История

Глава 1. Новость.

- Микдад? Мик, ты оделся? - Подожди минуту, - ответил я Шеме, прикрыв рукою телефон. - Приведи детей, они во дворе, - шёпотом ответила жена и, с разноцветными тарелками в руках, вышла из комнаты. - Давайте, я Вам перезвоню через минут пятнадцать? Хорошо, договорились, - ответил я по телефону и, кинув трубку на кровать, подошёл к шкафу. Выхватив свою белоснежную рубашку, я быстренько одел её и побежал к двери. Застёгивая пуговицы на вороте и спустившись по лестнице во двор, я направился к детской площадке. На улице тёплая погода, ярко светит солнце, доносились счастливые крики детей и разговоры их родителей. Проходя мимо песочницы и малышей, которые бежали с шариками в руках, я увидел своих соседей. - Ас-саляму Алейкум. Гуляете? – с улыбкой поздоровался я. - Ва алейкум Ас-салям. Да, а что ещё делать? – ответил один из соседей. – У твоего сына день рождения сегодня? - Да. Так что приходите, будем рады вам. - Конечно, придём. Пожав руки соседским мужчинам, я подбежал к горкам. Рассматривая там детей, я пытался отыскать своих сыновей. - Мархаба, Микдад, - крикнул мне, сзади, мужчина. – Твои мальчики на качелях. - Благодарен тебе, ахи, - ответил я соседу, прижав правую руку у груди. Подойдя к небольшим качелям, где вовсю катался мой младший сын Саид, я схватился за цепи и остановил его. - Давай, спускайтесь и домой. А Бурхан где? - Не знаю, - сладким голосом ответил малыш. - Так, сиди тут. Я сейчас посмотрю где Бурхан и вернусь. Побежав к большой горке, где катались дети постарше, я начал высматривать своего сына. - Мархаба, Мик. Ты гуляешь? – спросил меня сосед снизу, Халид. - О, мархаба, ахи. Нет, сыновей надо домой завести, у старшего сегодня день рождения, надо одеть их, причесать. - Да, я помню. Мы сегодня придём с женой и детьми. - Конечно, приходите. - Твой старший, кстати, на батуте прыгает. - Ох, спасибо, я как раз искал его. До вечера. - До вечера. Попрощавшись с другом, я подошёл к небольшому батуту и, обхватив за талию сына, поднял его. - Я тебя ищу повсюду. Быстрее домой, - недовольно говорил я, неся вверх ногами своего сына, крепко сжимая его рукой. - А Саид? – спросил Бурхан. - Саида сейчас тоже заберём. - Почему тогда он у Шаха дома? - Что? У какого ещё Шаха? Посмотрев на висящего вниз головой сына, который поднял палец вверх и указал на дом, я обернулся и увидел детей играющих на балконе. На втором этажа, где стояло много детей, стоял и мой сын Саид, который пускал мыльные пузыри и радовался. Недовольно, возмущаясь себе под нос, я сжал сына сильнее и забежал с ним в дом. Поставив его в подъезде на пол, я погладил его по голове и сказал:

- Стой тут. Я сейчас заберу твоего брата и вернусь. - Хорошо. Постучав в дверь, мне открыл мой сосед и поздоровался: - О, Ас-саляму Алейкум, Мик. Заходи. - Ва алейкум Ас-салям, Яссер. Нет, я бы хотел Саида забрать. - Да ладно тебе, пусть играет. - Спасибо, но жена ждёт, их помыть надо, переодеть... - Ну, проходи. Саид?! – выкрикнул Яссер. - Ау? – простонал детский голос. - Твой отец пришёл. Из комнаты выбежал мой малыш и, схватив меня за руку, быстро надел свои тапки. - Спасибо, Яссер. Извини если... - Ты что? Не за что извинятся. Приводи детей всегда. - Спасибо. Салям Алейкум. - Ва алейкум Ас-салям. Поднимаясь по лестнице с Саидом, я недовольно взглянул на него. - Я что тебя просил сделать? - Подождать тебя. - И ты ждал? - Да... - ответил малыш, посмотрев на меня своими, большими, чёрными глазами. - Где??? Я пришёл, а тебя не было! - Я у Шаха решил подождать тебя, а то мне скучно было. - Оф, кто так делает, сын? Если я сказал ждать, значит надо там, где ты стоял так и стоять, пока я не вернусь. Ты запомнил? - Запомнил. А Бурхан дома? - Бурхан? – переспросил я и открыл дверь в квартиру. У входа стояла жена с полотенцем в руках. - Ну что так долго? А Бурхо где? – спросила Шема, протирая руки полотенцем. - Он не дома? - Нет. - Шема! – недовольно выкрикнул я. - Что? - Так ты детей воспитываешь?! – закричал я и, оставив Саида у входа, выбежал во двор. На улице возле скамейки, где сидели мужчины, стоял мой сын Бурхан с какими-то детьми и кушал мороженное. Разозлившись, я подбежал к нему, схватил за руку и потащил за собой. Зайдя домой, разувшись, и крепко держа сына за руку, мы вошли с ним в зал. Жена сидела на диване с Саидом, снимая с него майку. - Как так, Шема? Объясни мне, чем ты занята целыми днями? - Мик, я... - Мне не понятно, почему одному я сказал ждать меня, он встал и ушёл, второму, сказал стоять ждать, он ушёл и гуляет, ещё не понятно за чей счёт мороженное приобрёл. Что это? Это я как понять должен? Жена молчала. Мальчишки опустили головы, окинув мать виноватым взглядом.

- Это позор мне, ты понимаешь? Позор в первую очередь тебе, как матери. Мои сыновья не слушают меня. Это самое ужасное, что я могу осознать сейчас. Шема не произнесла ни слова, дети так же стояли молча. В этот момент у меня зазвонил телефон. Недовольно ответив на звонок, я развернулся и ушёл в спальню. - Идите сюда, - сказала Шема, протянув руки к детям. Саид и Бурхан моментально подбежали к маме и, крепко обняв её, стали извинятся. - Прости, мамочка, - виновато сказал Бурхан. - Вы зачем так меня подставили? Зачем папу разозлили? Вы же должны моей опорой быть, моей гордостью, а вы хотите, чтобы папа выгнал меня? - Нет-нет! – закричали мальчики. - Тогда чтобы это был первый и последний раз, что вы посмели ослушаться нас. Хорошо? - Да, мамочка, - снова виновато произнесли дети. - Вот и договорились, а теперь бегом умываться и подойдёте к папе. Обязательно поцелуйте его и извинитесь. Дети кивнули матери и побежали в ванную. Шема тихонько приоткрыла дверь в спальню и смотрела, как я недовольно расстегивал пуговицы на рубашке. - Давай помогу... - Не надо. Ты лучше себе помоги. Чтобы меня так в наглую не слушать? Что скажут соседи? – недовольно развернулся я к жене. – Все видели, как я носился с детьми. - Дорогой... Они ещё маленькие, да и сегодня день рождения... Соседи поймут. Они на радостях забылись. Я тебе слово даю, этого никогда больше не повторится. Ты не злись. - Не злись... Легко сказать. В этот момент в комнату забежали, голые, мальчишки с полотенцами, замотанными вокруг бёдер, и крепко обняли меня за ноги. - Папа прости-и-и-и, - протяжно произносили сыновья. Жена улыбнулась мне и крикнула детям: - Всё-всё, выходим. Сейчас ещё и Янаби с Мабруром приедут, вам надо успеть одеться. Саид побежал к маме и, схватив её за руку, направились в зал. Я присел на корточки, и посмотрев в светло-чайные глаза моего сына, спросил его:

- Больше не повторится это? - Обещаю. Никогда. Простишь меня? - На первый раз прощаю, - сказал я, крепко обняв Бурхана и сладко поцеловав его в щёчку. - Пап? - Что? - А ты бы правда, маму выгнал? - Что? Откуда такие мысли? - Мама сказала, что если мы будем себя плохо вести, ты её прогонишь. - Ты что сынок? Нет. Мама – это святое. Просто я не могу вас воспитывать, я занят, я постоянно работаю и это обязанность вашей матери. А когда я вижу, что вы ведёте себя плохо в первую очередь, я буду спрашивать с неё. - Но, это я себя плохо вёл, ругай меня... - Тебе было страшно, когда я маму ругал? – спросил я, посмотрев в обиженные глаза сына. - Да... - Тогда делай всё, чтобы это не повторилось. Ты уже сейчас должен защищать свою маму от всего. За жену отвечает муж, а за мать – сын. - Хорошо. - Всё, беги. Бурхан крепко поцеловал меня и выбежал из комнаты. Я наконец-то снял с себя рубашку и рухнул всем телом на кровать. Как же мне хотелось тишины. Я женат уже почти десять лет. Моему старшему сыну сегодня исполнится семь лет, младшему ещё только пять. Я счастливый человек. У меня красавица жена, с русыми волосами и серыми глазами. У меня восхитительные дети и хорошая работа. Хоть я и был женат по воле отца, а не по любви, я не могу сказать, что жалею об этом. Любовь я обрёл в детях, а к жене испытывал самые трепетные чувства и уважение к ней. Дверь в комнату слегка приоткрылась и в спальню вошла Шема. Увидев, что я лежу подобно морской звезде на постели, она тихонько присела рядом. - Что там с работой? – спросила Шема. - Звонил знакомый, просит помочь ему с покупкой. На этот мазератти очереди столько. Я не знаю, как ему сейчас помочь. Ещё документов столько на печать надо отнести. - Я вижу, что ты очень устаёшь. Я тут подумала.... Помнишь, когда Мабрур и Янаби захотели отдохнуть? Они в Италию улетали. - Ну, да. - Они детей нам оставили своих. Давай, может, и мы им наших оставим, хотя бы дней на десять полетим отдыхать? Я и ты. - Нет. Мабруру я сыновей не оставлю, - недовольно сказал я и поднялся с кровати. - Почему? – удивилась Шема, взяв с постели мою рубашку и складывая её. - Потому что когда мы вернёмся, мои дети превратятся в мини муфтиев. - Ой, ну, ладно тебе. Что плохого, что они дней десять лучше узнают об исламе? - Плохого в этом ничего нет, но не от моего брата. В этот момент мой телефон снова зазвонил. Подойдя к комоду, я взял мобильный, и внимательно посмотрев на экран, ответил:

- Мархаба. - Мархаба, ахи. Мы уже едим. Надеюсь, ты ждёшь нас? – со счастливым голосом спрашивал мой брат. Посмотрев на Шему, которая слышала весёлый голос Мабрура, она улыбнулась мне и вышла из спальни. - Конечно жду. Жена стол накрыла, вот ждём ваших разноцветных салфеток. - Мы зелёные взяли, ты же знаешь, что это хороший цвет в исламе? - Да.... Именно поэтому ты взял зелёные салфетки, чтобы об них вытерли рот и руки. - Я как-то не подумал... - Ладно, ждём вас. Бросив телефон на кровать, я подошёл к шкафу и переоделся. Ближе к вечеру дом уже был полон кричащих детей. Складывалось ощущение, что все дети нашего двора пришли к нам. Кстати так и было, некоторых мы и не звали, а они каким-то образом все оказывались у нас дома. Шема, а так же Янаби, постоянно, то собирали, то накрывали стол. Я с братом и другими мужчинами сидели на кухне. Когда многие друзья ушли по домам, оставив нам детей, мы уже вчетвером кушали на кухне и общались. - Я вчера согрешил, - сказал Мабрур, улыбаясь нам. - Да ладно? Неужели Коран без чехла оставил на ночь? – иронично спросил я, схватив кубик лукума из хрустального блюдца. - Смешно. Нет, я купил сыну планшет и подключил на нём интернет. Шема улыбнулась, посмотрев на Янаби. Я не довольно разжевал лукум и сказал брату: - Очень большой грех, хуже не бывает. - Моему сыну девять лет и этот интернет сейчас для него огромное зло. - Тогда зачем ты подарил ему? - Он сказал, что ему там удобно школьные задания искать и читать. - Придётся доверять сыну, Мабрур, - растянув улыбку, сказал я. - Я доверяю ему, но если он унаследовал твои гены, братец... - ещё больше чем я, растянув улыбку, ответил брат. - Как смешно, как бы не упасть со стула. В этот момент раздался звонок. Мабрур вынул из халата* ( национальная арабская одежда*) мобильный и внимательно смотрел на экран. Нахмурив брови, он поднялся с места и, подойдя к окну, ответил. - Бурхану понравились наши подарки? – с интересом спросила Янаби. - Да. Ночью узнаем, сейчас они все своими машинками заняты. - Кстати, Янаби, - резко перебила Шема. – Мы с Микдадом так отдохнуть хотим. - Понимаю. У вас очень энергичные детки, вы наверное устали очень? Хотите, оставьте их нам, а сами слетайте куда-нибудь? - Не плохая мысль, - ответил я и посмотрел на довольную жену. В этот момент к столу подошёл Мабрур. Крепко сжимая телефон в руке, он посмотрел на меня, явно чем-то опечаленный. - Скорее всего, это мы вам детей своих оставим и улетим, - тяжело вздохнув, сказал брат. - Что случилось? – хором спросили мы. - Тётя звонила, твоя мама, Янаби. Дядю забрали в госпиталь. - Что? Что случилось? Что с папой? – подскочив с места, спросила Яни. - Мик, тогда детей мы тебе оставим, а завтра я с женой вылечу в Бейрут. - Стой. Я тоже полечу, - сказал я, поднявшись с места. - Куда детей денем? Дяде и так плохо, всей семьёй туда не хорошо будет лететь. - Пусть жёны останутся! – выкрикнул я. – Пусть побудут с детьми, пока мы слетаем туда. Брат замолчал. Взглянув на свою жену, а потом на Шему, он махнул им головой, дав понять, чтобы они вышли из комнаты. - Ладно, вы пока поговорите, а мы детей проверим, - сказала Шема и, вместе с Янаби, вышла из кухни.

Дождавшись пока они ушли, брат посмотрел на меня и сказал: - У дяди рак. Ночью был какой-то приступ и его госпитализировали. Кто-то должен быть с детьми. Но не Янаби, она его дочь, она должна полететь со мной. Нам будет не до детей. Понимаешь? - Аллах да не оставит нашего дядю..., а Шема? Давай оставим детей ей. - Ты не можешь оставить жену одну с четырьмя мальчиками. - А вдруг дядя умрёт, а я так и не увижу его? - Не говори подобного. Мы вернемся, возьмём детей, и потом вы полетите. - Отлично... - недовольно пробормотал я и повернулся к Мабруру спиной, оперившись руками на стол. - Не злись, ахи. Потерпишь, - сказал брат, похлопав меня по спине и выйдя из комнаты. Янаби и Мабрур забрали детей и уехали, спустя ещё пару часов я развёз всех приглашённых деток по их домам. Бурхан и Саид без сил уснули прямо в зале на диване. Перенеся их в свои кровати, я лёг возле Бурхана и, целуя его лоб, размышлял над словами брата. Мне ужасно сильно хотелось улететь в Бейрут. После любви к отцу и брату, всегда была любовь к дяде. Потерять его для меня и брата было бы большим ударом. Хотя, рак – звучит как приговор. Дверь в детскую слегка приоткрылась и под лучами тусклого света, я увидел очертания своей жены. - Мик? Ты спишь? – шёпотом спросила Шема. - Нет. - Тогда идём, я уже расстелила постель. Осторожно поднявшись с места, поцеловав в щёку Бурхана, а потом Саида, я вышел из детской и направился с женой к себе. Раздевшись, я лёг в мягкую, белоснежную, пастель. Шема легла рядом и смотрела на меня. - Что-то серьёзное с дядей? – спросила она, поглаживая мою руку. - Рак. - Ой! Как же? Ты тогда должен полететь. Я останусь с детьми, не переживай. - Нет. Если мой брат сказал: «Нет», значит, нет. Я не могу с ним спорить. - А ты не спорь. Уговори его, скажи я останусь с их детьми. - Он не поверит, подумает, это я тебя уговорил. - Хм... Я ещё подумаю, что можно сказать Мабруру. - Ладно, давай спать, завтра решим. Крепко обняв жену, я постарался заснуть. Всю ночь я вращался в постели как юла. Боясь разбудить Шему, я встал с кровати и направился в душ. Наполнив ванну прохладной водой, я лёг в неё и пытался отвлечь себя мыслями от болезни дяди. Спустя пару минут я услышал голос жены. Она с кем-то разговаривала по телефону. Выйдя из ванны и высушив себя, я направился в спальню. - Спишь? – спросил я, лежащую в постели, Шему. - Ты всю ночь беспокойный, я разве засну? – ответила жена, приподнявшись и отодвинув одеяло. - С кем ты разговаривала в такое время? - Янаби звонила. Она хотела узнать как ты. - Хм.... Ну, ладно.

Снова навалившись в постель, я постарался заснуть. Наутро я надел белый халат и, усевшись на кровати, взял планшет и начал пересматривать поступившие к нам автомобили, чтобы помочь знакомым с покупкой. Вдруг зазвонил мой телефон. Увидев, что звонит брат, я тут же ответил: -Да. - Я подъезжаю, скоро буду. - Хорошо, мы ждём вас, - ответил я и поставил телефон на тумбочку. Подскочив с места, я открыл комод, чтобы взять майку, но комод был пуст. Удивлённо посмотрев в сторону, я увидел лежащий на полу чемодан. - Шема?! – выкрикнул я. - Да, Микдад? – забежала в комнату жена. – Что такое? - Где мои майки? - Я их собрала. Янаби попросила, чтобы я собрала вещи. - Зачем? - Может быть, мы все вместе улетим. - Кто это сказал? - Янаби... Раздался звонок. С непониманием смотря на жену, я надел штаны и, схватив футболку, весящую на стуле, направился к двери. Открыв её, я увидел брата. - Ну что? Вы готовы? Мик, ты так летишь? - Эм.... Ты решил взять меня? - Почему тебя? Вас всех. К Мабруру подбежали мои дети и начали обнимать его. Шема стояла у входа, а рядом с ней лежали два больших чемодана. Мабрур подошёл и взял один, я взял второй, и мы все вышли во двор. Поместив вещи в багажник, мы еле уместились в такси и поехали в аэропорт. Уже на борту самолёта, всё быстрее отдаляясь от дома, я спросил рядом сидевшего брата: - Как так вышло? Почему ты передумал? - Янаби вчера ночью меня умолять начала. Твоя жена звонила и просила Яни взять вас. Всю ответственность за детей, Шема взяла на себя. - Вот оно как... - удивился я, посмотрев на свою жену.

Глава 2. Бейрут.

Подъехав на такси к нашему старенькому дому в Бейруте, Янаби тут же подбежала к двери и, даже не стучась, забежала в дом. - Мама! – выкрикнула Яни и крепко обняла свою мать, которая собиралась выходить из дома. - Дочка? Вы уже прилетели..., как я рада вам. - Ас-саляму Алейкум, тётя Лея, - поздоровался Мабрур, заходя с чемоданами в коридор. Пожелав мира дому, Лея поцеловала Мабрура в щёку и тут же нагнулась целовать его сыновей Амана и Салмана. Следом вошёл я. Поставив чемодан на пол, я подошёл к тёте. Лея тут же улыбнулась мне и, подойдя ко мне ближе, крепко обняла. - Тётя, время не властно над Вами? – спросил я, прижимая Лею к груди. -За эту неделю я очень изменилась, родной. Похудела и постарела. - Ас-саляму Алейкум, тётя - поздоровалась Шема. - Ва алейкум Ас-салям, родная. Как ты, Шема? А где мои мальчики? Из-за спины матери, стеснительно вышли Бурхан и Саид. Лея тут же присела на корточки и, схватив мальчишек за головы, крепко расцеловала. Оставив чемоданы в спальнях, где их распаковали жёны, я с Мабруром сидели на кухне и слушали, как тётя, заливаясь слезами, рассказывала о здоровье дяди. Янаби слушала вместе с нами и, постоянно вытирая салфеткой глаза от слёз, пыталась накрыть на стол. Шема раскладывала чемодан, дети уселись в зале и смотрели телевизор. Янаби зашла в спальню к Шеме и сказала: - Пошли, я на стол накрыла. Покушаем. - Ты почему вся в слезах? – грустно спросила Шема, складываю футболку сына в комод. - А чему мне радоваться? Отец при смерти, мать исхудала.... Я с ума сойду. Тело человека способно перенести сто ударов плетьми, но душа человека может погибнуть, от вида одной материнской слезы. Я не знаю, Шема.... Видеть, как моя мама плачет, Аллах, моё сердце не вынесет, - выкрикнула Янаби, закрыв руками глаза и расплакавшись. Шема тут же отбросила детскую одежду и, подойдя к Яни, крепко обняла её. Сестра заливалась слезами, пыталась об Шему заглушить свой крик, чтобы вдруг мать не слышала. - Тише, родная. Аллах, да не оставит вас. Всё будет хорошо с дядей. Не плачь, сестрёнка. Наконец-то успокоившись, жёны с детьми вошли на кухню и мы все вместе сели кушать. Поев мало, а поговорив много, я, Мабрур, тётя и Янаби, оставив детей Шеме, уехали к дяде в больницу. Зайдя в палату к дяде, мы улыбнулись. В сероватой комнате, на белой кровати лежал дядя. Он был всё тот же, но сильно исхудавшим. Крепко обняв его, мы стали интересоваться, как он себя чувствует. - Как я рад вас видеть мои мальчики. А мать где ваша? Где моя сестра? – спросил, тихим голосом, дядя. - Она обязательно прилетит, мама с отцом недавно улетели заграницу к родственникам. Мумтаз позвал их. Но мы им не сообщили о Вашей болезни, - говорил Мабрур, крепко сжимая руку дяди.

- Правильно и не надо. А где мои внуки? - Они дома. Как Вам станет легче, мы обязательно их приведём. Я стоял у полочки с лекарствами и читал название каждой коробки. В этот момент, Мабрур похлопал меня по плечу и сказал: - Ты езжай домой. Я с Янаби тут буду. Мы возьмём дяде хорошую палату со всеми удобствами, чтобы и Лея с ним могла остаться. Ты будь дома с женой и детьми. - Хорошо, ахи, как ты скажешь. Подойдя к койке, с железными ножками и светло зелёной постелью, на которой лежал дядя, а рядом сидела Лея, я крепко обнял его и, поцеловав в руку, попрощался с ним: - Нашими молитвами, мы будем умолять о Вашем излечении. Если мы не слышим голос Бога, это не значит, что Бог не слышит наших молитв. - Аминь. Аминь, родной. Передай привет жене и поцелуй моих внуков. - Обязательно, дядя. Мира Вам. Встав с места, я поспешил домой. Поймав такси и доехав до нашего двора, я вдруг увидел, как из дома напротив, выходили люди и громко разговаривали. На минуту замерев, в моих ушах прозвенел детский голос моих друзей Бурхана и Давуда. Постепенно растягивая улыбку, я побежал к соседнему дому на голоса мужчин. Подойдя к подъезду, возле которого стояли четверо парней и громко прощались друг с другом, я молча и наблюдал за ними. Когда трое мужчин ушли, а один остался стоять у входа в дом, я подошёл ближе и, с огромной улыбкой во все зубы, посмотрел на парня. - Мархаба, - прищурив глаза, ответил мне друг. - Мархаба. Не узнал что ли? - Узнал, но не пойму... - Ха-ха, что не поймёшь? Это я – Микдад. - Алла-а-а-а-х!!! Я смотрю, ты не ты! Мой брат! Наконец-то ты вернулся! ВаАллахи я счастлив! – закричал Давуд, крепко схватив меня и хлопая по лопаткам. - Ты что такой кабан стал? – выкрикивал я, рассматривая располневшего друга. - Я всегда был впечатляющих размеров, в отличие от некоторых, - смеясь, отвечал Давуд. - Ты всегда был на глисту похож, а сейчас.... Как же я скучал по тебе, брат мой, - сказал я, ещё раз, крепко, обняв Давуда. - Я тоже, ахи, я тоже. Пошли ко мне, расскажешь всё. - Нет, давай ты ко мне. Заодно и на моих сыновей посмотришь, - говорил я, схватив Давуда за плечи и идя с ним ко мне. - Как там Шема?

- Она, хвала Аллаху, хорошо. Твоя жена как? Сколько у вас детей? Всё так же двое? - Я не позвонил тебе, не сообщил, что у нас третий ребёнок уже. - Ма ша Аллах! Поздравляю вас. - Спасибо, родной. У тебя двойня? - Да, Бурхан и Саид. - Пора о дочке задуматься. Сын это хорошо, но для папы – дочка милее. Мабрур с Янаби дома? - Нет, они у дяди в больнице. Дядя заболел. - Ничего серьёзного, я надеюсь? - Всё хорошо. Он поправится. - Слушай, Михлук, я тогда вечером приду к вам. Чтобы и брат с сестрой дома были. - Тогда ждём тебя, - сказал я, крепко обняв друга. Попрощавшись с ним, я наконец-то зашёл домой. Войдя на кухню я, прошёл мимо Шемы которая стоя у раковины мыла посуду. Сев за стол, я любовался стройной фигурой моей жены, которая была одета в длинное, чёрное платье. - Ну, как дядя? – спросила Шема, закрыв кран и подойдя ко мне. - На вид не плохо. Похудел, пожелтел как-то, но настроение было хорошее. Мабрур снимет там дорогую палату, и дядя будет ночевать там с женой. Ты одень детей, пойдём по городу прогуляемся. - Хорошо, я мигом, - сказала довольная Шема, и выбежала из кухни. Я сидел на стуле и ждал, пока жена оденет детей. Наконец-то все собравшись, мы направились гулять по родным мне улицам Бейрута. Идя по любимому рынку, мы закупали фрукты и овощи. Дети неслись вперёд нас, постоянно что-то крича. Купив детям сладких конфеток, я обнял жену, и мы направились смотреть достопримечательности города. Так же проходя разные магазины, мы купили детям диски с мультиками. Вернувшись домой, Шема на кухне раскладывала кульки с едой, а я включил детям мультики, раскидав коробки с дисками по ковру. Подождав пока малыши вошли во вкус и спокойно, сидя на диване, смотрели диски, я направился к жене. В этот момент на кухню кто-то вошёл. Обернувшись, я увидел своего двоюродного брата Халеба. Это старший сын нашего дяди и родной брат Янаби. - Брат?! Как я рад тебе! – выкрикнул я, крепко схватив брата и поцеловав его в щёку. - Мира вам и вашему дому. Как ты вырос, ахи. Тебя не узнать, - сказал Халеб и кивнул моей жене. - Ты один пришёл? - Да. Я пришёл ваших мальчиков забрать. Пусть у нас пока поиграют. Я думал вы все к дяде уйдёте. - Я уже был у дяди, там сейчас Янаби и Мабрур.

