Глава 28

Глава 28Как я и думала, к ректору нас вызвали прямо с утра. Так как Фогель на занятиях не было, то мы к такому повороту были готовы, и приход иноры Даббс, укоризненно на нас посмотревшей, не стал сюрпризом. Чувство вины за ночь так и не появилось, поэтому я была спокойна. Грета тоже не волновалась. А вот Фогель пыхтела, как кипящий чайник, и подчеркнуто на нас не смотрела. Леди Кларк выглядела расстроенной, ректор – озадаченным. Но это не помешало ему начать нам выговаривать.– Инориты, на вас поступила жалоба от студентки Фогель. Она говорит, вы испортили дверь в ее комнату.– Почему это студентка Фогель так уверена, что мы имеем к этому отношение? – не дав мне даже рта открыть, напористо спросила Грета. – Может, это так ее гадкая внутренняя сущность проявилась? В виде спонтанного магического всплеска?– Ты мне дверь вчера чуть не вынесла, – процедила Фогель.– Я? – нарочито удивилась подруга. – Я только немного постучала, а когда мне не открыли, ушла. Делать мне нечего, ломать чужие двери.– У меня есть все основания считать, что это ваших рук дело, – агрессивно сказала Фогель.– Да? Это какие же?– Вы разозлились на то, что я вчера сказала.– Что такого ты вчера сказала? Может быть, повторишь для лорда ректора, а он решит, были у нас основания для мести или нет, – предложила Грета.Фогель открывала и закрывала рот, было видно, как ее тянет высказаться, но известной особенностью лорда Гракха была сильная нелюбовь ко всяческим сплетням, и в особенности к таким, что не имеют под собой оснований. Так что, рассказав правду, она рисковала получить наказание сама, а врать в такой ситуации было еще хуже, так как имелся незаинтересованный свидетель – вчерашний курсант. Наконец она неохотно выдавила:– Да, в общем, там ничего такого стоящего внимания не было.– Значит, и оснований для мести у нас тоже не было, – радостно заключила Грета.– Инориты, не знаю, что у вас случилось, – задумчиво сказал лорд Гракх, – но безнаказанно портить имущество академии никому нельзя. Дверь в нынешнем ее виде пригодна только на дрова. И не только дверь – косяки тоже требуют замены. Спрашивается, кто все это будет оплачивать?– Как результат спонтанного магического всплеска это представить нельзя? – с надеждой спросила Грета.– Нельзя, – отрезал ректор. – Если, уверившись в безнаказанности, все студенты повадятся проращивать казенную мебель, скоро у нас не только дверей, но и кроватей не останется. Поэтому предлагаю разделить стоимость на вас троих.– Почему это я должна платить?! – возмутилась Фогель. – Я сторона пострадавшая!– Я могу вас освободить от уплаты, если вы дословно повторите то, что так сильно расстроило ваших одногруппниц, – предложил лорд Гракх. – Только что-то мне подсказывает, что говорить вы это не собираетесь.Внутренний голос ректора был совершенно прав.– И сколько я должна? – с тяжелым вздохом поинтересовалась наша врагиня.После выяснения всех материальных вопросов леди Кларк опять попросила меня пройти к ней в кабинет. Меня одну. Грета лишь сочувственно на меня глянула и отправилась на занятия.– Эрна, я понимаю, что у вас с лордом Штаденом несколько своеобразный брак, – наша куратор начала издалека. – Но тем не менее с твоей стороны крайне неразумно привечать Олафа. Если лорд Штаден решит, что это наносит урон его чести, Зольберг может серьезно пострадать.– Я его не привечаю, – начала я оправдываться. – Я Олафа уже несколько раз просила оставить меня в покое.– Значит, недостаточно убедительно просила, – веско сказала куратор.