пригласил тебя на лезгинку и понял, что пропал. А сегодня ты моя жена. Спасибо, что дождалась.

— Спасибо, что стал тем, кем стал. Моим. Навсегда.

Он обнял меня. Вокруг шумели гости, играла музыка, горы молчаливо смотрели на нас через окна ресторана. А мы стояли вдвоём посреди этого счастья, и я знала: всё было не зря. Каждый запрет. Каждое ожидание. Каждая слеза.

Потому что настоящая кавказская любовь — она такая. Строгая, как горы. Терпеливая, как земля. И яркая, как солнце над вершинами.