- Ну, детей я всё равно заберу. А там как закончите, заберёте их. Улыбнувшись брату, я позвал детей и вместе с женой, Халебм и малышами, направились к нему домой. Конечно из приличия, мы заглянули к нему и пообщались с его женой и детьми, после чего я и Шема решили прогуляться по району. Показывая жене, где я проводил своё детство, где баловался в юности, я без остановки рассказывал ей, как был счастлив, живя тут. Шема смеялась и, крепко держась за мою руку, внимательно слушала меня. - Ещё и Давуда увидел сегодня, - улыбаясь, говорил я жене. - Он придёт к нам? - Да, вечером с женой и детьми, чтобы и Яни с Мабруром застать. - Здорово, - ответила Шема и, посмотрев в сторону, спросила меня: - О, а это что за задание такое? Обернувшись, я увидел огромный, белый храм. Это была католическая церковь. Посмотрев на храм, моё сердце сжалось. Вспомнив, что в юности я ходил сюда и выслеживал свою первую и единственную любовь, моё настроение резко ухудшилось. Ничего не сказав жене, я отпустил её руку и направился к церкви. Шема, молча пошла за мной. Подойдя к серым ступенькам храма, я остановился. - Мик, что это за заведение? – спросила жена, прижавшись ко мне. - Это церковь. - Ох, большая. Кстати, я никогда не видела церкви. - Пошли, - сказал я жене и, схватив её за руку, открыл двери храма. - Ты что?! А нам можно туда? - Это же не бар, а церковь. Пошли. Жена прижалась ко мне как можно ближе, сжимая мою руку. Войдя в храм, мы тут же почувствовали какую-то потерянность. Было ощущение, что мы стояли на дне колодца. Доносились какие-то глухие звуки чьих-то разговоров. Слышно было эхо женского голоса, словно соловей напевал. Резкий запах, тут же заставил нас слегка скорчить свои лица. - Что за запах такой, ой.... – спросила Шема, прикрывая вуалью нос и губы. - По-моему это ладен, я точно не помню. Пройдя вперёд, где стояли лавочки, а на них сидели люди, мы услышали резкий и очень тонкий голос женщины. Перед нами стоял хор, который пел очень спокойную песню. Как я понимал, скорее всего, молитву. Услышав это, жена испугалась и прижалась ко мне. Я, конечно, никогда такого не видел и с любопытством наблюдал за этим. Шема же, вела себя странно и стояла, спрятавшись за моей спиной. Я держал жену за руку и с улыбкой прошёл вперёд, тихонько сев на, длинную, деревянную лавочку. Молча рассматривая высокие стены храма, от которых отдавало прекрасным эхом, я словно нырнул под воду. Гул, покой и свобода мыслей. Я смотрел на хор и вспоминал свою любовь. Заметив, что я странно улыбаюсь, жена потянула меня за руку и шепнула: - Мик, давай уйдём.... Но, не успев ей ответить, меня перебили спокойные голоса мужчин, которые так же пели хором. Я вытянул голову вперёд, внимательно слушая их пение. Воспоминания на меня нахлынули. Я больше всего не хотел, чтобы мне что-то напоминало о моей умершей любви. Слушая тонкое и красивое пение, подобное пению птиц, я молчал и летал где-то в мыслях. Понимая, что я уже не вынесу находиться в этом умиротворенном месте, я поднялся со скамейки и направился в другой зал. Подойдя к небольшому столику, где горели свечи, я поднял голову вверх. На стене находился огромный портрет Марьям (дева Мария). Взглянув на неё, я вспомнил, как стоял и разговаривал возле этого изображения со своей любимой. - Аллах-Аллах... Что это ещё? Микдад, ради всего..., давай уйдем, я не могу тут находиться. - Разве не красиво? – спросил я жену, не отрывая глаз от картины. - Что? Мик, мне не по себе, давай уйдём. Повернувшись к жене, я внимательно посмотрел на неё. Взяв её за руку, мы направились к выходу. Выйдя из храма, я свернул в церковный парк. Отпустив жену, я подошёл к дереву, под которым, когда-то лежал я вместе с любимой. Я стоял спиной к жене и пытался успокоить себя. Сердце билось быстро, то сжимаясь и делая мне больно, то успокаиваясь и заставляя меня тяжело дышать. Надавив пальцами на глаза, я хотел как можно быстрее придти в себя. Шема тихонько подошла ко мне и, погладив по спине, спросила: - Что случилось, родной? - Ничего. - Молитва на любом языке прекрасна, молитве равных песен нет. Ведь Бога восхвалять – душе во благо, эти песни льют на сердце наше Божий свет. Если ты заплакал, слушая молитву, значит свет и в твоём сердце есть. Плачь, когда о Господе подумал, плачь, когда в душе от боли больше места нет. Плачет от пения святого – только верующий душою человек. Посмотрев на жену, которая пару минут назад боялась стоять в церкви, а сейчас утверждала, что разницы в молитвах нет, я с облегчением вздохнул и, взяв её за руку, направился домой. Подойдя к дверям нашего дома, я увидел Янаби с Мабруром и всех наших детей. - Микдад? – с удивлением спросил брат. – Вы где были? - Показывал Шеме город, вы детей забрали? Почему так рано? - Брата пригласили в гости, он с женой и детьми ушёл, а я взял малышей, - отвечал брат, открыв дверь и зайдя в дом. - Сегодня Давуд с семьёй придёт, - говорил я, заходя за братом. - Ты уже увиделся с ним? - Да. Он так вырос, поправился и у него трое детей. Брат посмотрел на Янаби, а потом улыбнулся мне и направился с детьми в зал. Я же пошёл в спальню переодеться. Жёны накрыли стол и при полном параде ждали нашего друга.

Глава 3. Конфликт.

Стоя на кухне с братом, Мабрур подошёл ко мне и шепнул: - Поздравь меня. - С чем? - Мы ждём пополнение, - улыбнулся брат. - Вау!!! Брат, как я рад за вас. - Тише. Пока никому, потом мы сами расскажем. - Конечно, ахи, – святился от счастья я. - А как дядя? Есть улучшения? - Ему всё хуже, ахи. Мы стараемся, но надо быть готовым ко всему... - Что ты имеешь виду? - с взволнованным видом, спросил я. Грустно вздохнув, брат посмотрел на меня с каким-то печальным взглядом. В эту минуту на кухню забежала Шема и сказала: - Там в дверь стучат, мужчина с женщиной и детьми пришли. - Это Давуд, - ответил я и, выбежав из комнаты, направился в коридор. Распахнув дверь, я увидел друга вместе с красивой женщиной. Протянув Давуду руку, я попросил их зайти. - Ас-саляму Алейкум, ахи! – крикнул Давуд, обняв меня как можно сильнее. К нам подошли Мабрур с Янаби, а так же их дети, которые спрятавшись за родителей, смотрели на детей Давуда. - Ва алейкум Ас-салям, рад видеть тебя у нас, - поздоровался брат, протягивая руку к Давуду. Янаби улыбнулась жене Давуда и пригласила её в зал. Женщины и дети направились вперёд. Давуд стоял с маленьким ребёнком на руках и пытался снять свои, полированные, туфли. Я тут же взял малыша на руки и, посмотрев на его лицо, засмеялся. - Ну, ты расплодился, ахи. - В моих детях - моё счастье. Это кстати, самый мой маленький, Иман. - Красивое имя. Он такой смешной, на гномика похож. Такие ушки, - улыбнувшись, сказал я, любуясь смешным ребёнком. - Правда? Почему гномик? Я его тигром называю, - сказал Давуд, надев тапочки.

- Ну что вы стоите у входа? – спросил нас Мабрур. - Ахи, посмотри какой сын у Давуда, маленький и смешной, - крикнул я брату, повернув к нему лицом малыша. - Ха-ха-ха, очень хороший. Гномик прямо, весь в отца, да? – смеясь, говорил Мабрур, потянув малыша за щёчку. Давуд смотрел на нас и улыбался, после чего спросил: - Он правда вам таким смешным кажется? Немного не поняв вопроса, мы затихли. Испугавшись, что Давуд мог нас не правильно понять, мы с братом одновременно выкрикнули: - Нет-нет, он хороший. - Он просто радует, своим позитивом, - сказал Мабрур. Давуд улыбнулся нам и прошёл вперёд. Мы с Мабруром переглянулись и пошли за ним. В зале стоял овальный стол с белоснежной скатертью, который ломился от угощений. Дети уже сидели на диване и рассматривали диски с мультиками. Повернув ребёнка лицом к Шеме, я засмеялся, и спросил её: - На кого похож? -Вай, какой славный малыш. На гномика похож, - ответила Шема и ущипнула ребёнка за щёку. Сладко поцеловав ребёнка, я отдал его жене Давуда, и мы все сели за стол. С аппетитом кушая и распивая коктейли, мы рассказывали женщинам, как весело дружили и постоянно баловались в детстве с Давудом и другими нашими соседями. Потом стали говорить про своих детей и каждый гордился своим отпрыском. - Как зовут вашего малыша? – спросила Шема, отодвинув стакан и улыбнувшись ребёнку. - Я как узнала, что у нашего ребёнка синдром Дауна, я предложила назвать его Иманом, - сказала жена Давуда и улыбнулась нам. Я и Мабрур переглянулись. Мы покраснели как помидоры, находясь в полной растерянности. Я смотрел на потерянного брата и произнёс: - Даже, совсем и не видно, что малыш болен чем-то.... Если бы Вы не сказали, я бы и не понял.... Да, Мабрур? - Да-да, я тоже сейчас удивлён, - ответил Мабрур, ещё больше покраснев. - Да, он мой сладкий даунёнок, я люблю его, - сказал Давуд и потянулся к щеке ребёнка, сладко целуя его. - У вас стол дружбы народов? – засмеявшись, спросил Давуд и взял в руки тарелку марокканским блюдом. - Жёны готовились к твоему приходу, ахи, - улыбнулся я другу и, схватив руку Шемы, погладил её. - Ммм, кстати, помните, у нас сосед был хромой? С ним никто не играл, мы его занудой считали.

- И? - с интересом, произнёс Мабрур, поставив вилку возле тарелки. - Он женился пару лет назад и недавно слухи ходили, что жена ему изменять начала. Через время он сам её застукал в парке с неизвестным. - Какой позор... - недовольно сказала Шема, посмотрев на меня с отвращением. - И что же он сделал? - поинтересовался я. - Не поверишь, он прямо в парке, на глазах прохожих, набросился на любовника в начале, хорошо избив его, а потом жену бить начал. - Прохожие не помогли? - спросил я, отпустив руку жены и поставив локти на стол. - Мускус, ты не поверишь, - улыбнулся Давуд. - Ни то, что не помогли, а собрались и смотрели, как он избивал женщину. Так самое смешное, он заехал в конце ей камнем по голове. - Что?! - выкрикнул я. - Ха-ха, - резко засмеялся Мабрур. - Правильно он сделал всё. Собаке - собачья смерть! Он по-мужски поступил. - Бить женщину ногами и камнями на глазах прохожих для тебя мужской поступок, брат? - озлобленно спросил я. - А публично, на глазах прохожих, выставлять своего мужа козлом с большими рогами - это женственно? - спросил брат, не прекращая улыбаться. - Нет, но можно это решить цивилизованным образом. - Что для тебя цивилизация? - То, где есть закон, а не самосуд как в первобытные времена. - По закону шариата, их двоих ожидает смерть, а так лишь её убили, - с довольным лицом, продолжал Мабрур. - Кто сказал, что закон шариата цивилизованный закон? Законы надо обновлять, иначе мы всю жизнь будем жить как дикари. - Ммм, а где не живут как дикари? Назови мне эту страну. - Ты видел, чтобы в Америке или Франции убивали людей за измены? За грехи, чтобы камнями забивали? Брат резко засмеялся в голос. Женщины за столом сидели немного растерянно, не зная, чьей стороне им придерживаться. - Ты мне говоришь о странах, где стрелять днём в школах нормальное явление? Страны, где однополые браки прекрасны, а невинность женщины ужасна? Это цивилизация? - Это свобода выбора, мой брат. - Свобода? А жить культурно это такое рабство, да Микдад? - нахмурив брови, спросил меня брат.

- Наказание для человека, должен решать закон, но не люди. - Тогда с этого дня не смей наказывать своего ребёнка, пусть закон решает. - Зачем ты уходишь в крайности? - Затем, что твои взгляды становятся как у неверных и меня это сильно огорчает, Микдад! - Началось... - Если я ещё раз услышу в доме подобное, - резко сказал брат и замолчал. Женщины опустили свои взгляды в тарелки, делая вид, что кушают. Я пристально смотрел брату в глаза, ожидая, что же он скажет. Но Мабрур так ничего и не ответил, схватив графин с вишнёвым соком, он увёл взгляд в сторону и налил себе напиток. Давуд, откусив и прогладив блин, разбавил атмосферу своей, весёлой речью. - Да, насчёт неверных вспомнил. Я же с Арсеном дружу теперь - с улыбкой, говорил Давуд. - С каким Арсеном? – удивлённо спросил я. - Не помнишь его? Ты с ним в церкви познакомился. Услышав про церковь, моя жена развернулась ко мне и спросила: - Так вот почему ты не хотел уходить из храма? - Вы были в храме? – удивлённо спросил меня, брат. - Да... Я просто показывал Шеме наши достопримечательности. В комнате явно появилось напряжение. Брат недовольно посмотрел на меня и молча, схватив грецкий орех из вазы, закинул в рот. - Так вот, он мне столько анекдотов рассказал. Я ему про евреев рассказывал, а он мне про армян. Недавно с ним виделись, вспоминали тебя и Армин, как она с Арсеном Коран искала, - рассказывал, довольный Давуд. За столом зависла тишина. Стало настолько тихо, что мы все услышали, как Янаби разжёвывала во рту листья салата. Услышав имя Армин, я словно провалился. Мне стало не по себе. Словно пламя огня пробежало по моей спине, медленно сжигая кожу. Растерявшись, я схватил стакан с соком и начал большими глотками выпивать его. Мабрур переглянулся с Янаби, дав понять ей взглядом, чтобы она немедленно сменила тему. Сестра схватила, вазу с салатом и поднесла к тарелке Давуда. - Давай, попробуй «Табуле», я делала, - говорила Яни, улыбаясь Давуду. Поняв, что Давуд что-то не то сказал, он улыбнулся и быстро сменил тему. - Ну, давай, оценю. Кстати, хочешь, анекдот про еврея расскажу? – спрашивал Давуд. - Конечно, расскажи, - радостно ответила Янаби.

Я отодвинул стакан с соком и словно ничего уже не слышал. День в моей душе, словно ночь сменила. Радостный настрой превратился во мрак. Под видом, что я на пару минут отлучусь, я встал с места и направился на кухню. Подойдя к окну и любуясь тёмным небом Бейрута, я старался успокоить своё быстрое сердцебиение. - Что-то случилось? – тихонько спросила меня, вошедшая в комнату, жена. - Нет, всё хорошо. Просто, я подавился едой. Неудобно было там кашлять, вот и вышел из комнаты. - Вот как... Ладно, как станет легче, возвращайся..., я пойду к столу. Я продолжал стоять у окна, раздумывая над своими ощущениями. « Почему время не лечит? Почему день изо дня, оно мне душу калечит? Почему ту, которой уже нет, я не в силах забыть? Почему моя душа не желает её отпустить?» Спустя время, я всё же вышел к гостям. Ещё немного побеседовав, Давуд встал с места и начал прощаться с нами. Проводив друга и его семью, Янаби и Мабрур собирали со стола посуду, весело обсуждая встречу с другом, а я сидел на полу, прижав к себе детей своего брата. Шема расстилала постель на диване, чтобы уложить ребятишек спать. Вдруг из нашей спальни раздался детский плачь. Я подскочил с места и побежал на крик. Дети Мабрура, а так же Шема тоже побежали за мной. Резко забежав в комнату, я увидел растерянного Бурхана и плачущего рядом Саида. - Саид? Сынок, что случилось? – спросила Шема, обняв ребёнка и целуя его в лоб. - Бурхан? – грозно спросил я, посмотрев на сына. - Я просто выключил свет и закрыл его тут, я больше ничего не делал. - Что случилось? – спросил Мабрур, зайдя в комнату. - Он ещё у дяди Халеба плакал, когда мы видео смотрели, - сказал Аман, схватим отца за руку. - Какое ещё видео? Так, а ну идите все спать, - сказал я детям и посмотрел на брата. Мабрур взял за руку своих сыновей и вышел из комнаты. Я присел возле жены, вытер слезу с глаза сына и спросил его: - Ты темноты испугался? - Да... - еле слышно, пробубнил малыш. - Ты же никогда её не боялся, что случилось? - Он боится, что бык выйдет, - перебил братика, Бурхан. Посмотрев на жену, я взял за руку Бурхана и спросил его: - Нормально объясни, какой бык? - У дяди Халеба сегодня, его сын Азиз нам видео на компьютере разные показывал, и там были быки. Они бегают за людьми и бодают их. Азиз сказал, это игры такие.

- Родео что ли? – нахмурив брови, спросил я. - Не знаю, но там быка ножом и копьями били потом. - Коррида.... Зачем вы это смотрели? - Не знаю, интересно было, - пожав плечами, сказал Бурхан. В комнату вошёл Мабрур и, протянув к Бурхану руку, сказал: - Пошли, братья твои уже легли, теперь и тебе пора. - Хорошо, дядя. Праведных снов, папа, - выкрикнул Бурхан и обнял меня. Кивнув маме, он вместе с Мабруром ушёл. Я поднялся с места и сказал Шеме: - Умой его и уложи спать. - Да, конечно. Выйдя в коридор, я столкнулся с братом. - А ведь ты сегодня за столом, прекрасные законы неверных защищал, да ахи? - Не начинай, я прошу. То, что их законы лучше наших, тут и слепому ясно. Посмотри, как живут их страны, и как живут наши. - Хм, а не за счёт ли нашей нефти живут эти страны? Пока мы страдаем, они быкам ножами головы протыкают. Они живут, мы – выживаем. Не смей больше выгораживать этих извергов. - Знаешь, - прошептал я. – Почему-то людей публично бить, мы не изверги, а животное тебе жалко.... - Брат.... Мы не бьём ради забавы, мы бьём воров, наркоманов, педофилов и прочий мусор. Именно из-за наших законов мы можем даже двери и окна не запирать по ночам. Прежде чем считать чьи-то традиции лучшими, тщательнее изучи свои. Недовольно хлопнув меня по плечу, брат ушёл в свою спальню. Спустя время, смотря телевизор и дождавшись пока дети в зале заснули, я всё выключи, поцеловал мальчишек и направился к себе. На большой кровати лежала Шема и гладила, крепко спящего, Саида. - Ну, как он? – спросил я, снимая рубашку. - Его это сильно напугало. Я прочла молитву, чтобы он успокоился. - Дети Халеба тоже хороши, больше смотреть нечего им было? - Ничего. На то и дети, мы виноваты, что не уследили. Осторожно уместившись в мягкой постели, я погладил чёлку сына и поцеловал его в лоб. - Кстати, Янаби беременна, - шёпотом сказал я жене. - Ай, Аллах! Да пошлёт ей и её ребёнку здоровья, - выкрикнула, радостная жена.

- Аминь. Аминь.... Заметив, что я какой-то не в настроении, Шема подвинулась ближе и прошептала: - Мик, можно кое-что спросить? - Спрашивай. - А кто такая, Армин? Резко взглянув на жену, я недовольно ответил: - Знакомая, а что? - Да нет, ничего.... А где она сейчас? - Она умерла, - грубым голосом ответил я. - Ой, извини. Видно ты тяжело это перенёс, потому что... - Потому что, что?! - с какой-то злостью, спросил я. Жена промолчала и прижала к груди голову сына. - Спокойной ночи, Шема. – Резко сказал я и, отвернувшись от жены, укрылся одеялом. - Да конечно, спокойной ночи...

Глава 4. Воспоминания.

Азан. Призыв к молитве так прекрасен, что понимаешь, насколько же прекрасна моя религия, что даже призыв к ней вызывает спокойные и приятные эмоции. В зале были расстелены ковры, на которых сидел я и брат, чуть дальше за нами жёны и дети. Каждое утро мы все молились. Протерев лицо ладонями, я повернулся назад и посмотрел на мальчишек. Сыновья Мабрура, естественно, молились правильно, Бурхан уже тоже мог, а вот младший Саид, больше подражал движением братьев. Увидев, что он сидел на ковре и что-то бормотал себе под нос, я подошёл к нему и, обняв его, спросил: - О чём задумался? - Прошу Аллаха помочь животным. - Сынок, Аллах и так всем помогает. - Только людям, - говорил Саид, ковыряя пальцем в ковре. - Нет. И животным и людям Он помогает одинаково. И наказывает тех и других, так же, одинаково. - Этот бык заслужил такое наказание? - Оф, ты всё о быке этом? Сынок, это игра и бык на равных с человеком. Он уходит с победой. Так же мог умереть и человек, а бык ушёл бы с победой.

Сын посмотрел на меня своими большими глазами и сладко спросил: - А быка спрашивали, хочет он играть в это? - Ну.... Да, всегда спрашивают животное, - ответил я, слегка улыбнувшись. - Идём, Саид. Вставайте, кушать пора, - сказал Шема, протянув руку к сыну. На кухне, за столом, я пил чай и смотрел на брата с сестрой. Они уже успели поесть и собирались к дяде. - Шема, - сказал я, повернувшись к жене, которая подвинула тарелку ближе к Саиду. - Да, дорогой. - Я поеду с ними к дяде. Ты побудешь с детьми. - Да, конечно. Езжай и не думай. Тебе испечь чего-нибудь? - Нет, спасибо, - сказал я, поцеловав жену в лоб, и встал из-за стола. Уже в больнице, поднявшись в палату к дяде, я удивился. Комната действительно была обставлена лучше, чем его дом. Рядом сидела его жена и, они вместе, смотрели телевизор. Я обнял дядю и спрашивал, как он себя чувствует. Была операция, но дядя выглядел бодрым и весёлым. Время прошло быстро, Янаби не отходила от отца, а Мабрур не уставал ему внушать, что на всё воля Аллаха. - Ладно, дядя. Если Вы разрешите, я уже пойду, а то жена с детьми ждут... - Конечно, Мик. Приведите уже внуков, я так хочу увидеть их, - весело говорил дядя. - Обязательно. Мира Вам, выздоравливайте, - сказал я, крепко обняв дядю и, направился к выходу. Я не взял такси, шёл пешком, рассматривал улицы родного города. Внимательно смотрел на прохожих. Через дорогу, я снова увидел белый храм. Ровно девять лет назад я был в Бейруте и сидел в этой церкви. Девять лет назад, я без памяти влюбился, а теперь живу лишь с памятью о ней. Зайдя в церковь, я тихонько сел на скамейку и, закрыв глаза, наслаждался, какой-то приятно прохладой исходящей от каменных стен храма. «Любить неверную – неверно, любовь к ней наказуема для всех. Зачем же Ты, Творец вселенной послал мне этот сладкий грех? Ну, почему религия нас делит и вынуждает воевать? Не Ты ли, заставлял в любовь нас верить и женщин, разных, уважать? И снова я посмею спорить, а верно ли познали мы Тебя? Разве на это была, Твоя воля, что иноверных нам любить нельзя?» Резко мои мысли нарушил шум, от рядом сидящего мужчины. Я повернулся к парню в сиреневой рубашке, который зажал рукою нос и рот.

- Извините меня, - сказал мужчина, убрав руку от лица. – У меня аллергия на ладен. Не могу не чихать. - Оу, да ничего. Я даже не понял, что Вы чихнули. Будьте здоровы. - Спасибо, брат. Я – Тарон, - протянул ко мне руку мужчина. - Очень приятно, Микдад. - У твоих родителей хорошее чувство юмора, - улыбнулся мужчина. – Я не помешал твоей молитве? - Я не молился. Просто задавался вопросами к Богу. - Ммм, да, лучше у Бога спросить. А то я как-то у священника спросил, знаешь, что он мне ответил? - Нет... - Заплати и я отпущу твои грехи. Он в порядке? Кто этот старик такой, чтобы мне грехи отпускать? Нет, я может быть и поверил бы ему, но я не нагрешил на ту сумму которую он требовал, понимаешь? Эти святые отцы уже совсем оборзели. - Вот по этому, мой брат не любит христиан. - Да причём тут христиане? Мы же не виноваты, что некоторые священники жиру бесятся. Подожди, а твой брат кто? - Мы мусульмане. - О как. А чего ты в церкви молишься? Места в мечети закончились? – рассмеявшись, спросил Тарон. - Нет, я не молился. Просто, сюда всегда ходила девушка, которую я очень любил и вот... - Ааа, неудачная любовь? Разная религия и все дела? - Ну, да... - Да ладно тебе, я не верю в это. Захотел бы женился. Ты мужчина, ты решаешь. - Да, но она умерла – недовольно посмотрел я на парня. - Ой.... Ну, прости, не знал. - Ничего.... Ладно, я пойду. - Давай. Ты это, навести её могилу, говорят умершим приятно. - Обязательно. Мира тебе. Попрощавшись с Тароном, я направился домой. Зайдя во двор, и подойдя к нашей беседке, я сел на лавку. Прохладный день, укрыла не менее прохладная ночь. Сидя в беседке нашего двора и играясь с зажигалкой своего погибшего друга, я увидел Давуда. Через минут пять он подбежал к беседке и, запрыгнув на лавку, сел рядом со мной. - Чего без настроения? - спросил Давуд, посмотрев на зажигалку.

- Сводишь меня завтра на кладбище? - К Бурхану? Конечно, родной, нет проблем. - А.... А не знаешь, где она похоронена? - Кто она? - Кто меня может интересовать? Изменив, вечно весёлое выражение лица, на печальную гримасу, Давуд грустно вздохнул и ответил: - Я когда за столом заговорил о ней, я по твоему лицу понял, что ты ещё не отпустил её. У вас что-то было? - В смысле? - Спал с ней? - Дурной ты, Давуд. Я даже поцеловать её не успел, какой спать... - И так любить.... Раз Бог разлучал вас, то смирись ахи. - Эта разлука не мешает мне любить её. Давуд улыбнулся мне. Крепко обняв меня, он тихонько произнёс мне на ухо: - Тот, кто не принимает решение Бога, тот получит желаемого. - Если бы это услышал мой брат, он бы тебя камнями забил. - Ты не тот смысл понял, ахи... - сказал Давуд и поднялся с места. - А какой тут смысл? - Это не значит, что Бога надо не слушать. Бог часто нас лишает того, без чего нам плохо, но это не значит, что Он не желает видеть, как ты добьёшься этого. - Эм.... Я плохо соображаю сегодня, - ответил я улыбнувшись. Давуд слегка покачала головой и, выйдя из беседки, сказал мне: - Завтра навестим Бурхана.... И да, решение людей не путай с волей Всевышнего.... Его воля может заключаться в другом... Спокойной ночи. Снова с глупым выражением лица, я смотрел в след уходящему другу. Наутро следующего дня я проснулся от прекрасного звучания Азана. Резко раскрыв глаза, я схватился за халат и побежал в ванную. Брат уже стоял над коврами вместе с детьми. Умывшись, я быстро схватил, лежащий на диване ковёр и, подбежав к брату, расстелил его и приступил к молитве. Когда мы закончили, каждый собрал свой ковёр и, завернув их в чехлы, я и брат отдали ковры детям, чтобы они убрали их, а сами направились на кухню. - Доброе утро, - выкрикнула, довольная Янаби. - Доброе, любимая, - ответил брат, поцеловав жену в щёчку. Я уселся за стол и потянул к себе, прозрачный, стакан с чаем. Брат сел рядом и, внимательно смотря на меня, спросил: - Где ты так долго был вчера?