– Не знаю я, как его убеждать. Может быть, вы с ним поговорите, леди Кларк? – предложила я. – В группе сейчас такая напряженность и из-за него, и из-за Фогель. Она же во всем меня винит и ведет себя соответственно.– Да, мне инора Схимли рассказывала о поведении Лизы на ее занятиях, – нахмурилась леди Кларк. – Я с ней тоже собираюсь побеседовать. Но сейчас речь идет о вас с Олафом. Я помню, как я уговаривала тебя осенью с ним помириться, но я не знала тогда о твоем браке.– Леди Кларк, поверьте, я ничего не могу сделать, – умоляюще сказала я. – Что я только не говорила Олафу, как ни пыталась его убедить, что все кончено! А он не верит, что между нами ничего не может быть, и твердит, что любит. Но мне кажется, мой муж с пониманием относится к возникшей ситуации. Во всяком случае, когда при нем Олаф объяснялся мне в любви, Кэрст даже не разозлился и донес Олафа до его комнаты.– А почему это вдруг Олафа потребовалось относить? – подозрительно поинтересовалась куратор.Я поняла, что сказала лишнее. Если я еще ей сообщу, что Олаф был нетрезв, то у парня однозначно будут неприятности. Нужно было срочно спасать ситуацию.– Штаден посчитал, что Зольберг не совсем правильно себя ведет, и усыпил его каким-то военным приемом, – несколько туманно начала я объяснять. – Но он совершенно не злился. Только спросил, не хочу ли я перейти к ним в академию, пока их ректор приглашает.– Я надеюсь, ты отказалась? – обеспокоенно спросила леди Кларк.– Конечно, – удивилась я. – Армия – это совсем не мое.– А что, желания находиться рядом с мужем у тебя совсем нет? – заинтересовалась она.Желание было, но сообщать об этом я никому не хотела.– Чем дальше он от меня, тем лучше, – прямо ответила я. – Я и ездить к его отцу согласилась только потому, что он поставил это условием нашего развода.– Что ж, мне твоя позиция понятна, – думая о чем-то своем, сказала леди Кларк. – Я попробую поговорить с Олафом.Что она и сделала почти сразу. Только результат был совсем не такой, на который я надеялась. От куратора Зольберг вернулся совершенно счастливым, чем меня несказанно удивил. И удивлялась я ровно до тех пор, пока он с сияющими глазами не заявил:– Я понял, почему ты меня прогоняешь. Ты за меня боишься. Леди Кларк мне все объяснила.Я только безнадежно закрыла руками лицо. Если даже столь опытному преподавателю не удалось до него донести такую простую мысль, то мне и пытаться не стоит. Зато попыталась Грета.– Что-то не то она тебе объяснила, – хихикнула она. – Леди Кларк должна была сказать, что крайне вредно для здоровья вламываться в пьяном виде к замужней женщине в присутствии ее мужа.– Я леди Кларк не рассказывала, – сказала я подруге. – Так что она этого не могла знать.– Я вламывался? – ужаснулся Олаф. – Я вчерашний вечер совсем не помню. Утром проснулся почему-то на кровати Леона, он на меня из-за этого очень злится. И голова раскалывается.– Ты безобразно себя вел, – припечатала Грета. – Остается только удивляться, как Штаден не прибил тебя на месте, при его-то вспыльчивости. Наверное, побоялся нас испугать.– Об этом он точно не думал, – не выдержала я. – Я поначалу очень даже испугалась.– Это когда ты за Штадена спряталась? – ехидно спросила Грета. – Да, Олаф таким страшным казался.– Ты понимаешь, о чем я, – сказала я недовольно, решив не вдаваться в подробности.Олаф переводил недоверчивый взгляд с меня на Грету и о чем-то сосредоточенно размышлял.– Вы меня разыгрываете? – наконец неуверенно спросил он.– Очень нам нужно тебя разыгрывать, – фыркнула Грета и потянула меня за руку в столовую.