- Да, так..., гулял с Давудом. - Будь добр, гуляй с женой, - недовольно сказал брат и потянулся к вазе с вареньем. – Как Саид? Быков не боится больше? - Он и не боялся. Зато теперь, он ненавидит людей. - Так нельзя. Объясни ему, что люди - это добро. - Зачем? Он растёт и сам видит, кто такие люди. Врать не хочу. Брат с удивлением посмотрел на меня, я же встав с места, направился в комнату к жене. Шема вытирала зеркало на стене. Подойдя к ней сзади, я обнял её и, медленно гладя её бёдра, целовал в шею. - Мик, ты что делаешь? – улыбнулась жена, ещё быстрее протирая зеркало. – Перестань, дети же увидят. - И что? Папа любит их маму, это нормально. - Ну, папа должен любить маму ночью, а сейчас рано, - сказал жена, и повернулась ко мне. – Ты вчера так задержался, я волновалась.... - Не волнуйся, я с Давудом гулял. Оденься, детей оставим брату, а сами погуляем. - Хорошо, Мик, я быстро, - сказала жена, прикусив нижнюю губу. Я вышел из комнаты и стоя у входа, ждал, пока переоденется Шема. - Ты не должен отнимать у него! Он первый взял! – крикнул Аман, отбирая у Бурхана машинку. - Эй! Аман, в чём дело? – спросил я. - Салман первый взял машинку, а Бурхан отнял. - Неправда! – закричал Бурхан. – Я её хотел первый взять, а Салман сразу отобрал. - Вам не стыдно? Из-за игрушки дерётесь? Аман и Бурхан, вы уже взрослые, вы должны уметь уступать. - Но, папа, я постоянно уступаю, то Саиду, то Салману, мне никто не уступает, - обиженно говорил сын. - Всё, прекратите. Вы братья, научитесь уважать друг друга. Делитесь и уступайте друг другу. - Пусть не отнимает больше игрушки у моего брата, - недовольно сказал Аман. - Аман, Бурхан тоже играть иногда хочет и он тоже твой брат. - Не родной же.... - прошептал Аман. Я изменился в лице. Подойдя ближе к ребёнку, я спросил: - Что ты сказал?

Аман сжал губы и, с испугом, посмотрел на меня. - Повтори, что ты сказал. - Не родной, - еле слышно произнёс мальчик. - Я тоже твоему отцу не родной? - Родной... - Тогда как мои дети могут быть тебе чужими? Если мой сын тебе не брат, значит и твой отец мне не брат? Мальчик стоял молча и смотрел в пол. Бурхан так же молчал и нервно крутил нитку, торчащую из майки. - Ты для меня родной, Аман. Потому что ты кровь моего брата, а значит и моя кровь. И твой отец точно так же относится к моим детям. Вы все родные братья, вам это понятно? – спросил я, схватив за плечи Амана и Бурхана. - Да... - прошептали мальчики. - Это первый и последний раз, чтобы я подобное слышал. Идите. В этот момент из комнаты вышла Шема, улыбаясь мне, она спросила: - Что-то случилось? - Нет, парни игрушку не поделили. - Я взяла тебе куртку, а то там ветер такой поднялся. - Пошли, - ответил я, надев куртку и взяв жену за руку. Нам на встречу шёл, Мабрур. Увидев, что мы идём, держась за руки, он с улыбкой кивнул нам и прошёл мимо. Выйдя во двор, мы направились к центральному парку. Рассматривая красоту нашей природы, широкие стволы деревьев и густую растительность, я решил прогуляться в парке, где часто назначал встречи своей бывшей любви. - Тут так красива, - говорила жена, прижимаясь к моему плечу. - Да, Бейрут сказочный город. У меня тут самые лучшие моменты жизни прошли. Неожиданно дунул ветер. Жена схватилась руками за чёрную вуаль, которая чуть не слетела с её головы. Помогая крепко завязать ей платок, мой взгляд замер на дереве, который качался в стороны от сильного ветра за спиной моей жены. Старое дерево издавал лёгкий скрип. Я остановился и, крепко сжав руку жены, любовался его видом. Шема улыбнулась мне и тихонько обняла меня. Погладив жену по спине, я не отрываясь смотрел на сухое дерево и наслаждался приятным ветром. Чувствуя, как застучало моё сердце, а ощущение тоски стало переполнять меня, я снова сжал руку жены и медленно пошёл с ней вперёд. Печально взглянув на засохшие ветви, я случайно заметил ярко зелёный листик, неровно дергающийся от ветра из стороны в сторону. Он меня остановил. Улыбнувшись, я медленно отпустил руку Шемы и побежал к дереву. Подпрыгнув и схватив тонкую ветку, я опустил её к себе и, увидев совсем молодой и маленький листочек, я провёл по нему пальцем, словно погладив его. На, почти что, умершем дереве рос листок. Не значит ли это, что умершей во мне надежде есть шанс, что всё может быть иначе? Я смотрел на листочек и, наполнив глаза слезами, вспомнил о девушке. О девушке, которая более девяти лет как покинула этот мир, но не мою душу. Моя жизнь и тело подобно этому старому, засохшему, дереву - мертвы. Но в моём сердце, подобно этому листку, цветет маленькая надежда... Надежда на то, что она всё ещё рядом, она всё ещё со мной... Схватив дрожащий от холода листочек, я хотел разглядеть его ближе, но от неаккуратного движения пальцами, листок оторвался от ветки и взлетел вверх. Я стоял молча, медленно отпуская засохшую ветвь и любуясь, как маленькая "надежда" кружилась над моей головой. Грустно вздохнув, я опустил голову и посмотрел на ствол дерева. На его старом "теле" было множество рубцов и маленькая выемка. Это небольшое отверстие, в котором когда-то я и моя любимая передавали друг другу письма о любви. Аккуратно проведя кончиками пальцев по каре дерева, я приблизился к его стволу и прикоснулся к нему лбом. Закрыв глаза, я вспоминал всё, что осталось далеко в прошлом. Умерла она, но не умерла память о ней. Умерла её душа, но не умерла моя, живущая любовью к ней. Остановилось её сердце, но ещё сильнее забилось моё. Сжав от обиды свои губы, я осторожно просунул пальцы в отверстие на дереве. Ощущая сырость и прохладу внутри, я почувствовал что-то шершавое. Замерев на месте, я широко раскрыл глаза. Проведя ещё раз пальцам внутри отверстия, я почувствовал соприкосновение с бумагой. Моё сердце застучало, а улыбка быстро распылилась по всему лицу. Еле вынимая оттуда листки бумаги, я быстро пытался собрать их в кулак, чтобы они не разлетелись от ветра. Увидев, что ко мне подбежала жена и с удивлением смотрела, что это я делаю, я сменил счастливое выражение лица на более серьёзное и попытался вытащить все бумаги, которые переполняли отверстие внутри дерева. Собрав несколько записок, я ещё раз тщательно провел пальцами по дну дупла. Убедившись, что там пусто, я моментально запрятал все записки в карман своей куртки и, схватив жену за руку, побежал вперёд. Отдаляясь всё быстрее от дерева, ничего не спрашивая, Шема шла за мной. Мы бежали молча до самого дома. Ничего не объясняя жене, я быстро снял кеды и забежал в спальню. Закрывшись в комнате, я скинул на кровать свою куртку и высыпал бумажки на стол. Удобно усевшись на стуле, я взял одну записку и, дрожащей рукой и начал внимательно читать её. Тем временем в зале, за круглым столом, сидел Мабрур вместе с детьми. - И так, какой рукой нужно есть? - спросил брат, с улыбкой смотря на мальчиков. - Правой! - выкрикнули хором дети. - Верно. Почему не левой? - Шайтан ест левой! - снова, хором выкрикивали парни. - Как он ест? - Кончиками пальцев левой руки-и-и-и, - растягивая речь, ответил Бархан, развалившись всем телом на столе. - Бурхо, садись ровно. Теперь можете порисовать немного, а завтра продолжим обучение. Встав из-за стола, Мабрур поправил белоснежную скатерть и подошёл к, стоящей в проходе, Шеме. - Как погуляли? - с улыбкой спросил брат, Шему. - Спасибо, хорошо. - Ты как-то без эмоций это сказала. Что-то случилось? - продолжая улыбаться, и с любопытством поинтересовался, Мабрур. Убрав взгляд в сторону, Шема пару секунд помолчала, после чего развернулась к Мабруру и сказала: - Я приготовлю что-нибудь поесть, извини меня. Слегка присев и кивнув брату, Шема направилась на кухню. Ничего не поняв, Мабрур сделал удивлённое выражение лица и направился в мою комнату. Я, не отрывая взгляда от помятого листка бумаги, внимательно читал письмо. " Говорить тебе, как стали дни бесконечно длинны, а ночи невыносимо тяжелы, слишком глупо. Описать как наши чувства мне важны, тут листков не хватит. Каждый раз перед сном я кричу - "вернись!" Но ты уже не слышишь. Ты ушёл, ты больше не дышишь.... У меня забрали лишь тебя, а словно жизнь отняли. Среди людей я одна, а наши души сиротами стали...". Улыбнувшись этим строкам, я схватил другой листок, и прочёл: " Если бы ты знал, как я кричала.... Как боль мне сердце разрывало. Как же я страдала, глаза закрывала и в тишине умирала...". Я не понимал, почему все записи были такими короткими и не были похожи на письмо, а напоминали маленькие крики души, которые она пыталась передать мне. Взяв ещё одну бумагу в руки, я прочёл: " Что страшнее, смерть или жизнь? Если это спросят у меня, то я не раздумывая отвечу: " - Жизнь! " Не страшно когда тело умирает, страшно, когда душа погибает. Тебя нет и я мертва. Тебя нет и я одна. Зачем мне жизнь, если в ней нет тебя? Тепло родных меня греет, они как одеяло, теплом своим меня укрывают. Но нет перчаток..., нет того, кто согреет мои руки. Я живу в том мире, где уже не живёшь ты. В твоём мире нет меня, а в моём тебя... ". Отложив листки в сторону, я откинул голову на спинку стула. Подняв руки, я зажал ладонями глаза и резко вздохнув, начал медленно выдыхать. Деревянная дверь в комнату приоткрылась, и вошёл Мабрур. Медленно подойдя к столу, он взглянул на лежащие листки бумаги. Поняв, что я чем-то подавлен, брат попытался взять записку в руки из-за чего я резко ударил рукой по столу, закрыв ладонью все письма. - Воу! Ты чего? Что случилось? - слегка передёрнувшись от резкого удара, спросил меня брат. - Ничего. - Что это за бумаги? Посмотрев на брата, я нагло улыбнулся и, встав с места, схватил письма и выбежал с ними из комнаты. Ничего не понимая, Мабрур побежал за мной. Выбежав во двор и увидев, как я усердно взбираюсь на дерево, растущее возле нашего дома, брат улыбнулся и полез за мной. Усевшись возле меня уже на крыше дома, он смотрел, как я вынул из кармана зажигалку и поджёг листки бумаги. - Мило.... Может расскажешь, что там было написано? - поинтересовался брат. - Письма. Про любовь. Про чувства. - Ну? Зачем сжёг? - Чтобы не напоминать себе, что на земле был человек, который так любил меня. - Откуда эти письма? - Там же где и всегда мы оставляли их друг друга. Брат грустно вздохнул и посмотрел на пепел, кружащий возле нас. - Мабрур...

- Да, брат? - Где она захоронена? - спросил я, смотря прямо вдаль. Мабрур недовольны вздохнул. Посмотрев на меня, брат погладил меня по плечу и поднялся с места. Я развернулся к нему и выкрикнул: - Да почему ты молчишь?! Я просто схожу туда и всё! - Ты женатый человек, Микдад. Побойся Аллаха! - Но чего я должен боятся? - Твоя женщина только твоя жена! Других женщин не должно быть в твоей, дурной, голове! - Она уже десять лет живёт в моей голове! Дай мне увидеть её могилу, и я успокоюсь. Мабрур посмотрел на меня с каким-то презрением. Нахмурив свои, и без того пугающие своей остротой, брови он ничего не сказал и спрыгнув с крыши на дерево, спустился вниз. С какой-то обидой в душе, я спустился вниз за братом и зашёл домой. Дети выбежали из кухни, а Янаби и Мабрур наоборот, сели за стол. Я сел вместе с ними и потянул к себе, прозрачный, стакан с чаем. На кухню вошла моя жена. Вид был у неё расстроенный, сев возле меня она медленно, как-то вяло, потянула к себе стакан с чаем. - Что с тобой? - спросил я. - Видно кофе много выпила. - Ммм, понятно. - Может, сегодня сходим все в мечеть? - весело, предложила Янаби. - Я без сил сегодня, лучше с детьми посижу дома, - устало ответила Шема. Брат недовольно взглянул на меня. Я пожал плечами Мабруру, и, поднеся стакан к губам, начал дуть на чай, вдыхая его ароматный запах. Посидев ещё минуту в тишине, я сказал: - Сегодня на кладбище иду с Давудом. Бурхана навестим. Шема как-то странно улыбнулась, внимательно смотря на свой стакан. - Конечно. Потом быстрее возвращайся, и сводим детей в парк, - говорил брат, вставая с места. В этот момент, неожиданно и резко, на кухню вошёл Давуд и спросил: - Опа! Чего двери не закрываете? Тут воры любят в гости заглядывать. - Ас-саляму Алейкум, - поздоровался брат, подойдя и пожав другу руку. - Ва алейкум Ас-салям. Ну что, поехали? - с улыбкой, спросил меня Давуд. Кивнув другу, я поднялся с места и направился в свою комнату, чтобы переодеться. Когда я вышел из кухни, Мабрур подошёл к Давуду и, отойдя с ним в сторону, чтобы их не слышали женщины, тихонько спросил его:

- Вы точно идёте к Бурхану на кладбище? - Конечно, ахи. - Хорошо. Туда и обратно, да? Давуд посмотрел, на настороженный вид Мабрура и, слегка улыбнувшись, спросил: - Разве есть повод опасаться чего-то, брат мой? - Не язви мне тут. Он недавно нашёл письма этой девушки. В его тупую голову вернулись пустые и ненужные чувства, - не дав договорить, Давуд перебил Мабрура. - Ты уже решаешь нужные или нет эти чувства? - Тише говори. Да, я решаю. Зачем это ему? Жена, двое детей. К чему этот позор на нашу голову? - Сколько ты сможешь скрывать это? - Мы скоро уже улетим, дядя идёт на поправку.... - Не всегда Бог людей разлучает, чтобы сделать им лучше.... Иногда Он это делает, чтобы люди проверили и убедились в силе своей любви. - Какая к матери шайтана любовь?! - резко выкрикнул брат. Шема и Янаби обернулись. Улыбнувшись женщинам, Мабрур толкнул Давуда в плечо и тихо произнёс: - Не смей, Давуд. Я прошу тебя. Если ты пожалеешь его и скажешь правду, то подумай в эту минуту про его жену и сыновей. Слышишь меня?! Про мальчишек подумай хотя бы. - Успокойся. Я понял тебя.... Больше ничего не говоря, Давуд недовольно вышел из кухни. Увидев друга в коридоре, я улыбнулся ему и, обняв его за плечи, мы направились к выходу. Тут меня резко позвала, выбежавшая из кухни, жена: - Мик, ты надолго? - Я скоро буду, - ответил я Шеме и ушёл.

Глава 5. Борьба.

По дороге на кладбище, Давуд мне рассказывал анекдоты и как всегда про евреев. Мимо нас прошёл высокий юноша и кивнул Давуду. - Кто это? - спросил я друга. - Может помнишь, ты у ребёнка крест с шеи срывал? - Да ладно??? Ничего себе как он вырос. - Да.... - А Арсена мне покажешь? - Мухрух, пойми я... - Ты можешь моё имя запомнить? - Какая разница? Смени лучше имя. Засмеявшись другу, я заметил, что мы находимся на кладбище. Толкнув Давуда в плечо, я побежал вперёд. Высматривая надписи на плитах, я искал глазами друга. Давуд махнул мне, и я пошёл за ним. На засохшем от солнца, бежевом песке стоял большой камень. Красиво вырезанная плита, которая, не смотря на палящее солнце, излучала холод, тут же вызвала у меня душевную боль. Прикоснувшись к камню, мне стало грустно. Больно когда друг предаёт, больно, когда врёт. Но нет боли сильнее, чем понимать, что твой друг скоро умрёт. Сердце мужчины может любить друга и женщину одновременно и с безумной силой преданности. Терять любимого друга или женщину - это как разрезать своё сердце пополам, очень тупым ножом. А что же чувствовать мне, когда я одновременно потерял двоих? Ощущая лёгкое головокружение, я поднялся с места и сказал Давуду: - Отведи меня к ней. - Ахи, я не... - Отведи! - Ахи, я не знаю где её захоронение. - Тогда пошли к Арсену. - К чему это всё, Миклус? Вам уже скоро улетать, а значит... - Я не улечу, пока не коснусь её камня. Я не ощутил вкус её губ, хоть смогу ощутить вкус её могилы. - Ты песок есть собрался? - Давуд! Ты не изменился, - засмеялся я. - Пошли в кафе посидим заодно и Арсу позвоню. Выйдя из кладбища, мы направились к ближайшим кафе и забегаловкам. Перейдя улицу и взглянув на бегающих между домов детей, я дёрнула Давуда за руку и спросил: - Там не армянский квартал был? - Он самый. - Почему люди там бегают? И что за музыка? - Праздник, наверное. Мы с Давудом улыбнулись друг другу и побежали к центру шума и веселья. По узкой дороге, вдоль невысоких, стареньких домов, бегали и кричали взрослые и дети. На улице громко играла музыка, кто-то танцевал, кто-то носился с ведрами полной воды в руках, а кто-то готовил что-то на мангалах, наполнив всю улицу приятными запахами. - Что тут происходит? – радуясь происходящему, спрашивал я Давуда. - Без понятия, но у армян походу вечеринка намечается. Надо же, как мы вовремя, - улыбнулся мне Давуд. В этот момент, неожиданно, на нас словно водопадом вылилась холодная вода. Мы с Давудом стояли в растерянности, раскрыв рты и раздвинув руки в стороны. Медленно стянув с головы, мой клетчатый шарф, который промок до нитки и сполз мне на глаза, я поднял голову вверх. На балконе, второго этажа, стояли две девушки с огромными тазиками в руках и смеялись во весь голос. - Убью! – выкрикнул Давуд, вынимая промокший телефон из своего кармана. – Вот стервы-ы-ы-ы! Я медленно выжал свой шарф и, не успев ответить Давуду, на меня снова вылили ведро воды. Пробегающие парни с ведерками в руках смеялись во весь голос и по возможности выливали воду прямо на нас. - Ну, армяне! Ну, держитесь! – выкрикнул Давуд и, спрятав промокший телефон в карман, побежал за мальчишками с вёдрами. Я же, промокший не то, что до нитки, а до самых костей, встал к стене дома и пытался выжать свою рубашку и штаны. Напротив меня встал мальчик, лет семи или восьми и направил водяной пистолет мне в лицо. - Только попробуй.... Не надо, малыш. Я же с миром к вам. Но мальчик улыбнулся и пустил в меня тонкую струю воды. Закинув свой мокрый шарф на плечо, я рванул за ребёнком. Мальчик выкинул пистолет и забежал за ворота. Я подобрал его оружие и направился искать Давуда. Резко я услышал крик моего друга. Обернувшись, я увидел Давуда с водяным пистолетом, который стрелял в других ребят с такими же пистолетами. Я, было хотел подойти и помочь другу, как услышал крик сзади: - Квадрат! Эй, квадрат! Обернувшись, я узнал Тарона. Парня, с которым я виделся в церкви. - О, мархаба. Я не квадрат, я Микдад. - Мархаба. Я помню, что-то похожее на квадрат было, но что именно, не мог вспомнить.... Ты тоже в это играешь? – отдышавшись, спросил Тарон, рассматривая мой мокрый вид. - Игра? Вот это игры у вас. Меня даже не спросили, хочу ли я играть. Облили и всё. - Ну, так в этом и весь смысл. Тут не спрашивают. Да и вообще, армяне никогда не спрашивают, а берут и делают. Пошли. - Куда? - Потанцуешь с нами.

- Чего...? Но, не дав мне договорить, Тарон схватил меня за руку и побежал к толпе людей. Увидев это, за нами побежал Давуд, что-то усердно выкрикивая, но из-за громкой музыки и шума, я его не слышал. За Давудом так же бежало человек пять с пистолетами и вёдрами. Я ощущал одновременно и радость и растерянность. Встав напротив мужчин и женщин, которые создали большой круг и хватали друг друга за мизинцы, я растерянно шёл за Тароном. - Дай ей свой мизинец, - выкрикнул Тарон, указав взглядом, на рядом стоящую девушку. Нечего не понимая, я протянул руку к красивой девочке, она тут же сжала мой палец своим мизинцем. Через минуту к нам подбежал Давуд и, расцепив мою руку с Тароном, встал между нами. - Ты другом называешься? Меня эти черноземы чуть не затопили там, а ты с ними в кругу стоишь? - Давуд, я шёл к тебе, но встретил Тарона и он меня привёл сюда. - Знаешь, что я сейчас сделаю, - злобно сказал Давуд, подняв одну руку вверх. Но, не успев договорить, руку Давуда схватил Тарон и потянул в сторону. Музыка стала громче и все люди, держась за руки, закричали, и стали синхронно подпрыгивать. Испуганными глазами я посмотрел на Давуда и крепко сжал его руку. Люди всё быстрее разгонялись по кругу, постоянно, что-то вырисовывая ногами и подпрыгивая. Всё бы хорошо, но весь вид этого хоровода портили я и Давуд. Подобно двум червям на крючке, мы начали смеяться и как ненормальные трястись, пытаясь хоть как-то попасть в танец. Тарон, отпустил руки и направился в центр круга, вращая плечами и постоянно что-то выкрикивая. Удивительно, но Давуд тоже не растерялся и пошёл за ним. Я всё смотрел на ноги рядом танцующих людей и пытался повторять за ними. Музыка всё громче, народ всё веселее, а я всё счастливее. Наконец-то отпустив руки, я вышел из круга и отошёл подальше от шумной толпы. Присев на землю и, облокотившись к прохладной стене дома, я старался отдышаться. - Блин, у меня ноги болят, - сказал, подбежавший ко мне, Давуд. - У меня тоже. Надо уходить отсюда, пака нас опять танцевать не потянули. Взявшись за руки, я и Давуд потопали к выходу из веселого квартала. - Эй! Зигзаг! Ты уходишь? – догоняя нас, кричал Тарон. - Как он тебя назвал? – улыбнулся Давуд. - Да, мы пойдём. Я хочу чая выпить. - Можно я с вами? – с милым выражением лица, поинтересовался Тарон. Мы с Давудом переглянулись и решили взять с собой, болтливого парня. Я даже не удивился, что мой новый знакомый и старый друг, быстро нашли общий язык. Всю дорогу они рассказывали анекдоты и громко смеялись. Наконец-то дойдя до небольшого и не особо-то заметного здания, напоминающего обычную забегаловку, мы вошли вовнутрь. - Я не видел раньше это кафе, - сказал я Давуду.

- Оно у нас пару лет как открылось. Тут есть всё, что желает душа голодного мужчины, - говорил Давуд и, пройдя вперёд, сел за столик. Внутри заведения, всё напоминало небольшие комнатки, завешанные оранжевыми и бардовыми шторами. Мы сели в одной из таких комнат развалившись на мягких диванах с разноцветными подушками. - Давуд, ты Арсену позвонишь? – спросил я друга. - Мой телефон намочили дружелюбные армяне. Тарон вынул свой мобильный и, протянув его Давуду, сказал: - Да ладно тебе. Скажи спасибо, что мы тебя через костёр прыгать не заставили. - Спасибо, - недовольно сказал Давуд, выхватив телефон и набрав Арсену. К нам подошёл официант и принял наш заказ. Пока Тарон усердно заказывал какие-то морепродукты, я попросил чайник с фруктовым чаем и ливанские салаты для Давуда. - Сейчас с другом подойдёт, - сказал Давуд, вернув телефон Тарону. - А что он говорил? – спросил я, скинув тапки и подняв ноги на диван. - Они тоже на этом празднике бесятся, сказал, через пару минут подойдут. В этот момент вошли два официанта и стали накрывать на стол. Чай, суши, салаты, как мы и просили. Давуд тут же схватил вилку и начал опустошать свою тарелку. Непонятно откуда, в комнату вошла девушка в красивом зелёном платье и стала исполнять танец живота. Я пил чай и наслаждался приятным видом девушки. - Тут и девочки танцуют? – с удивлением спросил я парней. - Да. Сейчас начнёт бёдрами вилять, чтобы ты заплатил ей, - с забитым ртом, ответил Тарон. И действительно, девушка встала напротив Давуда и, что есть силы, трясла всем своим телом, но заметив, что Давуда больше интересовала еда, а не она, девушка поставила свою босую ногу на колено Давуда и словно гладила его бедро сверху вниз. Я с улыбкой наблюдал за происходящим. Давуд еле проглотил то, что было во рту и, кинув вилку на стол, заехал девушке по ноге. - Ты не видишь, что я ем, женщина?! – недовольно выкрикнул Давуд. - А я танцую! – возмутилась девушка. - Да мне как-то плевать, что ты там делаешь. Мало того кушать не даёшь ещё и копыта свои об меня вытираешь. - Хам! – выкрикнула обиженная девушка и вышла из комнаты. - Лошадь! – выкрикнул ей вслед, Давуд. Конечно, я и Тарон покатились от смеха. Давуд недовольно взял вилку и, посмотрев на нас, сказал:

- Нет, вы видели? Мало того аппетит мне испортила ещё и размер ноги больше моего был. Буквально на этих словах, Давуда позвал какой-то парень. Обернувшись, Давуд улыбнулся и начал махать рукой, приглашая ребят к нам. Я всматривался в двух, невысоких и упитанных, парней. Впереди идущем, с трудом, но узнал Арсена. Такое же доброе лицо, а быть точнее, очень добрые глаза. Орлиный нос и приятная улыбка. Рядом с ним шёл его друг, внешне даже похожи чем-то были. Если честно признаться, я так и не смог отличать армян от ливанцев. Они очень похожи на нас были или я не такой разборчивый. - Ооо, барев-барев, мой милый друг, - смеясь, сказал Давуд и, пожав руку Арсена, крепко обнял его. Арсен так же улыбнулся и обнял Давуда. Я тоже пожал ребятам руки, и мы все сели за стол. Давуд кивнул официанту, дав понять, чтобы он подошёл. - Что будете? - спросил Давуд парней. - Нет-нет, родной, спасибо мы только поели, - ответил Арсен. - Э, я не понял? - недовольно, сказал Давуд. - Два кофе закажи и всё. - Ну, хорошо. Официант кивнул нам и ушёл, а Давуд улыбнулся ребятам и представил им меня и Тарона: - Ну, тебя Арсо знакомить не буду, а ты Эдик знакомая. Это мой друг детства, Микрак. - Микдад... - прищурив глаза, произнёс я. - Да. Мик, а это - Эдик. - Очень приятно, - ответили мы хором, кивнув друг другу. - Тарона мы знаем, - улыбнувшись, сказал Эдик. - А почему со мной не познакомишь? - удивлённо спросил Арсен и внимательно посмотрел на меня. - Не узнал его что ли? - Да вот..., смотрю лицо знакомо, а не припомню кто. - Два брата были, помнишь? Мабрур и Мирар. - А-а-а, точно! Слушай! Я смотрю же, знакомый какой-то, - Арсен тут же приподнялся и обнял меня. Я засмеялся и, похлопав его по спине, спросил: - Я так изменился? - Я же тебя плохо помню, больше брата твоего запомнил.

- Брата? Как странно... Но мне говорили, что он ярче, внешностью, чем я. - Да... Хороший парень был... - с какой-то грустью сказа Арсен. Не поняв, почему он сказал "был", я хотел спросить его, но меня резко перебил Давуд, указав рукой на Эдика: - А это, лучший друг Арсена. - Да, я ему очень много про вас рассказывал. Про тебя и про брата. Скромно, рядом сидящий Эдик, улыбнулся мне. - А вы где были? Как сюда пришли? - продолжил, Арсен. - Мы на кладбище были, - сказал я. - Брата навещали? - спросил Арсен. - Да, - ответил я. - Его помнишь тоже? - Я же тебе объясняю, я его лучше знал. - А-а-а, так ты его имел виду? Теперь ясно, а то я про родного брата подумал. Арсен на минуту замолчал. Его лицо стало каким-то удивлённым. Понимая, что тишина уже затягивается и то, что я и Арсен явно не могли понять друг друга, Давуд заговорил: - Ой, я совсем забыл, что мне домой пора. Пойдём, Мик? - Уже? Но, да... - сказал я, не понимая, почему вдруг Давуд так резко решил уйти. – Арсен... - Да? - Я тут кое-что узнать у тебя хотел. В этот момент вошёл официант и поставил два стакана с кофе на стол. - Да, спрашивай. Ты надолго сюда? - У нас дядя заболел, мы прилетели с братом навестить его. Сейчас ему лучше уже. - Бог ему в помощь. Так, что ты хотел узнать? - Да, ты не мог бы меня сводить к мо... Но, не дав мне договорить, Давуд зачем-то потянулся к стакану Арсена и случайно его разлил. Парни тут же встали из-за стола. Арсен вынул из кармана зелёный платок и начал вытирать брюки. - Пошли в туалете отмоешь, - сказал Давуд, потянув за руку Арсена. - Ты араб, да? – спросил меня Эдик. - Да. Мы с Давудом друзья детва, а вот с Арсеном я познакомился лет девять назад. С Тароном, пару дней зад.

- Ммм, женат? - Да. Жена, двое детей. А ты? - Тоже. Дочка и сынок. Сейчас жена в положении. - Здорово. - А что ты всё у Арсена узнать хочешь? Может, я помогу? - Мне надо найти могилу одной девушки. Она умерла девять лет назад, и я с тех пор её не видел. Хочу хотя бы могилу её увидеть. - Давай завтра сходим на кладбище? Я тебе все армянские захоронения могу показать. Улыбнувшись Эдику, я услышал, как меня позвал Давуд. Поднявшись с места, я подошёл к другу и взглянул на, слегка растерянного, Арсена. - Что такое? – спросил я, смотря на ребят. - Ты жив... - произнёс Арсен и крепко обнял меня. – А я не мог понять, о каком брате ты говорил. - Ты считал меня умершим? – с удивлением спросил я. - Да. Все так думали. Мне даже Давуд не говорил, что ты не умирал на самом деле. Я взглянул на Давуда. Он вздохнул, пожав плечами, и сказал: - Не смотри на меня так, твой брат просил не сеять хаус, вот я и никому не рассказывал. - Армин тоже подумала, что я умер... Лучше бы я и правда умер тогда, чем столько лет живу с мыслью о том, что её не стало. Давуд и Арсен переглянулись. После чего Арсен ещё раз крепко обнял меня и сказал: - Ну, добро пожаловать на землю, брат. Больше тему о моей смерти или смерти Армин мы не затрагивали, а только вспоминали наше детство и делились этими воспоминаниями с Эдиком и Тароном. Спустя пару часов мы направились по домам. На улице, подходя к дверям нашего дома, я увидел Мабрура с пакетами в руках. - Ты откуда? – спросил я брата, заходя с ним в дом. - Еды сходил купить. Ты где был? - Не поверишь, где я только не был, - ответил я брату и заглянул в зал. Из комнаты доносились звуки барабана и зурны, на диване сидели дети, катая по нему машины, а на ковре стояла Шема и Янаби, старательно вырисовывая цифру восемь бёдрами. Женщины смеялись и, хлопая в ладоши, танцевали. - Что с ними? – засмеявшись, спросил Мабрур.

- Не будем, мешать им, - сказал я и направился на кухню. Брат зашёл за мной и поставил кульки на стол, вынимая оттуда купленную еду. - Может они решили нас порадовать ночью? - с улыбкой спросил Мабрур, вынув кулёк с виноградом. - Ну, да, делать им больше нечего. - А что? Мне не раз Янаби вытанцовывала. - Ты серьёзно? - с удивлением спросил я брата, прислонившись к холодильнику. - Да. А что тут такого? Она красиво танцует и наряд ей такой подходит. Я кстати сам ей выбирал его. - Вот тебе и скромные, верующие, люди, - улыбнулся я. - Она моя жена, а значит – радовать мужа её обязанность. Тебя Шема чем радует? – с любопытством спросил брат, сев за стол. - Тем, что родила мне сыновей. - И всё? - Всё. На пару секунд зависла тишина. Брат увидел, моё недовольное лицо и, потянув к себе пакет с фруктами, спросил: - Ты извини, что лезу в личное, но..., когда у вас последний раз была близость? - А что? - Нет, просто интересно. - Я не помню. Тут её у нас точно не было. - Мик, то есть вы можете, дольше недели обходится без этого? - Ну, куда нам до тебя? Ты извини, но с тех пор как мы приехали, я каждую ночь твои вздохи слышу, - недовольно сказал я, отойдя от холодильника. – И знаешь, дело не в том, что я такой безразличный или тяжело возбуждаем, нет. Дело в том, что ты, о мой соблюдающий брат, смог общаться с Янаби до брака, вы гуляли вместе, потом вы влюбились. Взаимная любовь. Потом ты женился на ней, и ты с ней спишь каждый Божий день, потому, что ты любишь её и тебе всё равно, толстая она, худая, страшная или красивая. Ты полюбил её и ты счастлив. А что я? Как женился я? Девушка, в которую я влюбился, была тебе не по душе. Через время она умерла и, видя мои страдания, мой брат намекнул отцу, что надо бы меня женить. И что? Меня женят на неизвестной мне девушки, вы даже и дня не дали мне хотя бы по смс пообщаться с ней. Раз и свадьба. Потому что ты и отец решили, что так лучше. Брат сидел молча и внимательно слушал меня, словно набрав в рот воды, его вид становился всё виновнее.

- Да, - продолжал я. – У моей жены, как вы часто любите подчёркивать, серые глаза. Да, это очень прекрасно для арабской женщины. Светлая кожа и русый волос. Хорошая фигура, прекрасное воспитание, жена на вес золота. А ей такой неблагодарный как я попался. Всё, за что я благодарен Шеме, это лишь за то, что от неё у меня получились красивые дети. Да, я полюбил девушку с чёрными волосами и глазами, девушку, которая не особо и отличается от обычных ливанских девушке, но было в ней одно но, я любил её, а значит, она для меня была единственной красавицей среди миллиона красоток. И сейчас ты спрашиваешь, почему у меня с женой так редко бывает близость? - Мик..., ты бы всё равно на ком-то женился, мы нашли для тебя лучшую женщину. - А меня ты спросил? Для меня она лучшая? Моя лучшая женщина, даст Аллах, в Раю сейчас... - Она... - пробормотал брат и замолчал. - Что она? - Ничего. Чтобы не было, ты женат и у тебя дети. Если ты не любишь свою жену, то не лишай её счастья в любви к тебе. Ничего не ответив брату, я вышел из кухни и направился к себе в комнату. Увидев, что я прошёл мимо зала, Шема тут же пошла за мной. - Мик? Ты уже вернулся? - довольно, спрашивала жена. - Да. С Давудом гулял. Сегодня попал на армянский праздник. - Правда? Что за праздник? – с интересом спросила жена, сев на кровать. - Нас облили водой и смеялись над нами. А ещё, я танцевал. У них есть танец очень похожий на нашу «Дабку», только у них называется «Кочари». Так я там, как дурак не мог ничего повторить. В итоге мы с Давудом пошли в кафе. - Главное, что тебе было весело. - А знаешь, что в кафе было? – засмеялся я. – К Давуду подошла танцовщица и пыталась соблазнить его. Жена округлила глаза. Посмотрев на меня, она возмущённо спросила: - Танцовщица? Ты был в баре с женщинами? - Нет. Я пошёл чай выпить. Я не знал, что там будут женщины. - И что? Ты любовался, как она танцует? - Да нет! Шема? На чёрт мне она нужна? Наоборот, Давуд прогнал её за то, что она ему аппетит испортила. Жена сделала недовольный вид. Я уже видел, что дальше Шема меня не слушала, её теперь волновала только эта танцовщица. Понимая, что уже рассказывать что-либо бесполезно, я взял её руку и поцеловал. - Ну, ты чего? Думаешь, меня могла заинтересовать какая-то дешёвка?

- Нет..., но, я не хочу, чтобы ты даже не смотрел на них. Даже краем глаза. - Больше не буду, обещаю. Шема улыбнулась мне и крепко обняв, поцеловала меня в губы. В этот момент дверь открыла Янаби. - Ой, извините. Просто стол уже накрыт. Кивнув ей, мы поднялись с места, и пошли на кухню. На небольшом, овальном, столе как всегда было много вкусной еды. У изголовья стола сидел Мабрур, противоположно ему, сидел я. С одной стороны сидели наши жёны, а противоположно им сидели сыновья. Мальчишки потянули к себе тарелки с рисом и жареной курицей. Все кушали с аппетитом, кроме Саида. Он сидел и просто смотрел на тарелку. - Сынок, - сказала Шема. – Остынет, кушай уже. - Я не буду, это есть, - сквозь пухлые щёки, говорил Саид. - Почему? Ты же любил рис с курицей. - Я не буду больше, есть животных. Мабрур улыбнулся и посмотрел на меня. - Это же не бык, ешь, - сказал Аман, подвинув тарелку поближе к Саиду. - Не напоминай ему про быка, а то опять ночью плакать будет, - говорил Бурхан, кушая рис. - Ты плачешь по ночам? – спросила Шема. - А у мами две кулоцки, - прошепелявил Салман, указав пальцем на тарелку Янаби. - Поэтому и живот такой большой у мамы стал. Отец, почему ты ей разрешаешь много есть? – спросил Аман. - Аман, тебе не кажется, что ты рано задаёшься подобными вопросами? – недовольно сказал я. – Сколько твоей маме есть, она сама решит. - Он беспокоится о фигуре своей матери, что в этом плохого? – с улыбкой спросил брат. - Спрашивая, почему ты не запретишь ей кушать? - Мой сын в курсе, что в обязанности мужчины лежит уход за женщиной. - То есть твой сын, может предъявлять тебе? - Он не предъявил, а спросил. Я недовольно посмотрел на Шему. Жена моргнула мне, дав понять, чтобы я перестал спорить. Но разжевав во рту мясо, я сказал брату: - Всё равно, дети должны знать своё место. - У нас мужчинами с пелёнок становятся. Это наши традиции, - снова улыбаясь, говорил брат.

- Опять? - Что опять? - Опять ты про традиции начал? - Я не начинал.... - Не надо радоваться тому, что в наших традициях есть ноты дикости. Шема тут же схватила меня за колено, под столом. Сжимая его, она старалась заставить меня замолчать. - Начинается. Тогда может твой сын плачет каждую ночь, потому что увидел жестокость мусульман? Если память не изменяет, он видел игры христиан. - Ты хочешь, чтобы я ему жестокость мусульман показал? Он тогда вообще покой потеряет. - Ради Аллаха! Микдад, что с тобой? Почему ты постоянно выгораживаешь этих неверных в нашем доме?! – закричал брат. - У меня встречный вопрос, почему ты их всегда унижаешь? Ещё и при детях! Зачем было уточнять сейчас религию тех людей? - Мальчики возьмите тарелки и идите в зал, - сказал Янаби, махнув детям рукой. Малыши, не раздумывая, схватили тарелки с вилками и выбежали из кухни. - Я не понимаю тебя, Микдад, - продолжил брат, дождавшись пока вышли дети. – Что тебе так мешает? Почему постоянно у нас скандалы на почве религии? - Их начинаешь ты. Я ни хочу, чтобы мои дети ощущали неприязнь к какой-либо нации или вере. Это моё право и это мои дети. - Ты делишь наших детей? - Нет. Но я прошу, не внушай им свои взгляды. - Мои взгляды чисты перед Аллахом! - Какого чёрта ты тогда поругал меня за то, что я содрал крест с шеи ребёнка? - Если я против их традиций, это не значит, что я за, чтобы их кресты ломали, а иконы уродовали. Я не изверг. Но то, что в нашей стране жизнь культурнее, чем в христианских странах - это факт. - Да? – затих я. – А знаешь, сколько женщин в Европе ходят в хиджабах? - Я даже знаю, как его с них там сдирают и запрещают носить. - Но ведь всё равно они его там носят. Многие носят. - И что? - А теперь скажи, что делают в Эмиратах с теми, кто наденет крест? А в Саудовской Аравии?

- Не сравнивай одежду и идолов. Если их монахини будут среди нас разгуливать, мы не против будим их закрытой одежды. - Мусульмане требуют ношения хиджаба на христианских землях, но на своих землях, запрещают им носить кресты.... Просто большинство, в наших странах считают нормальным УБИТЬ! Голубой - убей. Носишь крест? Убьём. Брат не выдержал. Подскочив с места, он ударил кулаком по столу и закричал: - Выйди к чёрту отсюда! Выйди и подумай над своим поведением! Если тебя всё так не устраивает, так прими христианство и исчезни из нашего дома! Янаби подскочила с места и тут же обняла за плечи мужа. - Не надо, Мабрур. Успокойся, прошу тебя. - Я не нуждаюсь в смене религии. Я научился мыслить цивилизованно и при своей вере, - спокойно сказал я и, вытерев рот салфеткой, встал из-за стола. Шема, побежала за мной. Зайдя к себе в комнату, я рухнул на кровать. - Микдад, любимый, ну зачем ты так? – чуть ли не плача, спрашивала Шема. - Выйди. Я хочу один побыть. Жена постояла немного у входа и, помолчав, ушла, закрыв за собою дверь. - Что ты делаешь, Мабрур? – возмущалась Янаби. – Сколько можно с ним ругаться? - А я объясню тебе, жена. Когда любишь человека другой нации или религии, ты стараешься искать только плюсы в его обычаях и защищать их традиции. Мой брат это и делает. Думаешь, ему нужны эти христиане? Это обида за его прошлое в нём играет, и он каждый раз мне напоминает это. - Успокойся, я прошу тебя. Разве это стоит того? - Влюбился он в эту неверную, видишь ли. Даже жену удовлетворить нормально не может, - грубо сказал Мабрур, протерев рукой свой подбородок. В этот момент, брат и Янаби резко обернулись. У входа на кухню стояла Шема. Наполнив глаза слезами, она улыбнулась им и ушла. - Молодец, Мабрур - недовольно сказала Янаби и, толкнув мужа в плечо, пошла за Шемой. Спустя пару часов, я лежал на кровати и, держа в руках планшет, решал проблемы с работой. Дверь в комнату приоткрылась, и ко мне подошёл Мабрур. Сев на кровать, брат посмотрел на меня, нервно растирая свои ладони. Я не обращал на него внимания и внимательно смотрел на экран планшета. - С тех пор как мы сюда приехали, стены этого дома трещат, - наконец-то, заговорил брат. – Я постараюсь на днях всё уладить с дядей, дать им всё, что требуется и быстрее улететь. Ругань ни к чему хорошему нас не приведёт. Мик, ты слышишь меня? - Нет. Я занят работой.

- Хорошо. Обещаю, больше не буду ругаться с тобой на эту тему, но пообещай, что и ты прекратишь унижать наши традиции. Мне тоже обидно, что мой брат то и дело ищет в нас минусы. - А мне обидно, что столь религиозный человек, не может никак увидеть плюсы в других. Жизнь не на шариате кончается, есть жизнь и за его приделами. Брат поднёс ладони к лицу и шёпотом начал молится. Недовольно посмотрев на него, я убрал планшет в сторону и дождался, пока он закончит. - Пусть будет по-твоему. Меня ты больше не слушаешь, но я буду молиться, чтобы ты не отступил от истины. - Любить ближних – не значит отречься от своих. Человек научившийся уважать другую нацию, станет немного счастливее тех, кто дальше своего носа видеть не желает. - Ладно. Ты взрослый уже и ты сам вправе решать, как тебе жить. Главное, чтобы это не помешало нам. Извини, что накричал сегодня на тебя, - сказал брат, схватив меня за руку. - Ничего. Я не в обиде. Ты тоже меня прости, - подвинувшись ближе к брату, я крепко обнял его и расплакался. - Эй, перестань, - говорил брат, поцеловав меня в ухо. – Не веди себя как ребёнок. - Ты не представляешь, как мне тяжело даются ссоры с тобой. - Мне они даются тяжелее. Только перестань, а то жёны нас не поймут. Я отпустил брата и быстро вытер глаза. Заметив, что он тоже растрогался и вытирал свои слёзы руками, я улыбнулся ему и ещё раз крепко обнял его. Спустя время, все легли спать. Шема дождалась пока дети в зале заснули и направилась ко мне в спальню. По дороге её выловил Мабрур и, потянув за руку к себе, шёпотом сказал: - Шема, я обидел тебя и прошу... - Нет-нет, что ты, - перебила его Шема. - Я от гнева сказал слишком много лишнего. Мне очень стыдно перед тобой. - Я всё прекрасно понимаю, я не обиделась, - улыбнулась Шема. - Слова в гневе, как в птицы небе. Могут лететь высоко, а напасть неожиданно. Все люди лучники и у каждого за спиной есть стрелы. Одни пропитаны добром, а другие ядом. И в гневе чаще мы стреляем ядом, убивая даже тех, кто столько лет был с нами рядом. - Не стоит, Мабрур. Мы все люди и все срываемся. Я не обижена на тебя. - Хорошо.... Праведных снов тебе, Шема. - И тебе, ахи. Поклонившись Мабруру, жена зашла в спальню и, снимая с себя тёмно синее платье, легла рядом со мной.

- Дети заснули? – спросил я, приспустив одеяло и подвинувшись к жене. - Да. Саид и так напуган, нельзя позволять, чтобы он и семейные конфликты видел. - Больше не увидят. Мы с Мабруром договорились избегать эти темы. - Понятно – сухо сказала жена и повернулась ко мне спиной, укрывшись до головы одеялом. - Ты спать? - А что ещё делать ночью? - Я просто подумал, раз дети уже спят.... - И что? - Ну, повернись уже. Шема развернулась ко мне и, внимательно смотря мне в глаза, спросила: - Что ты там подумал? - Что пора уже задуматься о третьем ребёнке, - довольно сказал я и обнял жену. Шема улыбнулась и поднялась с места. - Я быстро тогда в ванну и обратно. - О нет. Ждать ещё? - Пять минут и я с тобой, - сказал Шема и, накинув на себя прозрачный халат, выбежала из комнаты. Меня хватило ровно на минуту и, не дожидаясь жены, я подскочил с кровати и пошёл за ней. Утро. Каждое утро у нас принято благодарить Бога за то, что мы смогли проснуться в своём доме, и все мы живы и здоровы. После молитвы, как всегда, все пошли на кухню пить чай. - Я к дяде зайду вечером, - сказал я брату, опуская печенье в стакан с чаем. - Ты куда-то собираешься? - Я с Давудом буду. - Гулять опять? Не успев ответить, меня перебила Янаби и, с огромной улыбкой на лице, спросила: - Хорошо спалось? - Да, спасибо. А тебе? - Тоже, - смеясь, ответила сестра и, поставив вазу с вареньем на стол, ушла. - Что это с ней? – удивлённо спросил я брата.

- Ей вчера в туалет приспичило, а потом она вернулась и сказала, что ты там с женой, очень занят, - засмеялся брат. Я тут же покраснел. Замолчав, я решил быстренько допить свой чай и уйти. Смотря, как брат с Янаби воркуют, я поднялся с места и, поставив пустой стакан в раковину, вышел в коридор. Надев красные кеды с белой футболкой, я завязал на голову белый в красную клетку платок и направился во двор. Ко мне на встречу шёл Давуд с ребёнком в руках. - Вот он, мой любимый тигрёнок, - сказал я, схватив малыша и сладко целуя его в шею. - Да. Мы решили погулять и подышать свежим воздухом. - Я схожу погулять с женой и куплю билеты в Абу-Даби, - говорил я, посмотрев на Давуда. - Что? Как это? Подожди, ты что улетаешь? - Да. Вчера мы хорошенько поругались с братом, а потом я понял, что мне нужен срочный отдых. - Ты же собирался на кладбище, Армин искать.... - С Армин всё кончено. Брат прав, я уже женат у меня дети, а я вдруг вспомнил о той, которой уже давно нет. Просто, увидев дом, двор, вас, на меня нахлынули воспоминания и я забылся. - Это к лучшему. У тебя хорошая жена, красивая, отпусти Армин и полюби свою жену. Тебе станет легче, да и жизнь будет счастливее. - Так и сделаю. Ладно, забирай своего тигрёнка, я пойду за Шемой, - сказал я Давуду, вернув ему малыша. Забежав в дом, я крикнул жене. - Шема?! - Что такое, пап? – спросил, подбежавший ко мне, Бурхан. - Быстрее оденьтесь и маму возьмите, жду вас на улице. - Я и мама? – переспросил сын. - Да, и Саид. Бурхан тут же побежал в комнату к матери, а я вышел во двор и ждал их на улице. Когда Шема с детьми наконец-то вышла, я взял её за руку и пошёл с ней к центральному парку. - Куда мы идём? – спросила жена. - Мы сейчас погуляем, а потом, я возьму нам билеты, и мы возвращаемся в Эмираты. - Как? – резко дернулась Шема. – Что случилось? - Я хочу быть с тобой. Я устал от всего. Хочу, чтобы я и ты провели неделю вместе, без родных и детей. Жена расплылась в улыбке до самых ушей. Подойдя к небольшому парку, где были разные аттракционы, а так же ларьки со сладостями, дети увидели качели и, подбежав к ним, запрыгнули на них. Я с женой направился к прилавку с леденцами. Протянув продавцу деньги, я увидел, как возле меня встала женщина в парндже. Укрытая с ног до головы чёрной тканью, позволяла видеть лишь свои глаза. Я смотрел, не отрываясь на неё, как вдруг, Шема позвала меня: - Мик? Мик, что ты так смотришь? - Ничего. Просто.... - Что будете брать? – перебил продавец. Купив нужные конфеты, мы встали за ларьком и крепко обнялись. - Я так рада. Наконец-то мы будем наедине и подумаем о дочке, да? - Да. Сегодня скажу обо всём брату, а ночью улетим. Я обнял Шему и страстно поцеловал, как вдруг, какой-то прохожий, толкнул меня в спину и крикнул: - У Вас совести нет? Люди и дети кругом! - Извините, забылись. - Забылись они. Придурок. - Эй! Давай грубить ты не будешь? - Микдад, не надо, - потянула меня за руку Шема. - Чёртовы туристы, - пробубнил мужчина и ушёл. Мы с женой засмеялись и, взявшись за руки, направились к парку. Вокруг качелей, на которых катались наши дети, находился хвойный парк. Идя по газону и сев на траву, под большим деревом, мы любовались нашими малышами и кушали конфеты. Мимо шёл мужчина с тремя красивыми коровами. Увидев его, я помахал ему и крикнул: - Остановись на минуту. Мужчина замер и смотрел на меня. Я подбежал к качелям и, взяв за руку Саида и Бурхана, направился к коровам. -Какие большие! – обрадовался Бурхан, рассматривая коричневых животных. - Смотри Саид, какие они хорошие, - говорил я сыну, поглаживая голову коровы. Саид оторвал немного травы и потянул руку к животному. Корова высунула свой длинный язык и, обслюнявив руку Саида, съела траву. - Какая вонючая, - улыбаясь, говорил Саид. - Жаль её придётся убить, - сказал я, присев возле сына на корточки. - Как? Почему? – расстроился Саид. - Она больна и она мучается.