Там мы взяли по обычному студенческому обеду и сели за свободный столик. Зольберг, слава Богине, за нами не пошел. Надеюсь, он все же подумает и над моими словами, и над своим поведением. А то в следующий раз Штаден ему может и что-то посерьезнее сделать, чем обычное усыпление. Есть мне не хотелось, но я механически закладывала в рот ложку за ложкой, даже вкуса не чувствуя, и думала, думала…– Как же мне Марка не хватает, – грустно сказала подруга, размазывая кашу по тарелке. – Чувствую себя такой одинокой.– Он уже на следующей неделе приезжает, – попыталась я ее успокоить.– Могли его в какую-нибудь гаэррскую лечебницу отправить. Так нет, сам захотел в это захолустье поехать.– Ему практика нужна, а здесь местные мэтры водят за собой толпу студентов и не подпускают даже к диагностике. На его месте я бы тоже поехала. Здесь ничему не научишься.– Да знаю я, что ты права, – вздохнула Грета. – Но ожидание от этого короче не станет.Здесь я ничем помочь не могла, только посочувствовать. Но сам Марк рано или поздно приедет и, как мне думалось, вознаградит подругу за все муки ожидания.Вечером, не успели мы вернуться с занятий, как пришел Ведель.– Эрна, я тоже хотел бы сделать вам подарок, – с этими словами Дитер попытался вручить мне браслет, на мой взгляд, совершенно недопустимо напоминавший обручальный.Я пришла в ужас. Что он себе навыдумывал? Грета за спиной Веделя демонстрировала эмоции между «Вот-вот, я об этом и говорила» и «И как ты собираешься из этого выпутываться». Я была с ней совершенно согласна. Но прошлое изменить нельзя, необдуманный поступок таковым и останется, сколько себя впоследствии ни кори.– Дитер, неужели вы не понимаете, что я не могу это взять?– У нас считается дурной приметой не отдариться за артефакты, – пояснил он. – Чем более полезен артефакт, тем более дорогой должен быть подарок.– Но браслет… – растерянно сказала я. – Дитер, это совершенно неприемлемо. Обо мне и вас и так сплетни ходят. Я никак не могу принять такой подарок. Тем более что вы нам с Гретой уже столько всего приносили. Давайте будем считать, что вы уже отдарились.– И вот что еще, Дитер. Эрне неудобно вас об этом просить, – пришла мне на помощь Грета, – но вам лучше какое-то время не приходить. О моей подруге и о вас действительно гадости Фогель рассказывает, а так у нее хотя бы оснований для этого не будет.– А если я буду приходить со Штаденом? – расстроенно спросил Ведель.– Если бы вы слышали, что Фогель говорит, то не спрашивали бы сейчас, – заявила подруга. – Для репутации Эрны будет лучше, если вы не будете приходить ни один, ни со Штаденом.– Я готов на ней жениться сразу же, как только она разведется, – неожиданно заявил Дитер.Богиня! Вот как ему скажешь, что я совершенно не готова выходить замуж ни за него, ни за кого другого? Я уверена, что этот вопрос вообще бы не встал, не вздумай я подарить ему тот злополучный артефакт.– Дитер, не надо строить таких далеко идущих планов, – растерянно сказала я. – Получение развода ведь не зависит ни от меня, ни от Кэрста. И вам действительно лучше не приходить хотя бы недели две.После моей просьбы Ведель так огорчился, что мне стало его жалко. Но я была уверена, что для всех будет лучше, если Дитер не станет ко мне приходить, даже когда эти две недели пройдут, поэтому отказываться от своих слов не стала.– Вот что, – наконец решил он, – браслет я вам оставлю, чтобы он напоминал обо мне. Если через две недели вы не передумаете, я его заберу.