- Давай мы поможем ей! – выкрикнул Саид. - Чтобы ей помочь, надо грамотно ударить её ножом в голову. А это умеют делать только мастера. - Как тот мужчина на видео? – удивился Саид. - Да. Он мастер и он смог помочь. - Так, он не издевался над быком? - Нет, сынок. Он наоборот остановил муки животного. Так и этой корове остановят. Им не больно. Саид с грустью посмотрел на животное и протянул к ней свою руку. - Прощай, красавица, - сказал сын, погладив слюнявую морду коровы. - Пап, - спросил меня Бурхан. – А когда Саиду бывает больно, мне тоже ему так останавливать муки? - Аллах! Бурхан! Это только касается животных и то, это делают только специалисты. Мальчики засмеялись и убежали обратно к качелям. Великолепно проведя день и посетив всякие кафе и аттракционы, мы вернулись домой. Во дворе, я встретил Арсена, Эдика, Давуда и Тарона. Парни шли прямо нам на встречу. Остановившись, я с ними поздоровался и кивнул жене, чтобы она шла с детьми домой. - Вы что тут все делаете? – спросил я. - Гуляем, - ответил Давуд. - Слушай, это твоя жена была? – спросил Арсен. - Да. - Ничего себе.... Необычная внешность. На Айшварию Рай похожа, - засмеялся Армен. - Да, мне с ней безумно повезло. - Брат, если хочешь, сходим на кладбище сейчас, - сказал Эдик. - Да, я просил тебя вчера, но уже не нужно. Спасибо за помощь. - Пока не за что. Сегодня жду вас всех вечером у себя, - говорил Эдик. - А что вечером? – поинтересовался я, посмотрев на Арсена, который не отрывал глаз от моей уходящей жены. - У меня сегодня день рождения, - улыбнулся Эдик. - Ох, поздравляю, - сказал я, крепко обняв его за плечи и похлопав по спине. - Но, ты не можешь придти, - резко выкрикнул Давуд, толкнув Арсена в плечо. - Почему? – удивился я, отпустив Эдика. - Так же.... Ну, тебе же улетать ночью.

- Да, не подумал. - Улети завтра, - сказал Эдик. - А сегодня давай ко мне. Познакомишься с нашей кухней и традициями. Давуд качал головой, пытаясь мне намекнуть, чтобы я отказался. Не понимая своего друга, я замолчал, как вдруг выкрикнул Тарон: - Давай, красавчик. Бросай дела и лети завтра, а сегодня погуляем хорошенько. - Тарон, не вмешивайся! – недовольно сказал, Давуд. - Ну, так что? – спросил Эдик. - Да, конечно. Я в последний день побуду с вами и улечу. - Договорились, - довольно сказал Эдик. Подойдя к Давуду, я обнял его за плечи и, отойдя с ним в сторону, спросил: - Что-то не так? - Тебе не стоит идти. Мабрур и так не доволен, что ты с армянами дружишь, а ты на их пир и... - Дело только в этом? – перебил я друга. - Знаешь..., помолись сегодня. - Давуд. Я давно заметил за тобой странное поведение, что тебя беспокоит? Но Давуд мне ничего не ответил и, убрав мою руку со своего плеча, ушёл к парням. Ничего не поняв, я вернулся домой и, не успев зайти, прямо у порога меня встретил Мабрур. - Ахи, это правда? Ты сегодня улетаешь? - Нет. Решил завтра. Меня сегодня вечером на день рождения пригласили. - Кто? - Армяне, - улыбнулся я. – Так что сегодня погуляю с друзьями, завтра утром с детьми и женой к дяде пойдём, а ночью улетим. - Хорошо. Аллах услышал мои молитвы, - сказал брат, вздохнув полной грудью. Я улыбнулся ему и направился в спальню. Шема стояла у комода и складывала вещи в чемодан. Увидев, что я зашёл в комнату, она подошла ко мне и сказала: - Мик, я тут подумала, может, завтра полетим? - А что случилось? – спросил я с интересом. - Я сегодня плохой сон видела. И подумала, может это к плохой дороге? - Какой сон? - Я увидела себя в комнате, где висели фотографии наших детей. Я подошла к ним ближе, а фото были все поцарапаны. Тога я подошла к другой стене, на ней висела наша с тобой фотография. Когда я захотела к ней прикоснуться, она треснула. Потом стены дома затряслись и упали на меня. - Хм..., не переживай, я отменил наш полёт. Мы полетим завтра ночь. - Да, мне так спокойнее будет, - сказал жена, и продолжила складывать вещи в чемодан.

Глава 6. Сотрясение.

Улицы Бейрута укрыл прохладный вечер. Я стоял напротив зеркала и застегивал свои запонки на белоснежной рубашке. Жена постоянно поправляла мне брюки или волосы. Взяв в руки ароматное масло, я нанёс его на шею и на запястья рук. - Какой ты у меня красивый, - сказала Шема, поцеловав меня в щёку. - Нормально выгляжу? - Даже не спрашивай. Я на тебя смотрю, а у самой сердце вот-вот выскочит. Надеюсь, там не много женщин будет? - Шема, когда ты уже запомнишь? Кроме тебя мне никто не нужен. Поцеловав жену в губы, я надел свои часы на руку и направился к выходу. Жена ещё раз меня поцеловала и, отдав мне открытку с деньгами, попрощалась со мной. - Микдад уже ушёл? – спросила Янаби, подходя к Шеме и откусывая яблоко. - Да. Я так переживаю, - сказала Шема, облокотившись к стене и обняв себя за плечи. - Не переживай, не украдут твоего мужа, - засмеялась сестра. Дождавшись пока во двор вышел Давуд, я развёл перед ним руки в стороны и спросил его: - Ну, как я тебе? - Все армянки будут твои. - Нет, я серьёзно. - Мускус, ты всегда не в моём вкусе был, так что меня даже не спрашивай. Ударив друга в плечо, мы засмеялись и направились к Эдику. Наконец-то дойдя до двора, нашего армянского друга, мы услышали музыку и громкие разговоры людей, которые доносились из его двух этажного дома. Сказать честно, дом был не плохой. Высокие ворота, вокруг много кустов, а у входа стояло много машин. Скорее всего авто принадлежали гостям именинника. Пройдя к большим дверям и, не стучась зайдя в дом, первое, что я увидел – это огромную деревянную лестницу на второй этаж. Так же под ней стояло много людей, одетых в красивые вечерние платья и костюмы. Среди этой толпы незнакомцев, мы увидели Тарона, который, что-то тщательно разжёвывая, подбежал к нам и выкрикнул: - Кого я вижу? Давуд и Мирдяк! А мы как раз к столу шли. - Ты ещё не сел за стол, но уже ешь? – спросил я Тарона, смотря на толпу людей, которые тут же обернулись в нашу сторону. - Эй! – выкрикнул, подходящий к нам Эдик. – Что стоите у входа, проходите. Крепко обняв его, я и Давуд начали поздравлять друга, желая ему всё самого наилучшего. В этот момент по лестнице с визгом побежали дети. - Белла, Давид! Осторожнее, - раздался голос девушки, которая тоже спускалась по ступенькам. - Кстати, познакомьтесь. Моя жена и дети, - говорил Эдик, схватив за руку своего сына. - Красивые дети, - сказал я и поднял голову вверх, чтобы взглянуть на жену. На лестнице, в длинном чёрном платье, подобно хвосту русалки, стояла красивая девушка. Она остановилась на ступеньках и смотрела на меня. Я сразу же заметил её небольшой живот. Взглянув ей в глаза, я улыбнулся. На минуту мне показалось, что время застыло, а стук моего сердце стал слышен. Девушка напротив, постепенно сменила свою улыбку на удивлённое выражение лица. Стало тихо. Было так тихо, что я слышал, как в моих венах течёт кровь. Руки ослабли. Ноги стали мягкими и неподвижными. Голос пропал. Голоса людей превратились в глухой шум. Я не понимал, что с моим телом происходило, но то, что я вот-вот потеряю равновесие, я это чувствовал. Медленно повернув голову к Эдику, я видел, как он улыбался мне и очень растянутым и тяжёлым голосом говорил что-то, подвигая ко мне своего сына и дочь. Что он произносил, я не знаю, но я расслышал тонкий голос девушки.

- Кто э-т-о? – еле произнесла, она. - Это Давуд и Микдад. Спускайся, я вас познакомлю, - сказал Эдик и позвал, жестом руки, девушку спуститься. - Мик-да-а-а-д... - прошептала девушка и схватилась за перила, слегка присев. Эдик хотел подняться, но руки девушки стали такими слабыми, что она не удержалась и всем телом рухнула вниз. Гости ахнули. Все стали кричать и побежали к лестнице. Всё же, почти со второго этажа, упала беременная девушка. Я стоял как вкопанный. Сквозь гул в ушах, я услышал, как меня кто-то толкал в плечо и звал. - Микдад! Микдад, ты в порядке? Ахи! Не молчи! Повернувшись к напуганному Давуду, я медленно подвинул его в сторону и направился к лестнице. С корточек поднялся Эдик, держа на руках свою жену. Люди разбегались в стороны, помогая ему выбежать с женой на улицу. Я медленно схватился за перила и сел на ступеньки. Минута, две, три и..., и ко мне вернулся кислород. Я стал чётко слышать крики людей на улице. Из меня словно струёй вырвался голос. Я закричал, схватившись руками за голову. - О, Аллах.... Микдад! Микдад, ради Аллаха, успокойся, - говорил Давуд, присев напротив меня и держась за мои колени. Я продолжал орать. Это не была истерика. Это был шок, сотрясение, потеря рассудка. Я кричал не только от боли, но и от страха. От не понимая того, что сейчас было. Я схватился за сердце и начал задыхаться. Давуд не знал как себя вести. - А с этим что? – испуганно спросил, забежавший в комнату, Тарон. - Вот этого я и боялся, - сказал Давуд. – Надо его увезти отсюда. - Не трогайте меня! – закричал я, не прекращая задыхаться. Резко меня стало тошнить. Я схватился за живот и побежал во двор. Подойдя к дереву, я начал вырывать. Мои колени ослабли, и я потерял равновесие. Тишина. Медленно открывая глаза, я видел расплывчатое лицо, которое постепенно превращалось в физиономию Давуда. - Дав? – прошептал я. - Всё хорошо, ахи. Приходи в себя. - Где я? - Мы у тебя дома, в твоей спальне. Давуд приподнял подушку и помог мне сесть в постели ровно. - Что произошло? – спросил я, надавив рукой на лоб. – Как кружится голова. - Как тебе сказать? Произошло то, чего мы опасались больше всего. - Давуд, мне показалось, я видел.... Стоп. Мы были у Эдика? - Да. Ты видел его жену. - Она так похожа, на..., - сказал я и замолчал. - Она не похожа. Она и есть, Армин. Я смотрел на друга и не мог уместить в себе эту информацию. Открыв рот, я пытался наполнить лёгкие кислородом, которого мне не хватало. - Я не понимаю..., что происходит, Давуд? - Она жива, ахи. Извини, что скрыл от тебя это. Посмотрев, на виноватый вид друга, я улыбнулся. Мне резко стало смешно. - Что? Ха-ха-ха, ещё раз? - Ахи, не злись, я бы тебе раньше сказал, но нельзя было... Я ещё сильнее рассмеялся, закрывая рот рукой. Смотря на меня как на больного, Давуд сидел в полной растерянности. Он не знал, смеяться ему со мной или же уйти от греха подальше. Давуд протянул ко мне руку и попытался взять меня за плечо, но я ударил по его руке и, резко прекратив смеяться, сказал: - Где она? - Эдик отвёз её в больницу.

- А где все наши? Меня кто-то видел? - Только Мабрур. Твоя жена, а так же Янаби и дети у меня дома. Они в гости к моей жене пошли. - Как ты мог? – спросил я друга, пристально смотря ему в глаза. Давуд устало вздохнул и отвернулся. Я схватил его обеими руками за лицо и повернул к себе. - Нет, ты не отворачивайся. Смотри на меня и объясни мне, что может толкать людей на подлость? - Мик, ты сейчас неверно думаешь... - За какой мой грех? За то, что я любил? За то, что я хотел быть счастливым? Хотеть жить в любви и счастье – это плохо?! – выкрикнул я, заполняя глаза слезами и сжимая руками лицо друга. Давуд схватился за мои руки и, опустив их вниз, крепко сжал. - Не кричи. Ты не знаешь где правда, а где лож. Я не виноват в этом. - Что? Ты ведь знал, что она жива.... Знал, когда я ещё не был женат. Почему ты позволил мене жениться? Почему ты скрыл это? - Это не по моей воле было.... - А по чьей? Не говори только, что Аллах так желал.... Давуд замолчал. Деревянная дверь в комнату слегка приоткрылась, и в спальню вошёл Мабрур. Сев на кровать и посмотрев на Давуда, брат сказал: - Ты иди к себе. Я побуду с братом. Давуд с отвращением посмотрел на Мабрура и, поднявшись с места, ушёл. Я сидел как лишённый ума и органов. Таким опустошенным я себя ещё не ощущал. Медленно пытаясь встать с постели, я посмотрел на брата. - Я понимаю, какое это для тебя потрясение, но ты должен остаться дома. Завтра вы вылетаете, - говорил брат. - О каком вылете речь? Ты и капли не понимаешь того, что я сейчас ощущаю. - Ты должен собраться и вести себя адекватно. Взгляни на себя. Ощущение, что за пару часов ты тридцать килограмм сбросил. - Это Аллаху спасибо, что я не умер от увиденного, - сказал я брату и вышел в коридор. С трудом надев кеды, потому что руки и ноги были очень слабы, я открыл дверь и вышел во двор. Брат побежал за мной. - Микдад! Куда ты пойдёшь в таком виде? - Я иду за ней. Брат недовольно вздохнул и побежал к дядиной машине. Подъехав ко мне, брат просил меня сесть с ним.

- Я знаю в какой больнице она, садись. Доверившись словам Мабрура, я открыл дверь и сел на заднее сидение. Спустя пару минут, мы действительно оказались возле какой-то больницы. Я шёл молча, следуя за братом как зомби. С кем он говорил, о чём спрашивал, я слышал, но не понимал. Мы поднимались по серым ступенькам, проходя мимо бесконечных белых стен, которые иногда прерывали серые двери. Наконец-то остановившись, брат сказал мне: - Вон, сидят её родственники. Посмотрев на людей, которые сидели на лавке, я тут же узнал среди них Эдика. Подойдя к нему ближе, я схватил его за руку. - Микдад? Как ты себя чувствуешь? – спросил он, поднявшись с места. Глаза у Эдика были красные, явно заплаканные, но только Бог знает, как ужасно выглядел я. У меня не только глаза, а всё лицо напоминало утопленника. - Она жива? – спросил я. - Да, конечно. Но, ребёнка мы потеряли, - вздыхая, сказал Эдик. – Главное с Арминэ всё хорошо. - Извини меня... Эдик обнял меня и похлопал по спине. Вдруг я увидел мужчину. Он приблизился к нам и внимательно смотрел на меня. В его лице, я тут же стал узнавать старшего брата Армин. Того, кто ровно десять лет назад сказал, что его сестра умерла. Поставив руку на грудь Эдика, я осторожно толкнул его, медленно подвинув в сторону. - Ты-ы-ы..., - сказал я, подходя к Армену. – Ты помнишь меня? - Помню, - взволнованно произнёс парень. - Помнишь значит... - говорил я, приближаясь к Армену. В этот момент ко мне подошёл Мабрур. Брат потянул Армена за руку и, улыбнувшись нам, вместе с ним отошёл в сторону, чтобы о чём-то поговорить. Я не стал вмешиваться, а может я просто был и не в состоянии это сделать. Увидев, что Эдик куда-то ушёл с доктором, я развернулся к двери в палату Армин и, открыв её, вошёл. В комнате, бежевого цвета, на койка, укрытая бело-сиреневым одеялом, лежала девушка. Бледная, хрупкая с густыми, чёрными, локонами на голове. Осторожно подойдя к ней и потянув под себя стоящую рядом табуретку, я сел напротив Армин и взял её за руку. Сколько я об этом мечтал.... Сколько ждал такой минуты. Я верил, умолял, чтобы Бог подарил мне такое чудо. Пусть столько лет я ждал, не терял надежды, зато теперь любовь свою обнял и могу любить как прежде. Прикоснувшись к коже лица Армин, я водил пальцами по её лбу, носу, губам. Осторожно приспустив одеяло, я приблизился к её длинной шее и начал вдыхать аромат её тела. Она не только нравилась мне внешне и характером, она и сводила с ума ароматом своей кожи. Поцеловав её в шею, я погладил рукою её блестящие волосы. Внимательно рассматривая каждый изгиб на её лице, я ещё раз нагнулся к ней и, поцеловав её сухие губы, уткнулся носом к её уху и шептал: - Сколько же я ждал этого. Аллаху только известно, сколько ночей я умолял Его отпустить твои грехи и подарить тебе Рай. Я не избегал аварий, не избегал опасности, надеясь сократить свою жизнь и быстрее попасть к тебе. Никто не знает, как каждый день я засыпал и просыпался, произнося только твоё имя. Никому не понять, как опустело моё сердце. Армин зашевелилась. Я приподнял голову и, крепко сжимая её руку, смотрел, как она постепенно открывала свои глаза. О Аллах, за что ты так влюблённых страдать заставляешь? Зачем наши чувства испытаниям подвергаешь? Почему нельзя позволить любящим вместе быть? Ты даришь самые прекрасные чувства нам, взамен отнимая шанс этими чувствами жить. - Микда-а-д... - еле, прошептала Армин. - Да, - сказал я, прослезившись и уткнувшись лицом в её волосы. - Как? Ты жив? - Жив.... Как и ты. - Где же ты был...? – спрашивала Армин, медленно подняв руку и поднеся к моему лицу. - Если бы я знал, что ты жива, я бы улетел? Я бы жил где-то без тебя? - Как же так вышло? – спросила Армин, смотря на меня своими большими глазами и гладя по щеке. - Не знаю... - сказал я и, нагнувшись к губам Армин, нежно поцеловал её. Дверь в палату приоткрылась, и вошёл Мабрур. Увидев, что я целую девушку брат пришёл в ужас и тут же подбежал ко мне. - Микдад! Немедленно уходим! - Что? Я не уйду, - ответил я, поднявшись с места. - Очнись! Тут её семья, ты что!!! Головы лишиться хочешь?! Ради Аллаха! Немедленно уходим! Посмотрев на Армин, которая выглядела слабо, я подошёл к ней и, взяв её руку, сказал: - Я сейчас уеду, но я вернусь за тобой. - Микдад, я не... - Я заберу тебя, - перебив Армин, сказал я и, поцеловав её руку, вместе с братом ушёл. Выйдя из палаты, я увидел Армена, который нервно охранял дверь. Брат на него внимательно посмотрел и пошёл вперёд, я же не смог пройти мимо. То ли из-за Армин, то ли силы вернулись, но я подобно зверю подошёл к нему и, схватив за ворот, выкрикнул: - Умерла значит! Ты же родной брат! Как ты мог?! - Микдад! – выкрикнул Мабрур, схватив меня за плечи и оттащив от Армена. – Не трогай его, пошли! Нам надо уходить!

Я, конечно же, ушёл, так как брат силой меня увёл оттуда и посадил в машину. Вернувшись домой в коридоре нас с криками встретили дети. Не обратив на них внимания, я подвинул их в сторону и направился к ванной, чтобы принять душ. - Уже вернулись, - сказал Мабрур, кинув связку ключей на тумбочку. - Да. Мы столько там болтали, - радостно говорила Янаби, поглаживая рукою свой живот. - Очень рад за вас. Янаби, пошли со мной, надо поговорить, - недовольно сказал Мабрур и направился к себе в комнату. Сестра с испугом взглянула на Шему и, пожав плечами, побежала за мужем. Искупавшись в холодной воде, я накинул на себя белый халат и, сложив одежду, вышел из душа. Зайдя к себе в спальню, где на кровати сидела Шема, я открыл комод и поставил туда свои штаны и рубашку. - Микдад? Что-то случилось? – подойдя ко мне, спросила Шема. - Нет. - Просто, Мабрур так позвал Янаби и... Я не поворачивался к жене и, занятый своими мыслями, складывал вещи. - Мик? – спросила Шема. - Что? - А как прошло день рождения? Не расскажешь? - Всё отлично, - сказал я и вышел из спальни. Зайдя на кухню, я увидел Бурхана, который стоял напротив холодильника и пил воду. Посмотрев на сына, я присел на корточки и расправил руки в стороны. Бурхан тут же поставил стакан на столешницу и прибежал в мои объятья. Шема тихонько вошла на кухню и, стоя за моей спиной, смотрела на нас. - Я сегодня играл с Иманом, - сказал сын, поправив мне чёлку. – Ещё, мама сказала, что вы улетает. Это правда? Ты оставишь нас тут? - Никогда, я вас не оставлю. Я улечу с тобой и Саидом. - Дети полетят с нами? – перебила нас Шема. Крепко поцеловав Бурхана в щёку, я поднялся и повернулся к жене. - Бурхан, иди в зал, - сказал я, смотря на жену. Сын выбежал, а Шема подошла ко мне ближе и, смотря мне в глаза, пыталась улыбнуться. - Ты какой-то обеспокоенный. Что-то случилось? - Ты сто раз теперь будешь спрашивать? - Я просто хочу узнать, что беспокоит моего мужчину.

- Ты беспокоишь. - Я? А что я сделала? – удивилась Шема. - Задаёшь слишком много вопросов! Жена замолчала. Понимая, что я не в настроении, чтобы с ней общаться, она подошла ко мне ближе и обняла меня за талию. - Хорошо. Прости. - Иди, уложи детей. - Хорошо, - прошептала Шема и, поцеловав меня в грудь, ушла. Я подошёл к столешнице и взял прозрачный стакан с водой. Покрутив его немного в руке, я выпил и развернулся. Напротив меня стоял Мабрур, а двери на кухню были закрыты. - Микдад, - недовольно сказал брат. – Я прекрасно понимаю, что сейчас с тобой происходит, но на минуту спустись с небес вниз. - Как видишь, я и Армин для всех как с Рая вернулись. - Не иронизируй. У неё семья, у тебя семья. На что вы рассчитываете? Микдад, я прошу тебя, что угодно, но улети завтра с женой и детьми в Эмираты. - Нет. - Микдад! Вы уже ничего не измените. - Я ждал этого почти десять лет, а ты просишь меня встать и уехать? - Хорошо. Допустим..., а что ты делать намерен? - Я что-нибудь решу. - Ты ничего не решишь, кроме того, что разрушишь и себе и ей семью. - Мы с ней решим, ахи. Вначале, я убью Армена. Потом плюну в лицо Давуду. - Давуда за что? – спросил брат, опустив взгляд вниз. - За что? Он знал правду! Знал и скрыл от меня. Это друг? - Он не виноват... - Я виноват? Я бы никогда так с ним не поступил. - Это я попросил, - сказал Мабрур и посмотрел мне в глаза. - Что ты попросил? - Это была идея Армена. Он сказал своей сестре, что ты умер. Тогда, меня взяла гордость, и я сказал ему, что для нас теперь и его сестра мертва...

Я растерянно смотрел на Мабрура. Предательство от друга ещё можно допустить, но от родного брата.... - Что ты говоришь? – спросил я, подойдя к брату и схватив его за плечи. - Что я должен был сделать? Они ненавидят, ни нашу веру, ни нас, а тебя в особенности. Что я должен был сделать? - Ты меня похоронил? Ты, видел мои страдания и молчал? - Прости.... Я старался сделать как лучше для тебя. Смотря на брата, я начал улыбаться. Мне казалось, что я действительно сходил с ума. « Что же за жизнь пошла такая? Друзья врут, родные предают. Кому верить? С кем говорить? Те, кто советом помогли, вмиг чужими стали. Те, кто родным называли, вмиг свои слова обратно взяли. Мы в людях видим эгоистов, осуждая их в лицо, но то, что сердца наши не чисты, мы давно не признаём». Я отпустил плечи брата и отошёл в сторону. - Чего ты хочешь? – спросил я Мабрура, надавив руками на стол. - Можешь плюнуть на меня, забыть, но только возьми жену и детей и улети с ними. Вернитесь домой. - Предательство забыть не каждый может. Я прощу, я отпущу и тебя забуду, но твой поступок – никогда. Я его не пойму и не забуду. - Я смирюсь с этим, но улети завтра с женой, больше ничего не прошу. Ничего не ответив брату, я подошёл к дверям и, с шумом раскрыв их, направился в спальню. Сняв халат и швырнув его на стул, я отодвинул одеяло и лёг в кровать. Шема повернулась ко мне и тихо спросила: - Ты хоть скажи мне, стоит завтра вещи складывать? - Если хочешь, можешь улететь домой. - Одна? - Да. Я пока с детьми и с дядей буду. Шема поднялась и, включив ночник, который стоял на маленькой тумбочке, спросила: - Что это значит? Ты меня одну отпускаешь? - Да, а что? - Микдад, что происходит? Мы как приехали сюда, я не могу понять твоего поведения. То ты говоришь, что хочешь быть со мной и устал от всех, а сейчас ты пытаешься избавиться от меня. Я хочу знать, что происходит с тобой? - Я устал и хочу спать. Завтра поговорим, - сказал я и отвернулся от жены. - Мы поговорим сейчас.

Приподнявшись с места, я посмотрел на Шему и спросил: - Что ты сказала? - Мы говорим сейчас или я уйду! Я поднялся с места и, подойдя к двери, открыл её и крикнул: - Выходи. - Микдад... - Быстро! Жена, недовольно схватила свою подушку и вышла из комнаты. Я закрыл за ней дверь и лёг спать. Наутро все встали на молитву. Я так же сидел в зале со всеми и произносил слова молитвы. Поставив ладони на лицо, я зажал глаза руками и думал. В этот момент, брат хлопнул меня по плечу и сказал: - Пошли кушать. - Я не буду есть. - Ты решил и в еде капризы устроить? - Ты не оставишь меня? – недовольно взглянул я на брата. – Ты и так за меня всю мою жизнь решил и устроил, дай я теперь сам всё решать буду. Мабрур покачал головой и вышел из комнаты. Я так же пошёл в коридор и обулся. - Бурхан, Саид, одевайтесь, - крикнул я детям. Из кухни выбежала Шема, испуганно смотря на меня, она спросила: - Куда ты собираешься идти? Куда ты детей уводишь? - Мы идём дядю навестить. - Дядю? Возьми меня с собой. Я тоже хочу его увидеть. - Я иду с детьми. - Микдад, пожалуйста, - выкрикнула жена дрожащим голосом. Заметив, что на меня смотрел Бурхан, я улыбнулся ему и сказал Шеме: - Хорошо, ты тоже одевайся. Жена тут же побежала в спальню переодеться, а я с детьми вышел во двор. Надев чёрное платье с чёрной вуалью на голове, Шема побежала по коридору, как вдруг её поймал за локоть Мабрур и, потянув к себе, сказал: - Помни, твой козырь, только твои дети. - Ты тоже мне не хочешь сказать, что тут происходит?

- Просто мы с ним снова разругались и он тяжело переносит. Микдад всегда был ранимым и слабым в плане эмоций, нежели я. - Ясно.... А я-то уже было поверила, что у него девушка тут появилась. Мабрур растерялся. Что-то промычав себе под нос, он посмотрел на Шему. Жена улыбнулась ему и, кивнув головой, вышла на улицу. Поймав такси, я с семьёй приехал к больнице. Зайдя в комнату к дяде, я увидел, как он сидел на диване и вместе с женой пили чай и громко смеялись. - Ооо, кто пришли? – весело спросил дядя, встав с места и обняв, подбежавших к нему внуков. - Как Вы себя чувствуете? – спросил я, сев за стол. - Я себя отлично чувствую, но домой не хочу. Нам давно с женой так весело не было – смеялся дядя и целовал щёки Саида. - Янаби мне сказала, что вы сегодня улететь собираетесь, - говорила тётя, обняв Бурхана. - Собирались, но я передумал. У меня тут кое-какие дела появились, пока не решу их не могу улететь. Лучше расскажите, какие анализы и что говорят врачи? Слушая, как тётя и дядя явно были довольны результатами анализов и здоровьем дяди, я не заметил как, пролетело время. Встав с места, я пожал дяде руку и сказа: - Ладно, мне надо по делам идти, Шема и дети останутся с вами. Мира вам, поправляйтесь. - И тебе мира, сынок, - с улыбкой говорил дядя. Посмотрев на жену, которая сверлила меня взглядом, я быстрым шагом вышел из комнаты. - Тётя, Лея... - сказала Шема. - Да? - Вы не против, если я детей вам оставлю? Мне нужно кое-что купить. - Конечно, дорогая. Жена тут же выбежала из палаты и, закрывая вуалью свои нос и губы, направилась за мной. Я шёл вдоль дороги. Перебежав улицу, я увидел тот самый госпиталь, где находилась Армин. Поднявшись на третий этаж, к её палате, у входа я увидел Арсена и Эдика. Мужчины сидели на лавке и о чём-то говорили. Подойдя к ним, я поздоровался: - Мира вам. - Ох, Микдад? Какими судьбами? – спросил Эдик, поднявшись с места и пожав мне руку. - Хотел тебя навестить, но мне сказали, что ты тут. Как она? - Уже лучше, спасибо. Пару дней сказали полежать под капельницей и её выпишут. Вдруг у Эдика зазвонил телефон и, отойдя в сторону, чтобы не мешать нам, он ответил на звонок. Я повернулся к Арсену и сказал: - Ты ведь поможешь мне?

- Мик, ты хоть понимаешь, какой грех на душу берёшь? - Почему все думают о том, как плохо поступаю я, но никто не хочет видеть, как ужасно поступили со мной?! - Я понимаю, как тебе сейчас обидно, но... - Нет! Меня никто не понимает и вряд ли поймёт. Отвлеки Эдика, я зайду к ней. - Я не могу. - Почему? - Слушай, это его жена у них двое детей. Это абсурд. - Я просто, прошу отвлечь его. Я не собираюсь трогать его жену или ещё что-то. - Только поговоришь с ней и всё? - И всё. Арсен посмотрел по сторонам, а потом пошёл к Эдику. Я сел на лавку и смотрел, как Арсен что-то сказал Эдику на ухо, а потом крикнул мне: - Мы сейчас сигареты возьмём и вернёмся. - Да, конечно... Я вас тут подожду, - ответил я и ждал, пока они уйдут. Дождавшись пока они свернули за угол, я тут же подбежал к двери и, тихонько открыв её, вошёл. В комнате было тихо. Даже с открытой форточкой, в комнате всё равно было довольно тихо. Подойдя к кровати Армин, я погладил её по голове и, взяв её за руку, начал целовать её ладонь. Армин медленно открыла глаза и, улыбнувшись мне, сказала: - Просыпаться бы так каждое утро. - Только пожелай и это так и будет. - А где Эдик? - Он пошёл за сигаретами. - Что мы будем делать? – спросила Армин, слегка приподнявшись. - Ты меня любишь? - Я тебя любила, даже когда ты был мёртвым. - Тогда сбежим. Я тебя увезу в Эмираты и будем жить там. - Но.... У меня муж и дети. Я не могу их бросить и убежать. - Да, знаю. Ты подашь на развод. - Микдад, - сказала Армин, сжав мою руку. – Я не могу. Мой муж слишком любит меня. У меня даже причин нет, чтобы разводится с ним. Да и как я разрушу свою семью?

- У меня тоже есть жена и дети, и у меня тоже нет повода, чтобы бросить жену, но у меня есть причина, из-за которой я её смогу бросить. - А дети? Муж мне в жизни их не отдаст. - И как быть? - Я не знаю.... Уже ничего ни сделать, Мик. Мы свили свои гнёзда и рушить их - это большой грех. Я отпустил руку Армин и подошёл к окну. В душе я злился на неё, но умом понимал, что она права. Мы не в том возрасте, чтобы легкомысленно вести себя. Да и наши национальные понятия, не допускают подобные выходки. Я поставил руки на подоконник и ударил лбом по стеклу. - Столько лет мечтать тебя увидеть, чтобы в итоге быть в полном тупике. В чем же тогда наша любовь, если ради неё мы не способны рисковать? - Рискнуть детьми? Я перенесла боли, и мучения пока родила их, чтобы сейчас бросить их и бежать с мужчиной? Может, не будь у меня детей, я бы ещё нашла повод, чтобы уйти от мужа, я всё же не по любви вышла, а по решению отца. Я бы рискнула, я бы сбежала. Но, дети... - Сбегай с ними. - Что? - Скажи, что выйдешь с ними гулять. Я буду вас ждать. Соберёшь все нужные документы и вылетим. Я ты и наши дети. - А Эдик? - Эдик не маленький, переживёт. - А, что насчёт твоей жены? - Её я так же оставлю. Заберу детей, и мы все убежим. У меня есть и дом, и работа, и хорошие деньги. Всё, чего мне не хватает в жизни – это тебя. Я смотрел на растерянную Армин. Было заметно, что ей и хотелось уйти со мной, но она боялась..., боялась неизвестности, боялась, что всё задуманное сорвётся. Я подошёл к ней и, нежно проведя рукой по её щеке, сказал: - У нас есть день, чтобы подумать. И если у нас любовь и всё, что мы когда-то друг к другу чувствовали было не игрой, то мы построим своё собственное счастье. Больше ничего не сказав, я развернулся и вышел. Пройдя по коридору, я спустился по лестнице вниз и направился домой. Я даже не заметил свою жену, которая стояла в коридоре и дожидалась пока я уйду. Снимая вуаль со своего лица, Шема открыла дверь в палату Армин и зашла к ней. - Мархаба, - сказала Шема, подойдя к кровати. - Мархаба, - с удивлением ответила Армин и поправила свои волосы, убрав их за плечи. – Вы ко мне? - Да. Я – Шема. Ты, наверное, не знаешь. Я жена Микдада.

- Очень приятно. Конечно же знаю. Микдад часто про Вас рассказывает, - с улыбкой сказала Армин. - А почему ты тут? Болеешь? - Я недавно потеряла ребёнка. Была операция. - Ммм, смотрю, ты сильно опечалена. - Не судите по обложке. Внутри я страдаю, а внешне я всегда была сильной личностью. - Да, силы в тебе много, раз чужих мужчин отбить пытаешься, - грубо сказала Шема и села на кровать к Армин. – Это у христианских женщин в крови? Быть такими бесстыжими, и унижать своих мужчин? - Равносильно, как и мусульманских мужчины, которые ради христианок, готовы унижать своих жён. Если ты пришла, чтобы оскорблять меня, то это глупо. Твои оскорбления ничего не изменят. - Я не пришла тебя оскорблять, - сказала Шема, погладив ладонями свои колени. – Я лишь пришла попросить тебя, оставить моего мужа в покое. Я его жена, у нас двое детей, зачем ты портишь это? - Он полюбил меня до того, как появилась ты и твои дети. В чём моя вина? Виноваты только наши братья. Мой брат и его, которые нам счастье испортили, а сейчас поставили перед выбором. У меня тоже есть муж и тоже двое детей, а третьего, я уже потеряла. Мне сейчас легко? - Как мать я тебе соболезную, но как женщина, я тебя не понимаю. Как ты можешь так унизить своего мужа? - Прекрати так говорить! Я своего мужа, ещё ни чем не унижала. Это не я к Микдаду хожу, это ни я Микдаду о побеге говорю! – выкрикнула Армин и резко замолчала. - Побеге? Вы собрались бежать? - Может быть. - Вот значит как? А если я сейчас это твоему мужу расскажу? А если я сейчас и твою жизнь испорчу? - Уйди пожалуйста, мне и так плохо. В этот момент в палату вошли Эдик и Арсен. Шема тут же поднялась с места и, улыбнувшись им, поздоровалась: - Мира вам. Я жена Микдада, он сказал, что Вашей жене плохо, вот я и пришла навестить её, - говорила Шема, смотря то на Эдика, то на Арсена, не понимая, кто из них муж. - Спасибо тебе, это приятно. Слава Богу, моей жене уже хорошо, - сказал Эдик и подошёл к Армин. Шема улыбнулась ему и его жене, после чего вышла из комнаты. Арсен побежал за ней и, схватив за локоть, развернул к себе. - Микдад знает, что ты тут? – ухмыльнувшись, поинтересовался Арсен. - Отпусти меня! Что за дерзость?!

- Не думаю, что твой муж сильно расстроился бы, узнав, что тебя за руки хватают, - довольно говорил Арсен. Шема со всей силы ударила Арсена по лицу и, отдёрнув свою руку, убежала. Я же шёл по нашему двору и увидел Давуда со своими детьми. Крепко обнимая Имана, он смотрел как двое его детей, резвились в песочнице. Подойдя к другу, я тут же взял на руки его ребёнка и поцеловал в щёку. - Ты у дяди был? – спросил Давуд. - Да. Потом к Армин пошёл. Мабрур мне всё рассказал. Я знаю, что это он тебя просил не говорить мне. - Ты прости.... Я желал и желаю тебе только добра. - Верю, поэтому я только тебе могу доверять. Я решил сбежать с Армин и детьми. - Что?! – выкрикнул Давуд, внимательно посмотрев на меня. – Как сбежать? А жена твоя? - Оставлю тут и всё. - Ты с ума сошёл? Микдад, так нельзя делать. - А что мне делать? – спросил я, поцеловав руку ребёнка. - Будь со своей семьёй, а она пусть любовницей будет. - Она не будет изменять мужу, это не в её понятиях. Да и я не хочу любовницу, я хочу жену. - Дурдом. И когда ты это всё планируешь? - Я ей дал день на размышление, а послезавтра решим всё. В этот момент, я увидел жену и своих детей. Шема ничего мне не говоря, зашла в дом, а дети побежали к песочнице, чтобы поиграть с детьми Давуда. - А твои сыновья? Они же захотят к матери, - продолжил Давуд. - Отвыкнут. - Хм.... Твой брат тоже так рассуждал в совоё время, что ты отвыкнешь. У меня зазвонил телефон. Отдав ребёнка Давуду, я ответил на вызов: - Да, слушаю. - Какад, ты в больнице был? – навеселе спрашивал Тарон. - Я – Микдад. Да, заходил Эдика проведать. Это он тебе сказал? - Нет, я просто жену твою увидел. Хотел и тебя увидеть. - Жену? – удивлённо спросил я. Давуд кивнул мне, словно спрашивая, что случилось. - Ну, да. Она из больницы выходила. А ты не с ней был?

- Ммм.... С ней, мы вместе навещали. Тарон, я тебе чуть позже позвоню, хорошо? - Да, конечно. До связи. - До связи, ахи, - сказал я и, медленно убрав телефон от уха, спрятал его в карман. - Что случилось? – спросил Давуд. - Жена следила за мной.... - Не вздумай на ней срываться, держи себя в руках, - говорил Давуд, потерев правой рукой моё плечо. Я друга уже не слушал и направился домой. Разувшись в коридоре, я вошёл в зал. Шема сидела на диване и, закрыв рот рукой, плакала. - Где Мабрур и Янаби? – спросил я, садясь возле жены. - Они у дяди, - ответила Шема и, не смотря на меня, вытерла пальцами свои глаза. - А ты где была? - Тоже у дяди. Я взял жену за подбородок и развернул к себе лицом. Посмотрев в её покрасневшие глаза, из которых без остановки стекали слёзы, я переспросил: - Ты где была? Шема сжала свои губы и опустила свой взгляд. Я резко, кончиками пальцев, шлёпнул её по губам. Жена выставила руку вперёд, пытаясь закрыть своё лицо, чтобы я не ударил её. - Убери руку, Шема. - Не бей меня, - заплаканным голосом сказала жена. - Руку убери и отвечай мне на вопрос. - Я у дяди была, - ответила жена, держа ладонь напротив своего лица, чтобы я вдруг не ударил. Спокойно взяв её ладонь в руку, я её завернул ей за спину, а второй рукой ударил её по губам. Шема закричала и заплакала в голос. Пытаясь нагнутся, она убирала от меня голову в сторону, чтобы я не смог её бить. Но я выкручивал ей руку, из-за боли которой, Шема выпрямлялась и с новой силой получала от меня удары по лицу. - Кто тебе разрешил себя так вести? Как ты смеешь следить за мной? – выкрикнул я, толкнув жену в плечо. Шема сползла на пол и закрыла руками лицо, заглушая комнату своим рёвом. Её плачь, только больше меня раздражал. Присев напротив неё, я схватился за её косынку, крепко сжав вместе с волосами, и крикнул: - Заткнись! Не надо сейчас строить из себя жертву!

- А я не жертва разве?! – закричала жена. – Изменяешь мне и хочешь, чтобы я вела себя спокойно? - Кто тебе изменяет? Я за девять лет нашего брака изменил тебе? Хоть раз посмотрел на другую? - Но, сейчас же ты ходишь к другой! – не прекращая плакать, выкрикивала жена. Отпустив руку и дав ей сильный подзатыльник, я встал с места и сказал: - Это уже тебя не касается. Ты не имела никакого права следить за мной и выяснять, куда и зачем я хожу. - Микдад! – закричала Шема и, поднявшись с места, подбежала ко мне. – Не бросай меня, Микдад! - Прекрати, Шема! – говорил я, пытаясь оттолкнуть жену. Но Шема хваталась руками, то за мой ворот, то за грудь, пытаясь докричаться до меня. - Умоляю! Одумайся! Это всё временное влечение, ты потом будешь жалеть, что разрушил своими руками нашу семью! - Отпусти меня, Шема! – выкрикнул я, пытаясь оторвать от себя её цепкие руки. В этот момент в комнату вошёл Бурхан. Ничего не понимая, он вытягивал шею, чтобы посмотреть, что мы делаем. Я моментально обнял жену, прижав её лицо к своей груди и, улыбнувшись сыну, спросил его: - Что такое? - Я воды пришёл взять. А что с мамой? Она плачет? - Нет, ты что. Просто расстроилась из-за дяди, - сказал я, всё крепче прижимая к себе голову жены. Бурхан подошёл к нам и, потянув за юбку маму, пытался посмотреть на её лицо. Шема, отодвинулась от меня и, вытирая рукой глаза, улыбнулась сыну. - Всё хорошо сынок, иди играйся. - А что, дядя умер? – продолжал Бурхан. - Нет-нет, всё хорошо. Ты иди, не оставляй брата одного. - Хорошо, мама, - сказал Бурхан и, отпустив юбку матери, побежал во двор. Я отошёл от жены и сел на диван. Поставив локти на колени, а ладонями закрыв глаза, я пытался собраться с мыслями. Шема стояла ко мне спиной и старалась успокоиться, дрожащей рукой, протирая свои губы. Развернувшись ко мне, она тихонько подошла и села рядом. - Пожалуйста.... Не разрушай нашу семью. Не лишай меня счастья. Моё счастье в тебе и наших детях, за какой мой грех, ты хочешь меня лишить этого? - Я тоже имею права на счастье, - сказал я, убрав руки от лица. - Неужели со мной ты таким несчастным был? Посмотрев на жену, я ничего ей не ответил и, встав с места, ушёл из дома.

Глава 7. Решение.

Гуляя по шумным улицам Бейрута, я остановился напротив мечети. Стоя у входа, я задумался обо всё, что со мной за эти дни происходило. - Никогда не думай, если встал возле мечети, всегда надо заходить, - сказал мужчина. Обернувшись, я увидел муллу. Приятный мужчина лет сорока, с красиво стриженой бородой улыбнулся и протянул руку вперёд, словно приглашая меня зайти. - Нет, я просто гуляю.... - Я же вижу, что ты озадачен чем-то. Никто не даст ответа на вопрос лучше, чем тишина в стенах мечети. - Тишина ответит? – с улыбкой посмотрел я на муллу. - Тишина – позволяет услышать то, о чём твоя душа давно знает, но молчит. Она позволит тебе понять то, о чём ты и догадаться не мог. В молчании обретёшь выгоду, а в тишине мудрость. Помни это, - сказал мулла и пошёл к мечети. Я долго не думая, последовал за ним. Прохлада и приятная сырость тут же дали о себе знать. От стен мечети всегда исходит успокаивающий холод, а внутри слышен шёпот молитв. Стоя возле золотистой раковины, я держал ладони под струёй холодной воды и начал умываться. Оставив обувь у входа, я босиком шёл по ковру и остановился. Прижавшись всем телом к холодной колонне, украшенной арабскими надписями, сидел мужчина и чуть не в голос рыдая, хватался руками за волосы на голове и пытался их вырвать. Я посмотрел по сторонам и заметил, что все были заняты свой молитвой. Подойдя к страдающему мужчине, я поднял с ковра его белую тюбетейку и, протянув её к нему, спросил: - Ас-саляму Алейкум. У Вас всё хорошо? - Жену убили! – кричал, заливаясь слезами, мужчина. Я на минуту растерялся. Мне стало его безумно жаль. Видя его смуглую кожу, покрытую бесконечными морщинами и убитые горем глаза, я сел на колени и обнял мужчину. - Аллах, да не оставит Вас. - Жену! Детей! Всех моих родных убили! – кричал мужчина, уткнувшись мне в плечо и громко плача. Он плакал с такой болью, что у меня у самого пошли слёзы. Поглаживая его по спине, я старался успокоить человека. - Не плачьте, Всевышний позволил Вам жить, а значит...

- Зачем?! Зачем мне жить?! Как я буду жить, без любимой жены и четырёх детей? – говорил мужчина, отпустив меня и коснувшись лицом ковра. – Наше тело умирает, когда умираем мы, но душа наша погибает, когда умирают тела родных. К нам подошёл мулла и сказал: - Идёмте, пусть он побудет один. - Да, конечно... - тихо сказал я и поднялся с места. Внимательно смотря, как мужчина лежал на полу и водил ладонями по ковру, иногда сжимая кулаки, я поспешил к выходу. Надев свои тапки, я вышел из мечети и встал напротив входа, пытаясь дышать свежим воздухом. - Вы даже не помолились, - сказал мулла. - Вы? Вы за мной следите? - Ты привлекаешь внимание. Ты не отсюда? - Я из Эмират. - Заметно, - сказал мулла и посмотрел на небо. – Он потерял семью. Это очень страшно.... Жаль, что есть и те, кто, имея хорошую семью, не стремятся её сохранить. Я посмотрел на муллу, который поправил ворот своей тёмно-зелёной рубашки и направился в мечеть. - Каждый должен создать свою семью с тем, кого любит. Так и Пророк велел, - крикнул я в спину, уходящему мулле. Мужчина обернулся и с улыбкой сказа: - Если у тебя уже есть жена и дети, то это и есть те, ради кого ты должен жить, любить и умереть. Иного, Пророк нам не велел. Мира тебе. - И Вам мира, - сказал я и ушёл. Проведя весь вечер на улицах Бейрута, я направился к себе. Дома уже были расстелены кровати, дети лежали в зале на диване, а брат с женой в своей спальне. Проходя мимо кухни, я увидел жену. Посмотрев на меня, Шема встала из-за стола и, молча, чего-то ждала. Смотря в её опухшие от слёз глаза, я ничего не сказал и пошёл в спальню. Не успев зайти в комнату, меня позвал Мабрур. - Где ты был? - Я должен отчитываться перед тобой? – спросил я брата, подойдя к кровати и убрав покрывало. - Что ты решил? Ты улетишь в Эмираты с семьёй? - Завтра я тебе скажу точный ответ. - Ты меня не простишь? – спросил брат, закрыв дверь в спальне.

- Когда кричишь, что человек - зло, не забывай, что ты таким же злом родился. После тебя, я не знаю, кому верить и доверять. - Микдад, я сделал всё, чтобы ты был счастлив. Подумай хорошенько ещё раз, стоит ли эта женщина того, чтобы ты уничтожил свою жену и детей? Ладно, Шему ты не любишь, но, как же мальчики? Мать нужна всем! Я взрослый мужчина, у меня уже своя жена и дети, но не дай Аллах выбор встанет между Янаби и моей матерью, я оставлю жену, но не оставлю мать. Что сейчас делаешь ты? Ты отнимаешь у сыновей их мать и хочешь подсунуть им другую? Ещё и не своей нации и религии? Ты сейчас просто пошёл на принципы. Ты хочешь кинуть вызов, мне, жене, друзьям, пытаешься показать, что ты будешь с той, с кем всю жизнь быть мечтал. - Я детей Шеме не оставлю, но и с женой жить я не хочу. Я тоже имею права на счастье, на свой личный выбор. - Тогда скажи это своим сыновьям. Скажи, что твоё счастье тебе важнее, чем их. - А ты себя вини в этом, - сказал я, подойдя впритык к брату. – Ты, умертвил мою любовь. Ты разрушил моё счастье и сейчас, ты хочешь меня заставить передумать? Когда я могу вернуть то, что когда-то потерял? - Мик.... Но, не успев договорить, дверь в спальню с грохотом раскрылась и в комнату ворвалась Янаби. Увидев, что сестра тряслась как напуганный заяц и была готова потерять сознание, Мабрур тут же схватил её за плечи и начал трясти. - Что!!! Что такое, Янаби?! – крикнул брат, пытаясь привести бледную жену в чувства. - В ванную, в ванную идите, - еле слышно, произнесла Янаби и, держась за живот, подошла к кровати. Я и брат пулей полетели к ванной комнате. Раскрыв дверь, мы увидели Шему, которая висела над ванной и слегка дёргала ногами. На стене, между кафельных плит, был вбит длинный гвоздь. Жена обмотала на нём ремень от халата и, затянув его как можно туже вокруг шеи, повесилась. Мабрур запрыгнул в ванну и пытался развязать ремень с шеи Шемы. Я так же полез в ванную и, схватив жену за ноги, поднял её вверх. - Аллах! Аллах!!! Что ты делаешь, Шема?! – кричал брат, нервно пытаясь снять петлю с шеи. Я услышал, что двери зала раскрылись и вышли дети. - Мабрур, держи её! Я дверь закрою! – выкрикнул я, вынув одну ногу из ванны. Брат схватил Шему под грудь и поднимал выше. Я быстренько захлопнул дверь на щеколду. Отодвинув клеёнчатую штору, я залез на ванную и быстро распутывал длинный ремень, замотанный через трубу на гвозде. Наконец-то распустив ремень, Мабрур с Шемой на руках спустился вниз. Я открыл дверь и, взяв жену из рук брата, побежал с ней в спальню. В коридоре нас увидели дети. Бурхан и Саид тут же побежали за мной. Мабрур схватил их за руки и отвёл в зал. Я кинул жену на кровать, быстро развязывая узел на её шее. - Она жива?! – в ужасе спрашивала Янаби.

- Жива она, жива. Иди бегом завари из трав успокоительное и принеси. - Хорошо, - сказала сестра и выбежала из спальни. - Что же ты делаешь, Шема?! – говорил я, распутав ремень и отбросив в сторону. Жена кашляла, пытаясь дышать. Я приподнял Шему и подвёл к открытому окну. Пытаясь собрать воздух в лёгких, цвет лица Шемы менялся подобно хамелеону. Она была красная, как томат, а глаза казались опухшими. - Зачем вы спасли меня, - сквозь рвотное рычание, спросила жена. - Потом поговорим. Старайся дышать, - говорил я, гладя Шему по спине. Колени жены подкосились и она упала. Я естественно её тут же схватил и осторожно положил на постель. В спальню вошла Янаби с прозрачным стаканом в руках. Я приподнял подушку и постарался ровно усадить Шему. - На, выпей, - сказала Янаби, протянув к ней стакан с каким-то чайным раствором, в котором кружились травяные листья. Но, не дожидаясь пока жена возьмёт чашку, я сам выхватил стакан из рук сестры и поднёс к губам Шемы, чтобы она выпила. - Ты иди, Янаби. Оставьте нас. - Хорошо. Маленькими глотками, а так же скорчив лицо, Шема еле выпила раствор, оставив пол стакана полным. - Допей. До конца пей. - Не хочу. Почему ты спас меня? - Я всегда в тебе видел умную женщину. Что это за глупый поступок? - Ты меня и так убил. - Ты хочешь, чтобы сыновья до конца жизни меня проклинали? Ты когда что-то делаешь, ты о детях подумай. - Как ты? Мне так же о детях думать? - Хватит! - Моя жизнь в тебе и наших детях, а ты это всё у меня отнимаешь. Смысл тогда мне оставаться тут? - Уйдёшь, когда Аллах решит, а не ты. Поняла? Я поставил стакан с раствором на тумбочку и, встав с постели, вышел из комнаты. Зайдя в зал, я увидел Мабрура которой сидел с детьми на кровати. Все четверо сыновей посмотрели на меня с каким-то волнением. - Бурхан и Саид, идёмте, - сказал я, протянув руки к детям.

- Всё хорошо? – спросил брат, поднявшись с места. - Да. Ей лучше. Мы побудем с ней. - Да, конечно. Идите.... Взяв мальчиков за руки, я направился в свою комнату. Открыв дверь, дети прыгнули на кровать и тут же обняли маму. - Что с тобой? – спросил Саид, сев матери на ноги. - Всё хорошо, сыночек мой. - Ты опять из-за дяди плакала? – спросил Бурхан, положив голову на грудь матери. - Да. Боюсь за нашего дядю, вот и переживаю. Я лёг рядом и, подняв одеяло, сказал, чтобы дети нырнули под него. - Сегодня все вместе спать будем. - Ура! – хором крикнули мальчишки и с двух сторон обняли Шему. Жена, наполняя глаза слезами, крепко обхватила головы своих сыновей и каждого по нескольку раз целовала. Я гладил по спине Саида и смотрел на довольных мальчишек. Тем временем, Брат уложил своих детей и зашёл в спальню к Янаби. - Это нормально? – спросила сестра, смотря на мужа перепуганными глазами. – Он чего добивается? Чтобы у меня выкидыш был? - Ради Аллаха! Не говори таких вещей! – недовольно выкрикнул брат и сел на кровать. – Кто знает, может именно этот случай и вернёт разум Микдада на место. - Случай.... Мабрур! Она могла умереть! Какая-то армянка, стоит жизни его жены? Матери его двух сыновей? – выкрикивала Янаби, нервно передвигаясь из угла в угол. - Во-первых, не кричи, во-вторых, Микдад перенёс сильный стресс. У него сейчас нервные расстройства, он сам не понимает, чего он хочет. Надо не давить на него, а дать ему успокоится. - Успокоится? Напомни мне, что там у нас за измену грозит? - Ты хочешь, чтобы я родного брата убил? - Нет. Но запугай его. Сколько это будет продолжаться? Ты же всегда ищешь ответ в Коране. Что же ты закрыл книгу? - Я и так молю Аллаха помочь нам... - Мабрур! Помощь в тебе и твоей голове, - размахивая руками, возмущалась Янаби. – Или ты ждёшь, чтобы я вмешалась? Если я вмешаюсь, эта Армин без волос останется. - Успокойся! Что за агрессия? Ты не смей вмешиваться, лучше будь с Шемой и промой ей мозг, чтобы не глупила больше. Завтра и Микдад и эта Арминэ примут решение. Надо переждать завтрашний день. И если он решится на измену жене, семьи и наших традиций... - Что тогда? – спросила Янаби, сев возле мужа. - Тогда и я не помогу ему. Он будет отвечать за это по шариату, - грубо сказал Мабрур и посмотрел на напуганную жену.