С этими словами он положил украшение на стол, ближе к изголовью моей кровати, попрощался и ушел. Я сразу и думать про него забыла – сейчас для меня намного важнее было задание по практикуму. Нужно было использовать задержку по времени в комплексном заклинании. Варианты, опробованные поколениями студентов до меня, было неинтересно повторять, в голову ничего подходящего не приходило, поэтому я стала просматривать конспекты за ближайшие дни и увидела описание магической окраски волос в «Бытовой магии». Если взять несколько цветов и пустить их с задержкой минуту-две, то должно довольно необычно получиться. Первым я решила использовать черный колер, затем пошли радужные с красного по фиолетовый, потом – многоцветный перелив по прядям на минуту и возврат к своему родному цвету. Расчеты я проверила несколько раз, но так и не нашла ни единой ошибки, встала перед зеркалом, чтобы видеть результат, и навела на себя заклинание. И тут в дверь постучали. Как обычно, не вовремя пришел Штаден. Он увидел меня с черными прядями, на какое-то время опешил, но почти сразу возмущенно сказал:– Штерн, это что такое?– Ты говорил, что тебе блондинки не нравятся, – решила я пошутить. – Вот, можешь любоваться брюнеткой.– Только не говори, что ты ради меня решила перекраситься, – недовольно сказал он. – Тем более что черный тебе совершенно не идет.Как нельзя кстати волосы поменяли цвет на красный.– Так лучше?Штаден не оценил и красный, не понравился ему почему-то оранжевый и все остальные по радужному списку. Я даже немного расстроилась. В конце концов, с зелеными волосами мне было очень неплохо, но «муж» заявил, что я похожа на свежевыловленную утопленницу с пучком водорослей на голове и могу вызвать восторг только у некрофила-извращенца. После окончания срока действия заклинания я поинтересовалась у Греты:– Как думаешь, может, черный вообще убрать?– Нет, не стоит, – ответила подруга. – Так контрастней получается. Только слишком долго выходит. Я бы для практикума укоротила. Сделай секунд по пять-десять, не больше.– Так ты задание делаешь, – успокоился Штаден.– А ты решил, что я подбираю цвет под твои вкусы? Так это мне кажется нереальным, они у тебя постоянно меняются.Кэрст поморщился:– Не такой уж я и переменчивый. Но пришел я сюда не для того, чтобы обсуждать мои вкусы. Тебя же Ведель уже просветил по поводу наших традиций? Вот, держи.Развернув бумагу, я восхищенно ахнула. «Артефакторика» Эрлиха! Об этом двухтомнике я только слышала, но ни разу в руках не держала, даже не видела. Особенностью его была полная невозможность копирования, даже при попытках пересказа своими словами все записи таинственным образом исчезали с бумаги. Я погладила увесистые томики по корешкам и упоенно начала перелистывать страницы, позабыв про все вокруг.– Эрна, я хотел бы тебя попросить об одном одолжении, – сказал Штаден.– Да, конечно, – ответила я, не отрывая влюбленного взгляда от книги.– Эльза приглашает нас на именины дочери. Я прошу тебя не отказываться.– Хорошо, – я кивнула.– И еще. Тебе нужно купить новое платье.– Хорошо.– А лучше два.– Хорошо.Я продолжала листать «Артефакторику». За обладание ею я на все согласна! Если Штадену для полного счастья нужно купить мне лишнее платье, мне совершенно не жалко его порадовать.– А сына мы назовем Зигмунд.– Хо… Что? – Я подняла округлившиеся глаза.– Проверяю, ты меня слушаешь или нет, – усмехнулся Штаден. – Или тебе имя Зигмунд не нравится?– И то и другое. В смысле, слушаю, а имя Зигмунд совершенно не нравится.– А как ты тогда предлагаешь его назвать? – заинтересовался он.– Штаден, – возмутилась я. – Вот когда заведешь сына, тогда и будешь думать, как его назвать. С тем, с кем его заведешь.Шутник нашелся! К чему он вообще разговор на эту тему завел, если у них в роду принято первенца по деду называть, как однажды сказал Штаден-старший в очередном приступе надежды на скорое появление внуков?