Глава 8. Побег.

Утро. Людей в Бейруте будят не сигналы машин, а молитва. Звучание Азана доносилось и до нашего дома. Призыв к молитве разбудил меня. Я открыл глаза и посмотрел на спящую жену, возле которой, верх ногами лежал Бурхан. В самом низу постели, попой кверху, крепко спал Саид. Поднявшись с места, я взял свой белый халат со стула и, надев его, посмотрел в окно. На улице никого не было. Только приятный ветер и прекрасный голос, напоминающий, что все должны с утра вспоминать о Боге и быть благодарными Ему. Подойдя к Бурхану, я погладил его по волосам и тихонько шептал на ухо: - Сынок.... Вставай, Бурхо. - Пап? – потянув руки вверх, спросил сын. – Уже утро? - Да. Тихонько вставай и иди умываться, - говорил я Бурхану и, подойдя к Саиду, поцеловал его. – Просыпайся малыш. Саид лениво открыл глаза и, медленно, сполз с кровати вниз. Оба мальчика на носочках вышли из комнаты и направились умываться. Я подошёл к жене и, посмотрев на её опухшие глаза и губы, погладил по лицу. Шема резко открыла глаза. Внимательно посмотрев на меня, она приподнялась и спросила: - Что случилось? - Всё хорошо. Время молиться, вставай. - Какая голова тяжёлая, - сказала жена, схватившись руками за лоб. - Если что, мы все в зале будем. Больше ничего не говоря, я взял свою одежду со стула и направился на молитву. Уже спустя время и кушая лукум сидя за столом, на кухню вошла Шема. - Доброе утро всем, - сказал жена, сев за стол. - Доброе. Как ты себя чувствуешь? – спросил Мабрур, подвинув к Шеме тарелку с порезанными яблоками. - Не стоит переживать. Со мной всё хорошо. - Мы сегодня все вместе идём к дяде, - сказал Мабрур и повернулся ко мне. - Я весь день проведу дома, мне надо по работе дела решить. Если хотите детей оставьте мне, - говорил я, взяв в руки стакан с горячим чаем. - Хорошо. Тогда дядю навестят только Янаби и Шема, а мы с детьми дома побудем, - недовольно сказал брат, нахмурив брови. - Как скажешь. Спустя время, Шема и Янаби оделись в длинные платья и направились без нас в город. Я весь день провёл, копаясь в планшете. Брат сидел с детьми в зале и, как обычно, рассказывал им, как правильно вести себя в гостях и с родными. Наши жёны прекрасно провели время с дядей и его женой, которые не особо то и рвались возвращаться домой. Когда Шема и Янаби возвращались обратно, во дворе нашего дома они увидели Давуда, Арсена и Эдика. - Вон он, муж той армянки, - сказала Шема, с обидой смотря на мужчин. - Который именно? - Да ладно, Аллах это так не оставит. Он так же будет страдать, как и я, - недовольно сказала Шема, и ушла домой. Янаби дождалась, пока Шема вошла в дом, а сама направилась к Давуду. Подойдя к мужчинам, Янаби улыбнулась и поздоровалась: - Ас-саляму Алейкум, братья. - Ва алейкум Ас-салям, ответили мужчины хором. Давуд тут же сделал вопросительное выражение лица и с удивлением спросил Янаби: - А где Мабрур? - Дома. Ты разве не слышал? - Что? Что случилось? – с волнением спросил Давуд. Арсен и Эдик так же заинтересованно посмотрели на Янаби. - Ох, одна из жён друга Микдада, к которому он на день рождения шёл, помнишь? Давуд с трудом проглотил слюну и, с каким-то не понимаем, улыбнулся. Эдик наморщил свой лоб и с интересом ждал, что же дальше скажет Янаби. - Так вот, она хотела изменить мужу с Микдадом. Хорошо, что у него столько совести есть, и он сразу отказал ей. Так она ещё и сбежать ему предлагала, ты представляешь? Давуд и Арсен, в шоке посмотрели на Эдика. Арсен искусственно улыбнулся и спросил: - Мне кажется, ты что-то перепутала, нет? - Нет. Я слышала, что она лежала в больнице из-за потери ребёнка. Микдад ходил, чтобы ей пожелать здоровья но.... - Сейчас же иди домой! – выкрикнул Давуд, в полном гневе смотря на Янаби. - Да-да, извините. Заговорилась с вами. Мира вам, - сказала Янаби и, развернувшись, быстренько ушла, оставив мужчин в идиотском положении. Дети носились по дому, гоняя из комнаты в комнату мяч.

- Хватит! Вы хотите, что-нибудь сломать и потом только успокоится? – крикнул я на детей, которые словно и не услышали меня и продолжили дальше играть в футбол. - А где Янаби? – спросил Мабрур, смотря на Шему. - Она за мной шла, сейчас зайдёт, - ответила Шема, разувшись в коридоре. - Как дядя? – спросил я, смотря на жену, которая снимала платок с головы и, зайдя в зал, села на диван. - Хорошо. Мне кажется пока мы тут, они не хотят возвращаться. - Я тоже так подумал, кстати, - улыбнулся Мабрур. Тут в дом вошла Янаби. Разувшись, она зашла в зал и, взяв в руки пуль от телевизора, который стоял на журнальном столике, включила музыкальный канал. Мы с братом переглянулась. Янаби сделала как можно громче звук и, подойдя ко мне ближе, стала трясти плечами, вращая кистями рук возле моего лица. Я улыбнулся и с не пониманием смотрел на весёлую сестру. - Давай, что стоишь? Танцуй, - говорила Янаби и, подойдя к Шеме, потянула её за руки. - Что с тобой, сестра? – засмеявшись, спросила Шема. - Почему вы так удивляетесь? Вы настолько отвыкли от радости? А ну давайте, танцуйте. Мабрур упёрся плечом к стене и смотрел, как я и наши жёны, танцевали. В комнату забежали наши сыновья. Они тут же подняли руки вверх и стали повторять за мной. Брат подошёл к Янаби и, поцеловав её в щёку, сказал: - Вы танцуйте, я пойду в комнату помолюсь. - Всё будет хорошо, любимый. Не меняется жизнь - значит, меняй свой образ жизни. Мы так увлеклись, что начали танцевать без остановки, а потом пародировать наших знакомых и родственников, вспоминая кто и, как танцевал на наших свадьбах и днях рождения. Через полчаса к нам и Мабрур подключился. Смеясь и вспоминая всё самое смешное, мы не заметили, как прошло несколько часов. Постепенно перебравшись на кухню, жёны принялись готовить еду. А я и Мабрур сидели за столом и продолжали рассказывать о своих воспоминаниях. В этот момент в доме раздался звонок. На кухню забежал Аман и крикнул: - В дверь кто-то звони-и-и-и-и-и-т! За ним забежал его младший брат Салман и так же закричал: - В двель фоня-я-я-я-т! - Я открою, - сказал Мабрур и, встав из-за стола, направился в коридор. Открыв дверь, брат увидел Эдика. - Микдада можно? - А что случилось? Вы кто?

- Меня Эдик зовут, я муж Армин. Хотел бы с твоим братом увидеться, - сказал Эдик и пытался посмотреть за спину брата. Мабрур тут же вышел и закрыл за собою дверь. - Почему ты пришёл? Что-то случилось? - Случилось? Ну, то, что я забрал жену из больницы со сломанной челюстью домой, я думаю мало кого волнует, а так – да, кое-что случилось. - Почему сломана челюсть? - Я хочу видеть Микдада – недовольно сказал Эдик, смотря брату в глаза. Мабрур посмотрел по сторонам и, подойдя как можно ближе к Эдику, тихонько сказал ему: - Я не знаю, кто и что тебе сказал, но у моего брата ничего с твоей женой не было и не будет. - Ммм, они не были знакомы много лет назад? - Все эти годы брат не раз повторял, что жалеет, что так и не поцеловал Армин. А сейчас тем более ничего между ними не было, и быть не может. Я как мужчина тебя понимаю, но сейчас твоя ревность не уместна. Успокой в себе этот гнев. Твоя жена не изменяла тебе. Эдик отошёл от брата и, закинув голову назад, смотрел на небо, тщательно жуя жвачку. Было видно, что мужчина явно нервничал и напоминал бомбу, которая вот-вот взорвётся. Я открыл дверь и вышел на улицу. - Эдик? – спросил я. – Что-то случилось? - Значит, ты бежать с моей женой надумал? – с ненавистью посмотрел Эдик на меня. - С чего ты взял это? – спросил я, посмотрев на брата. - Вначале пытался сам уточнить, а потом, под ударами и она рассказала. - Ты избил Армин? - Избил? За измену убить надо, а не бить. Я ничего не сказал и резко забежал домой. Ударив по двери в комнату, я подбежал к комоду с вещами. Открыв полку, я начал быстро выкидывать все вещи на пол. В комнату забежала Шема. Смотря, как я раскидываю вещи и что-то усердно ищу в белье, она спросила: - Мик? Что случилось? - Где мои документы?! - выкрикнул я. - Они.... Я переставила их в тумбочку. Подойдя к маленькой тумбочке возле кровати, я открыл её дверцу и выхватил оттуда пакет с паспортами и деньгами. Вынув документы жены, и швырнув их на кровать, я вышел из спальни и направился к выходу.

- Нет.... Нет, Микдад! – закричала Шема, и побежала за мной. – Микдад, умоляю! Куда ты уходишь?! Схватив с полки у входа ключи от дядиной машины, я выбежал во двор. - Микдад?! – спросил Мабрур, наблюдая, как я стремительно направился к машине. Сев в авто, я на полной скорости поспешил к дому Армин. - О, Аллах.... – прошептал себе под нос брат. - Что происходит? – спросил Эдик, в замешательстве смотря на Мабрура. - Вызови пока такси, - крикнул брат Эдику и забежал в дом. Шема сидела на полу в коридоре и плакала. Пробежав мимо неё, брат поспешил в спальню, чтобы переодеться. Янаби села возле Шемы и пыталась её успокоить. Надев тёмные штаны и малиновую рубашку, брат выбежал во двор. - Он сбежит, - сказала Шема, закрыв руками лицо. - Мабрур сейчас догонит его и вернёт, - говорила Янаби, пытаясь утешить сестру. - Он выбрал её, понимаешь? А значит, он лишит меня детей. - Не говори глупости. Мы даже не знаем, куда он уехал. - Я должна бежать..., - сказал Шема, посмотрев на Янаби. - Что?! Куда? - Есть одна гадалка, она за городом живёт. Я сяду в маршрутку и уеду к ней, - сказала Шема и, поднявшись с места, побежала в спальню. Закрыв голову вуалью, она собрала свои документы в сумку и зашла на кухню. Взяв своих сыновей за руки, жена попыталась уйти. - Шема! Ты с ума сошла? Сиди дома, пока они не вернутся, - крикнула Янаби, пытаясь отдёрнуть назад Бурхана, которого Шема крепко держала за руку. - Нет! Он заберёт сыновей, ты не понимаешь что ли?! - Аллах! Спрячем детей у дяди! - Мама, что случилось? – спросил Бурхан, дёргая руку матери. - У дяди он найдёт нас. - Кто эта гадалка? – продолжала истерить Янаби. – Как ты найдёшь её? - Она вернёт мне мужа. - Это грех, Шема. Прошу, одумайся. Мабрур убьёт меня... - заплакала Янаби. - У меня нет выбора. Я должна защищать себя и своих детей, это долг любой матери.

Шема сжала руки Бурхана и Саида и поспешила к выходу. Янаби стояла у двери и плакала, наблюдая, как Шема с детьми убегала от их дома. Я тем временем подъехал к дому Армин и забежал в открытые ворота. Зайдя домой, я увидел дочку Армин. Девочка удивлённо смотрела на меня, постоянно хлопая, длинными, ресницами. - Где твоя мама? – спросил я девочку. - Наверху, - сказала Белла, указав рукой на лестницу. Я побежал по ступенькам наверх и открыл первую дверь. На круглой кровати лежала Армин, закрыв всё лицо волосами. Подбежав к ней, я её поднял за плечи и спросил: - Что с тобой? - Микдад?! Ты с ума сошёл? Что ты тут делаешь? Уходи, Эдик убьёт тебя! Лицо Армин было опухшим, бровь над глазом была рассечена, а верхняя губа разбита. Я поставил свою руку на её щеку и начал нежно гладить её. Даже в таком виде, она для меня была прекрасна. - Мы убежим. Собирайся. Теперь нас никто не остановит. - Микдад..., а как же дети? - Мы вернёмся за ними, я обещаю тебе. Ради той, кто навеки похитила мой покой, я готов похитить для неё всё, что она только пожелает. Армин, обняла меня и, поцеловав в шею, сказала: - Я боюсь. - Я тоже. Зато больше ни от кого не будем зависеть. Свой дом, в дали от всех. Я и ты. Армин посмотрела на меня и кивнула мне головой. Поднявшись с места, она подошла к большому, бежевому, шкафу и открыла его. Из-под стопки с одеждой, она вынула два паспорта и посмотрела на меня. - Если двум любящим суждено быть вместе, то только смерть, способна им помешать. А нас даже смерть не разлучила, - сказала Армин и улыбнулась мне. Схватившись за руки, мы быстренько спустились вниз. На первом этаже стояли её дети. Армин, крепко обняла сою дочь и сна. - Ведите себя хорошо, я обязательно вернусь за вами, хорошо? – сказала Армин, вытерев слезы на своих глазах. - А ты куда? – спросила Белла, с грустью смотря на плачущую маму. - Быстрее, Армин. Нам надо спешить, - сказал я. Только мы хотели выбежать, как дверь в комнату раскрылась и мы увидели Армена. Старший брат Армин, находился в состоянии полного бешенства. Увидев, что он вот-вот был готов наброситься на нас, Армин схватила меня за руку и побежала вдоль лестницы. Пробегая кухню, в оранжевых тонных, я увидел дверь. Армин распахнула её, и мы выбежали во двор их дома.

- Скорее, к машине! – крикнул я, держа крепко руку Армин и, несясь вокруг дома, спешил к воротам. Казалось, до машины было рукой подать, как вдруг в воротах встал Мабрур. Моё сердце сжалось. Я резко затормозил и повернулся назад. Там бежал Армен, что-то держа в руках и грубо крича мне. Схватив Армин за талию, я рвану к машине. Я уже физически был готов толкнуть брата и уйти, как вдруг Армин резко отлетела назад. Обернувшись, я увидел, как Армен схватил её за волосы и со всей силы потянул к себе. Она тут же упала, протягивая одну руку ко мне, чтобы я вырвал её из его лап. Не думая, я кинулся к Армин, как вдруг меня схватил брат, полностью сжав мои руки и откинув меня назад. - Микдад! – завизжала Армин, пытаясь освободить от волос руки своего брата. - Оставьте нас! – закричал я, ударяя локтями Мабрура в живот. Брат всегда был крупнее меня и шире в плечах, поэтому из его цепких рук мне было сложно вырваться. - Оставь её в покое! – кричал Армен, прижав сестру за волосы к ноге, а правой рукой что-то на меня направил. Поняв, что в его руке пистоле, брат тут же швырнул меня на землю и закрыл собой. Расправив руки в стороны, Мабрур крикнул Армену: - Успокойся! Мы сейчас уйдём! - Уйдёте? Вы должны уйти навсегда! – нервно говорил Армен. Поднявшись с места, я отодвинул брата и сказал: - Ты меня запугать решил что ли? - Выбирай. Или ты убираешься к чёрту от нас и моей сестры, или я убью её, - сказал Армен и направил пистолет ко лбу Армин. - Ну, давай. Я посмотрю, как ты сестру пристрелишь, - внимательно посмотрел я на Армена. - Если она готова сейчас бросить мужа и детей и уйти с тобой, то она мне не сестра, - сказал Армен и протащил Армин за волосы по земле. Отпустив её, он отошёл и крикнул: - Давай Армин, или твой дом и семья, или я стреляю в тебя. Выбирай. Девушка сидела коленями на пыльной земле и, рыдая, посмотрела на меня. Я тут же рванул к ней, но меня схватил за руку Мабрур и не отпускал. - Нет! Пусти! – выкрикивал я, толкая брата. - Успокойся же ты! – закричал Мабрур и, обхватив меня за шею, крикнул Армену. – Ни надо никого убивать. Мы уйдём. А этот случай останется между нами. - Армин иди в дом, - сказал Армен.

Армин посмотрела на меня и, закрыв ладонями глаза, поспешила к дому. - Нет! Армин, не слушай их! Не уходи! – выкрикивал я, всё стараясь сбежать от крепких рук брата Но она даже не обернулась и, молча, зашла в дом. - Второй раз этого не будет, - говорил Армен, подойдя к нам. – Эдик этого не знает, и узнать не должен. С этого дня, ты забудешь мою сестру. Больше я на это глаза не закрою. За подобное у нас женщин сжигали. Я же пока терплю. - Ты сам сгоришь! Вот увидишь! Я сделаю всё, что вы тут все сгорите! – орал я, в след уходящему Армену. Он зашёл в дом и закрыл за собою двери. Мабрур отпустил меня и сказал: - Пошли, ахи. Это уже конец. Я подбежал к большим дверям их дома и дёрнул за ручку, но двери были заперты. Присев на ступеньках из чёрного камня под дверью, я закричал и ударил кулаками по двери. Брат смотрел на меня с сожаление и, подойдя ко мне, потянул за плечо. Я тут же его ударил по руке, и выкрикнул: - Почему?! Почему ты снова не помог мне?! - Ты даже не понимаешь, как я тебе помогаю.... - Ты помогаешь чести нашей семье, но не мне. И тебе и Армену, важнее выйти гордыми и достойными братьями, которые спасли от греха двух глупцов, - сказал я, закрыв ладонью лицо. - Слепые не видят цвета жизни, но ощущают суть этой жизни. Мы же, видим цвета, но не ощущаем сути этой цветной жизни. Я уже несколько раз тебя спас от падения в обрыв, больше меня рядом не будет. Оставь её. - Все живут ради вида, никто не живёт ради счастья и любви, а если кто-то и пытается построить своё счастья, находятся такие, кто обязательно его испортят. Даже родные.... Даже они счастье близких видят не в том, что им было бы приятнее, а в том, что устроит их окружение и языки других. - Как ты не понимаешь? – сказал брат. – Ты уже обрёл своё счастье! Да, пусть не с той с кем ты так хотел, но ты его обрёл. Аллах не будет тебя жалеть, ибо ты гневишь Его. Ты гневишь тем, что отвергаешь достойную женщину и считаешь себя несчастным при здоровых детях. - А тебя? Тебя, почему Аллах не наказал? Почему ты получил всё то, о чём мечтал и живёшь с той, которую любишь.... - Я вижу страдания родного брата. И начало этим страданиям дал я. Я наказан, ахи. Я больше тебя наказан. Это и есть моё наказание до конца моих дней.... Ничего не сказав брату, я встал с места и пошёл к машине. Мабрур так же шёл за мной. Вернувшись домой, я зашёл в зал и увидел детей Мабрура. Посмотрев по сторонам, я спросил их: - А где Бурхан и Саид?

- Они ушли, - сказал Аман, держа в руке печенье. - Ушли? Куда? В комнату вошла Янаби и, улыбнувшись мне, сказала: - Шема с детьми у дяди. Скоро будет. - Понятно.... Хорошо, я тогда полежу у себя. - Да, отдохни. Я зашёл в спальню и, навалившись на кровать, чувствовал, что меня нет. Я не живу. Подобное я ощущал, когда думал, что умерла моя любовь. Сейчас я ощутил тоже самое, второй раз. Иногда, чтобы победить, нужно знать, когда и где стоит отступить. Я в своё время отступил, когда мог пойти и проверить информацию о смерти моей женщины, но я не пошёл. Сейчас я пытаюсь не отступать, но всё только хуже. Я, будучи живым, умудрился умереть.

9. Теракт.

Пока я без сил заснул у себя в комнате. Янаби подбежала к Мабруру на кухню и, схватив его за воротник, крикнула: - Прости меня! Любимый, я сделала, что смогла. Шема сбежала. - Что?! Куда? - За город, к границе. Она сказала, что там одна гадалка живёт. - Какая ещё гадалка? Дети где? - Она их с собой забрала. - О Аллах! Что за камни наказания падают на наши головы? - Я не знала, что делать и побежала к Давуду. Он выехала, за Шемой. - Ничего не говори Микдаду, я сейчас позвоню Давуду и поеду за ним, - сказал брат и выбежал из кухни. Я крепко спал, как вдруг услышал неприятный звук. Постепенно открыв глаза, я посмотрел на стол, на котором дёргался мой мобильный. Наконец-то поняв, что телефон вибрирует, я поднялся с места и ответил на звонок: - Да? - Микдад! Я не мог дозвониться до Мабрура, поэтому пришлось тебе позвонить, - кричал Давуд. - Ничего. Что случилось? Ты где? Почему так шумно? - Я чуть дальше рынка, знаешь, где маршрутки стоят?

- Это почти на краю города. Что ты там забыл? – удивлённо спросил я друга и посмотрел, на свой потрёпанный вид, в зеркало. - Тут теракт был. - Аллах, ты в порядке? – резко спросил я, словно тут же проснувшись. - Я да, но если можешь скорее приезжай ко мне. - Конечно, уже еду, - выкрикнул я и, спрятав телефон в карман, выбежал из спальни. - Микдад? – с удивлением спросил брат, стоя в коридоре с ключами от машины в руках. - Мне нужна машина. Давуд звонил, на границе теракт был, - сказал я и, выхватив у брата ключи, выбежал во двор. Янаби ударила себя ладонями по щекам и с испугом закричала: - Я походу не рожу! - Сиди дома. Аллах, хоть бы ничего не стряслось, - выкрикнул Мабрур и побежал за мной. Несясь на полной скорости к нужному мне месту, брат сидел рядом и постоянно шептал слова молитвы. Дорога была долгой, но я старался спешить, чтобы быстрее попасть к другу. - Ради Аллаха, не спеши так! – растирая ладони, говорил Мабрур. - Мой друг в беде, я как могу спокойно ехать? - Езжай так, чтобы и ты в беду не попал. Подъезжая к предполагаемому месту, я увидел толпы людей. Все кричали и бежали кто куда. Увидев несколько машин скорой помощи и бригаду полицейских, брат внимательно смотрел в окно и сказал: - Алла-а-а-а.... Что тут происходит? - Надо найти Давуда, - остановив машину, сказал я и выбежал на улицу. На асфальте я тут же заметил пятна от крови. Мимо меня бежал мужчина с голой девочкой в руках, у которой не было руки. От увиденного, мне стало не по себе. Чуть дальше стояли большие шатры, где находились врачи и оказывали людям необходимую помощь. - Что это? Какой ужас, - говорил я, потерянно смотря по сторонам. - Вот это, Микдад, и есть проблема! – крикнул брат. – Это боль и страдания. Плачь, оттого, что люди умирают просто так, что женщин и детей убивают, просто так, но не потому, что ты женился не по любви! Я впервые увидел брата в таком состоянии. Он упал на колени и начал молится. Я решил не мешать ему и направился к палатам, где лежали люди и бегали врачи. Сбоку от меня, отгороженные жёлтой лентой, я увидел три маршрутки. Было ощущение, что их растерзал огромный зверь. Вокруг валялись куски железа и всякого мусора. Чуть дальше лежали перевёрнутые и сломанные ларьки. Люди кричали и плакали. Доносились крики детей. Во всём этом хаосе ужаса, я пытался найти Давуда. «О Аллах, за что ты жизни невинных отнимаешь? Зачем ты людей в зверей превращаешь? Если это всё не Ты сотворил, то кто же добро в Твоих людях убил? Куда делся тот добрый Ислам, что наших братьев к любви призывал? Откуда эти взрывы, теракты, война? Откуда эта ненависть людям дана? Как вернуть то добро, что Ты нам дарил? Те слова, что нам сам Пророк говорил? О Аллах, помоги остановить нам войну, что враги начинают. Помоги всем тем, кто каждый час от рук неверных погибаю». Стоя возле палаты, и отодвинув её голубую ткань, я посмотрел на раненых людей, лежащих на земле и раскладушках. Вдруг, я услышал, как кто-то выкрикнул моё имя. Обернувшись, я увидел Давуда вместе с женщиной, которая в голос плакала ему в плечо. Подбежав к другу, я тут же стал осматривать его и женщину. - Всё хорошо? Не ранены? - Микдад! Прости меня! – закричала женщина. - Шема? Что ты тут делаешь? Янаби сказала, что ты ушла к дяде вместе с.... – не договорив, я замер. Ещё раз, осмотрев испачканное и потрёпанное платье жены, я выдавил из себя: - Где дети? - Я испугалась и убежала, - продолжала в слезах, кричать Шема. – Прости меня, Микдад! - Где мальчики? - Я не знаю, - закричала Шема, и попыталась схватиться за меня. Жена кричала громче сирен проезжающих машин со спасателями. Но даже эти сирены и крик жены не могли заглушить плачи детей и мужчин. В полном оцепенении, я отошёл от друга и помчался в ближайшую палату. Моё сердце билось с такой скоростью, что если бы я на секунду остановился, оно бы вырвалось из моей груди. Я подобного ужаса ещё никогда не испытывал. Не при смерти лучшего друга, ни при смерти Армин, даже узнав о болезни дяди, я такого стресса не переносил. Понимать, что мои дети могут быть где угодно, и не понятно в каком состоянии, я понял, что моя жизнь дала обратный отсчёт. Пробегая мимо раненных и корчащихся от болей людей, я смотрел на койки, где так же лежали пострадавшие. Но, как на зло в палате не было маленьких детей. Выбежав на улицу, я увидел мужчину сидящего на земле, в руках которого был маленький мальчик весь в крови. Я тут же подбежал к плачущему человеку и начал смотреть на ребёнка. - Саид! Сынок, - кричал я, пытаясь выдернуть из его рук ребёнка. - Нет! Это мой сын! Убирайся! – закричал мужчина, прижимая к себе бездыханное тело. Ещё раз, внимательно посмотрев на мальчика, который был худее моего сына, я поднялся с места и побежал дальше. Мабрур подошёл к Давуду. Увидев рыдающую на асфальте Шему, он тут же её поднял и потащил к машине.

- Где Микдад? – крикнул брат Давуду, пытаясь привести в чувства Шему. - Он пошёл мальчиков искать. Детей разбирали по машинам скорой помощи, поэтому мы не смогли найти их. - Хорошо. Ты с Шемой езжай домой, я с братом буду. Я тем временем, как потерявшийся в лесу ребёнок, бегала из стороны в сторону, пытаясь найти своих сыновей. На земле лежал перевёрнутый грузовик, под его колёсами сидел маленький мальчик и громко плакал. Я тут же подбежал к нему и схватил его, взяв на руки. - Бурхан! Сынок! – кричал я и быстренько трогал руки и ноги ребёнка, проверяя всё ли на месте. Мальчик плакал без остановки. Внимательно смотря на его испачканное лицо, я понял, что я снова ошибся, это был не мой сын. Прижав голову мальчика к своему плечу, я побежал к машине скорой помощи, куда беспорядочно пытались затолкать детей. - Пропустите! – кричал я, пытаясь растолкать кричащих мужчин и женщин. Меня словно не слышали, каждый пытался подсунуть своего ребёнка врачам. Я так же вытянул руки и протянул мальчика, чтобы его кто-нибудь взял. - Мест нет! Отойдите от машины! – выкрикивал врач. – Отойдите, дайте увезти пострадавших. - Карим! - закричала рядом стоящая женщина, и выдернула из моих рук ребёнка. – Сынок! Отдайте мне сына! Отдав мальчика, я поспешил к другой машине, возле которой так же столпился народ. Мой мозг уже не соображал. Куда бежать? Где искать? Кругом все так же бегали и не могли найти своих родственников. Что конкретно взорвалось и почему столько жертв, я так же не понимал. Вдруг я увидел бегущего мужчину с голым ребёнком на руках. Я побежал за ним. - Стойте! Покажите ребёнка! – кричал я, догоняя мужчину. - Смотри! – сказал мужчина и повернул ко мне тело. Увидев, что у ребёнка не было части головы, ноги мои ослабли. Я упал на колени и начал задыхаться. - Твой?! Твой сын или нет?! – выкрикивал мужчина. Я схватился за голову и орал как резанный. Мужчина ничего мне не сказал и, не дожидаясь моего ответа, убежал. - Где мои дети!? – кричал я, осматриваясь по сторонам. – Мои мальчики! Ещё минута и моё сердце бы остановилось, как вдруг, мимо меня бежала женщина, держа за руку двух мальчиков. Посмотрев на них, я в одном узнал Саида. Как сумасшедший я подскочил с места и побежал за женщиной. - Остановись! Сестра, стой! Саид! – закричал я. Мальчик остановился и, отдёрнув руку от женщины, побежал ко мне.

- Папа! – кричал Саид. Упав на колени, я крепко обнял своего сына и начал трогать его голову и плечи. - Аллах! Спасибо Тебе, Аллах!!! – сквозь слёзы, закричал я. - Всё на месте? Ничего не болит? - спрашивал я сына, тщательно щупая его тело. - Нет, папа. Всё хорошо со мной. - О, Аллах! – крикнул я, крепко обняв сына и целуя его в шею. Ко мне подбежала та самая женщина с ребёнком и, схватив за руку Саида, стала выдёргивать его из моих объятий. Я смотрел на второго мальчика стараясь разглядеть в нём сына, но это не был Бурхан. - Отдайте! Отдайте моего мальчика! – выкрикивала женщина, забирая от меня Саида. - Нет! Вы что? Это мой сын. - Это мой! Помогите! Люди! Помогите! – выкрикивала она, призывая толпу. - Что ты несёшь, женщина?! – закричал я и, схватив Саида на руки, убежал оттуда прочь. Добежав до своей машины, я посадил Саида на заднее сидение. - Сынок, где твой брат? - Он побежал, чтобы купить жвачку. Потом мы услышали взрыв, и всё стало падать. - Где была ваша мать? - Она была со мной, но увидев, что ларёк падал на Бурхана, оставила меня и побежала к нему. - Ларёк? Так, сиди тут. Не смей открывать двери машины! Ты меня понял? - Хорошо, папа. В этот момент ко мне подбежал Мабрур. - Микдад, где тебя носит? Саид тут? Где Бурхан? - Я не нашёл ещё его. Саид говорит, последний раз он был у ларька. - Я Саида отведу к Давуду и Шеме, а ты ищи Бурхана, - сказал брат и, схватив Саиды, побежал к другу. Я, не теряя времени, направился к разрушенным ларькам. На груде камней и дерева сидели раненые мужчины. Ходили спасатели и пытались доставать из развалин людей. За ларьками стояло небольшое кирпичное здание, которое полностью было разрушено. Какой силы был взрыв, и сколько из-за него было жертв можно только гадать. Несмотря на то, что с момента взрыва прошло столько времени, людей ещё умудрялись откуда-то находить и вытаскивать. Мимо меня бежали несколько мужчин. Я остановился и внимательно смотрел на детей, которых они носили на руках, чтобы поместить в машины скорой помощи. Моего сына там не было. Меня это и радовало и пугало. По всей улице раздался грохот. Люди резко закричали, а так же запищали сигнализации машин. По улице поднялась пыль. Все кто стояли, резко нагнулись, закрывая руками свои головы. От поднявшейся пыли дышать было тяжело. Понимая, что надо быстрее искать сына, я побежал впритык к ларькам. У горы камней стояли два мальчика и пытались кого-то вынуть из-под завала.... Я подошёл к ним и стал помогать. Раскидывая камни, мы увидели девочку лет двенадцати, она не плакала, а произносила, что её нога болит, и просила не делать ей больно. Осторожно разобрав камни, я начал вынимать девочку. - Ещё есть тут люди? – спросил я девочку. - Не знаю. Вынув из-под завала девочку, я взял её на руки и побежал к машине скорой помощи. Передав её врачам, я увидел, как напротив меня, бежали доктора с койкой и капельницей в руках. На койке лежал мальчик, очень похожий на моего сына. Растолкав людей, я рванул к врачам. - Стойте! Покажите ребёнка! – кричал я, подбежав к койке. Схватив мальчика за голову, я тут же узнал своего сына. Я вцепился в него как сумасшедший, быстро щупая его голову. Рыдая в грудь своему сыну, я сжал его волосы на голове и, сквозь слёзы, крикнул: - Бурхан, сынок! Ради Аллаха! Ответь мне! - Мы должны госпитализировать его, - говорила медсестра, держа в руке капельницу. - Он жив?! - Жив он, жив! Не мешайте нам! Отпустив сына, я смотрел, как его помещали в машину скорой помощи. Побежав к своей машине, я сел в неё и начал заводить. По стеклу моего окна руками ударил брат. Открыв дверь, я сказал ему: - Садись, поедим за машиной, там Бурхан. - Нашёл его? С ним всё в порядке? - Я не знаю, но сказали, что жив. - Ты езжай. Давуд с Шемой и Саидом тоже домой поехали. Я тут останусь. - Спятил? Там ещё один взрыв был, ты слышал? - Да, слышал. Я не могу оставить людей. Я помогу им. - Хорошо. Я знал, что брата переубеждать не стоило, хоть и оставлять его в таком месте было страшно. Но моя голова была забита только моим сыном. Я ехал по пятам скорой помощи и всю дорогу молил Бога сохранить жизнь моему мальчику.

Глава 10. Развод.

Бурхана разместили в центральной городской больнице. Как мне позже объяснили, моему сыну насквозь пробила икру ноги, тонкая, деревянная, дощечка. Но поскольку, её вовремя успели снять, не было заражения, и ногу сохранили. Всю ночь я провёл в больнице, а так же смотрел, как один за другим туда привозили новых пострадавших. Люди в коридоре, то и дело обсуждали этот взрыв. Каждый выдвигал свою версию, то это боевики, то политики, то ещё что-то, но всех волновало одно, почему это началось и чего ждать дальше. Резко меня позвал врач. Поднявшись с лавочки, я тут же подошёл к дверям палаты моего сына. - Мальчик проснулся, чувствует себя хорошо. Можете поговорить с ним, - говорил доктор, выходя из комнаты. - Спасибо, - сказал я и направился к сыну. - Папа, - радостно выкрикнул Бурхан, потянув ко мне руки. - Да, мой золотой. Как ты себя чувствуешь? - Хорошо. А мама и Саид где? - Они дома. Они навестят тебя завтра. Сегодня я с тобой побуду. - Когда мы были дома, мама говорила, что ты нас отнимешь у неё. - Она вас подвергла опасности. Я мог потерять вас из-за её глупого поступка. Бурхан посмотрел виноватыми глазами и сказал: - Но, мы все живы.... - А если бы нет? А если бы ты или твой брат погибли? - Ты бы наказал маму? - Лучше не спрашивай, чтобы я с ней сделал. Я погладил сына по голове и поцеловал в лоб. Проведя с ним время, я заснул сидя возле его койки. Наутро, я проснулся и, умывшись в его комнате, принялся к молитве. Через время в палату принесли еды, и я из рук кормил Бурхана. - Пап, - сказал Бурхан с набитыми щеками. – Мама с братьями придут сегодня? - Да. Я поеду сейчас домой и всех привезу. - Возьми мои игрушки. И Абдуллаха возьми. - А это кто? - Ну, мой слонёнок зелёный. - Другого имени не придумал для слона? И почему он зелёный? - Ты сказал, что он отравился. - Ладно, я возьму твоего слона. Жуй быстрее.

Докормив ребёнка, я вышел из больницы и поехал домой. Зайдя в зал, я увидел, как Шема, Янаби, а так же брат с детьми, подскочили с дивана и смотрели на меня. - Собирайтесь, - сказал я. – Навестите Бурхана. Янаби тут же побежала переодевать своих детей. Я подошёл к картонному ящику, который стоял возле дивана, по горло забитый игрушками. Вытаскивая оттуда разные машины и самолёты, я искал слоника. - Мы готовы, - сказал Мабрур. Наконец-то найдя, какого-то испачканного и уродливого, зелёного слоника, я отдал его брату и сказал: - Отдашь это Бурхану. Это Абдуллах. - Ты не поедешь? – спросил брат, с удивлением посмотрев на игрушку. - Мы с Шемой тут останемся. Вы езжайте. - Хорошо. Ты сейчас должен побыть с женой, она такой стресс перенесла. Мы всю ночь её успокоить не могли. - Да, конечно.... Брат с Янаби, а так же дети вышли на улицу. Шема стояла в коридоре и смотрела на меня. Я подошёл к двери и закрыл её на ключ. - Мы не поедим? – тихо спросила жена. - Как ты посмела подвергнуть риску жизнь моих детей? - Микдад..., - сказала Шема, и упала на колени. – Прости меня! Прости мне этот поступок. Я думала, ты собирался меня бросить и забрать у меня детей... - Что?! – спросил я, подойдя к жене и схватив её за подмышку, поднял вверх. – Если я решил тебя бросить, это значит, ты должна была брать детей и убегать? - Микдад.... Умоляю, прости меня. - Наши с тобой отношения, никак не должны были касаться наших детей. Ты не имела права самостоятельно решать, с кем нашим детям быть. Мои сыновья могли умереть! Знаешь, что я пережил вчера?! – закричал я, ударив жену по лицу так, что в комнате эхом раздался звук удара её затылочной кости со стеной. - Как ты посмела!? Я развожусь с тобой! - Нет! – закричала Шема. – Умоляю! Не делай этого! - О детях можешь забыть. Такая легкомысленна мать, им не нужна. - А какая им нужна?! – кричала Шема, держась одной рукой за стену. – Неверная? Армянка им мать нужна?! - Закрой свой рот. Я развожусь не из-за женщины, а из-за твоей халатности по отношению к моим детям.

- Это и мои дети! Я тоже имею права быть с ними! – плакала Шема. - Ради своей выгоды, ты могла их погубить. Откуда мне знать, что ещё за идеи, завтра появятся в твоей голове? - Я не отдам тебе детей, - сказала жена и посмотрела на меня. - Что? - Ты не получишь детей! Я их родила! Я от болей корчилась и кричала, не ты. Я медленно подошёл к жене и посмотрел в её серые глаза. Она так уверенно на меня смотрела, что мне даже на минуту стало смешно, после чего я со всей силы ударил её по лицу. - Ещё что-то скажешь мне? - Скажу, - говорила Шема, выпрямившись и посмотрев на меня. – Детей, не отдам. Лучше в поле гиен дразнить, чем мужчину в гневе из себя выводить. Я потерял рассудок от наглости своей жены. Придя в бешенство, я набросился на неё, содрав с неё платок и потянув за волосы. Жена не растерялась и тоже начала бить меня. Упав в коридоре на пол, я пытался задушить Шему, но она сунула мне пальцы в глаза и постаралась их выдавить. - Ты больная?! – закричал я, влепив Шеме пощёчину. – Чего ты добиваешься? Чтобы я убил тебя? - Лучше убей. Твои побои не остановят меня! Я не отступлю от детей. Они и мои! Я встал с жены и, выхватив ключи, лежащие на тумбочке у входа, сказал ей: - Я поеду к Бурхану. Ты же сына навещать не будешь, а завтра я возьму тебе билеты в Эмираты. - Нет! Ты не поступишь так со мной! – закричала жена, подбежав к двери, которую я захлопнул перед её носом и ушёл. Доехав до госпиталя, где лежал мой сын, я поднялся на лифте на пятый этаж и направился к его палате. Открыв дверь, я увидел бегающих там детей, а так же брата с женой. Но больше всего, меня удивило присутствие Эдика, Тарона, Арсена и Давуда. - Ахи! – выкрикнул Давуд, подбежав ко мне. – Мархаба. Как ты? - Спасибо, хорошо, - ответил я, смотря на Эдика, который на меня смотреть, не горел желанием. - Каклан! – закричал Тарон. – Как я рад, что ты жив! - Я – Микдад. Почему, я должен был не жить? - Мы слышали, что твои дети пострадали от теракта. - Нет, хвала Всевышнему, мы все живы. Эдик, - сказал я. – Ты не мог бы выйти со мной в коридор? Давуд с Арсеном переглянулись. Мабрур так же с волнением посмотрел на меня. - Да. Давай выйдем.

Я подошёл к Бурхану и поцеловал его в лоб, на что сын направил к моему лицу уродливого слона и сказал: - Абдуллаха тоже поцелуй. - Не унижай своего отца, сынок. Люди же смотрят. - Ну, па-а-а-п. - Когда все уйдут, я обещаю поцеловать твоего, уродливого, Абдуллаха. Улыбнувшись малышу, я направился к выходу. Выйдя в коридор, я и Эдик встали друг напротив друга. - В тот день, я поехал к вам домой, чтобы поговорить с Армин, но мне помешал мой брат и Армен. - Я знаю, - перебил Эдик. - Там и я должен был быть, но Армен запретил мне ехать. - Эд.... Я хочу извиниться перед тобой. Это всё случилось не специально. Меня и твою жену обманули. Из-за этого вранья, вышла такая вот глупая ситуация. Как мужчина и муж, можешь быть спокоен, у меня с Армин никогда и ничего не было. - Если бы я допускал такую возможность, я бы давно её убил. - Как только мой сын поправится, я улетаю домой. Меня тут больше не будет. - Не скажу, что буду сильно жалеть об этом. Надо уметь любить тех, кто любит нас. Ни ты, не Армин это не цените. - Зря ты так.... Мы друг друга уважаем, а не любим, - сказал я Эдику и, приподняв свою бровь, внимательно посмотрел на него. - В смысле? Вы же так любили друг друга, что когда увиделись, моя жена потеряла ребёнка и.... - Нет-нет-нет – перебил я. – Она его потеряла не из-за любви ко мне, а от стресса. Он считала меня мёртвым. А к тебе я приходил не для того, что бы с ней бежать, а чтобы просто поговорить, но опять же, всё испортили наши братья. - Ты не мог с ней при мне говорить? - А ты вспомни своё состояние? Ты меня убить был готов. Эдик сжал губы и надул щёки, медленно опустошая лёгкие от кислорода. - Так что... - продолжил я. – Нам нет смысла злиться и ругаться. У тебя своя прекрасная семья, у меня своя. Рушить это никто не собирался и не собирается. - Я только рад, если это так, - сказал Эдик и, похлопав меня по плечу, открыл дверь в палату. На удивление, Эдик был очень понимающий и, наверное, добрый мужчина. Он словно понимал всю ситуацию и не проявлял никаких инстинктов ревности, что вызывало странные чувства не понимания, он тебя простил или, он потом отомстит. Зайдя в комнату, я ещё долго болтал вместе с друзьями. Отойдя от детской койки к маленькому столу с двумя пластмассовыми стульями, я вместе с мужчинами, обсуждал ситуацию взрыва. Но даже мои друзья выдвигали разные версии случившегося. Ближе к вечеру все разошлись, а я остался наедине со своим сыном. Подвинув стульчик к кровати моего сына, я сел рядом и поцеловал его руку. - Как ты, сынок? - Мне хорошо. Нога чешется только. - Как твой, зелёный Абдуллах? – спросил я, потянув за хобот игрушку. - Пап, а почему мама не пришла? - Я так захотел, - ответил я, дергая голову слонёнка. - Ты наказал её? – спрашивал Бурхан, смотря на меня своими большими, цвета светлого чая, глазами. Схватив игрушку, я направил её к лицу сына и, ударив Абдуллахом по его носу, с улыбкой сказал: - Да. Мама наказана и с тобой видеться больше не будет. Бурхан недовольно схватил игрушку и, убрав её от лица, сказал: - Ты говорил, что за жену отвечаешь ты, а за маму я. Так? - Да. - Ты её можешь наказывать, как хочешь, но видеться мне с ней или нет, тоже ты решать будешь? От такого неожиданного вопроса, я слегка растерялся. Погладив по голове Бурхана, я ответил ему: - Ты становишься, как твой брат Аман. Он совсем маленький, а уже решает семейные проблемы. - Я тебе даже Абдуллаха отдам, но только не наказывай маму. - Бурхан, - спросил я, поднявшись с места. – А если я и твоя мать утонем, и ты бы мог спасти только одного из нас, кого бы ты спас? - Маму, - сказал сын, внимательно посмотрев на меня. - Почему? - Если бы я спас тебя, позволив маме утонуть, ты бы разочаровался во мне, как в мужчине. Ты сам всегда мне и Саиду говорил, чтобы не было, долг мужчины – защищать женщину. Я улыбнулся Бурхану и, подойдя к нему ближе, поцеловал в лоб. - Ты прав, сынок. Я рад, что ты так внимателен к моим словам и горд, что растёшь настоящим мужчиной. - Не переживай, пап. Спасая маму, я вернулся бы за тобой. Я лёг на койку возле сына и крепко обнял его. Всю ночь мы с ним разговаривали обо всём. А уже наутро, после молитвы, я поехал домой. Во дворе носились дети моего брата с Саидом, а так же дети Давуда. В беседке сидели соседские мужчины и о чём-то разговаривали. Я махнул им рукой и зашёл домой.

- Микдад? – спросил мой брат, выглянув из кухни. – Зайди на минуту. Сняв обувь у входа, я ленивым шагом зашёл на кухню и закрыл за собою двери. - Что такое? - Вчера я с Шемой разговаривал. То, что она мне рассказала, меня привело в ужас. - Что это она такого сказала? – с интересом спросил я, садясь за стол. - Ты хочешь развестись? - Да. Что тебя удивило? Или ты считаешь нормальным, что она выкрала детей и бежала? Или нормально то, что мои дети могли быть мертвы? - Я понимаю. Это не допустимо, но всё обошлось. Накажи её как-нибудь за это, но не разводиться же. - Я хочу развестись. Моя жена, моя семья, я решаю. - А дети? Они чем заслужили это? Я ничего не ответил брату и встал с места. Мабрур подошёл ко мне и, схватив за локоть, сказал: - Одумайся уже! Сколько можно?! Я вижу, что твоя жена допускает одну ошибку за другой, но и её понять можно. Она растерянна, Микдад. Ты понимаешь это или нет? Я схватил руку брата и убрал её от себя. Снова ничего не ответив, я молча ушёл к себе в спальню. Зайдя в комнату, я увидел Шему. Жена сидела на кровати в лёгком сарафане и, перекинув на один бок свои длинные, русые волосы, протирала их каким-то маслом. - Привет.... – тихонько сказала, Шема. - Привет, - ответил я, расстегнув рубашку и, в одних джинсовых штанах, прыгнул на кровать. - Как Бурхан? – спросила жена, развернувшись ко мне. Я лежал за её спиной лицом в подушку и пробубнил: - Хорошо всё с ним, не переживай. - Мабрур и Янаби сейчас к нему поедут с детьми. Позволь и мне с ними? - Нет, – сказал я, подняв голову и повернувшись к жене. – Ты не поедешь. Шема грустно вздохнула и продолжила дальше растирать маслом свои волосы. Я потянулся рукой к своей ноге и начал массировать стопу. Шема посмотрела на моё скорченное лицо и спросила: - Что такое? - Да, болят ноги. Устал, наверное. В комнату постучал Мабрур и, приоткрыв дверь, сказал нам: - Мы поехали в больницу. Вечером вернёмся.

- Да..., я закрою за вами, - говорила Шема, выходя из спальни. Я лёг ровно и, скрестив руки за головой, смотрел на потолок. Быть с любимой не получалось, у нас дети и бросить их или отнять у второй половины, тоже было невозможно. Развестись, так же не удавалось. Брат был прав, когда говорил, что сыновей с детства надо как мужчин воспитывать иначе будут такие маменькины сыночки как мои мальчики. Старших понимаешь, когда их проблемы сам переживаешь. В этот момент дверь приоткрылась и в комнату вошла Шема, держа в руках фиолетовый тазик с водой. Поставив его на пол возле кровати, она села на ковёр и позвала меня: - Садись, опусти ноги в воду. - Зачем? - Боли пройдут. Я специальный настой сделала. Я закатал края своих джинсов и, потянувшись вперёд свесив ноги, опустил их в тазик с тёплой водой. - Спасибо, - сказал я, смотря на Шему. – Мабрур с детьми ушли? - Да. Мы одни дома. Послушай, Микдад.... Но, не успев договорить, кто-то позвонил в дверной звонок. Шема поднялась с места и дала мне синее полотенце. Я вытер ноги и босиком направился к двери. Распахнув дверь, я увидел Тарона. - Эй-э-э-э-й! – закричал Тарон, раздвинув руки в стороны. – Пошли, прогуляемся. - Заходи, погостишь у меня. - Нет. Выходи, мы кое-куда сходим. Оставив дверь открытой, я зашёл в спальню и, надев футболку, вышел в коридор. - Ты гулять? – спросила Шема, с подавленным видом смотря на меня. – А ноги? Их бы ещё в растворе подержать. - Ночью, сейчас у меня дела, - ответил я, надев шлепки и закрыв за собой дверь. Тарон закурил сигарету и направился в сторону армянского квартала. Зайдя в небольшой дворик, где прямо на улице стояли скамейки и на них сидели взрослые, я посмотрел на Тарона и спросил его: - Что это? Опять у вас праздник? - Нет. Это из соседнего дома родители делают. Ставят сценку, скамейки и смотрят на таланты своих детей. Просто мой братик петь будет, я решил с тобой сходить. Давуд с Арсеном тоже тут. - А, теперь ясно. Конечно, с удовольствием послушаю. Улыбнувшись другу, мы прошли мимо трёх, тёмно-коричневых, скамеек и сели на четвёртую. За нами сидел Арсен, навалившись всем телом на спинку нашей лавки, а рядом Давуд вместе с сыном на руках. Увидев Имана, я тут же схватил его и сел на скамейку, повернувшись к Давуду полу боком.

- Хочу, чтобы он видел талантливых деток, - сказал Давуд, потянув сына за пухлую щёчку. - Ещё увидит. У малыша вся в жизнь впереди, - улыбаясь, говорил я, держа Имана за подмышки и стукая его ножками об свои колени. - Перестань. Что он увидит? Мой сын наказан до конца своих дней. Он всю жизнь будет выделяться среди ровесников. Всю жизнь будет не таким как все. На него будут косо смотреть, его будут не любить. А женщины? Мой сын познает это? Нет. Бог, уродуя детей, наказывает этим родителей. Посмотрев на Давуда, который вызвал у меня чувства сожаления, я прижал к себе ребёнка и сказал: - Ты чего? О каком наказании речь? Твой ребёнок лишён гена зла. Ты считаешь это наказанием? Твой ребёнок ангел. В этот момент, по всему двору раздался писклявый голос мальчика. Повернув головы к не большой сценке, где стоял мальчик лет восьми и фальшиво пел, мы скорчили свои лица и с сочувствием смотрели на него. - О Аллах, и такое бывает? – кривя губу, спросил Давуд. Тарон повернулся назад, оперившись спиной на руки Арсена, и крикнул: - Ну, как вам мой братик? - Весь в тебя, - недовольно произнёс Арсен и, выдернув свои руки из-под спины Тарона, закинул их себе за голову. - Может ты его в художественную отдашь? - спросил Давуд. Наконец-то мальчик завершил своё мучение нашего слуха и поклонился зрителям. Сидящие спереди, а так же по бокам люди, с улыбкой аплодировали мальчику и встречали девочку с двумя косичками, которая поднялась на сценку. - О, видишь её? - толкнув меня в спину, спросил Арсен. - Ну? - Это дочка сестры Армин. Сестра младшая, а дочь старше, чем дети Армин. Я улыбнулся и начал целовать сладко щеку Имана. Малыш постоянно улыбался и пускал слюни по своей, слегка свисающей, нижней губе. Девочка на сцене улыбнулась всем сидящим во дворе людям и громко произнесла: - Стихотворение! Геноцид 24-15. - О не-е-е-е-т, - резко растянул Давуд и откинулся на спинку скамейки. - Что такое? – спросил я, повернувшись к другу. - Кто о чём, а армяне о своём геноциде, - недовольно сказал Давуд, поставив ладонь к лицу. - А что ты имеешь против? – возмутился Тарон, повернувшись к нам.

- Да ладно, сколько можно? Вечно о своем геноциде рассказываете. Как будто кроме вас никого на земле не резали больше. - Да мне всё равно кого и как резали, я только о своём горе пекусь и буду о нём всегда вспоминать, - говорил Тарон. - Ну, да.... Типичный армянин, - продолжил Давуд. - Да заткнитесь, - выкрикнул Арсен, - дайте послушать. Я толкнул в плечо Тарона и, подморгнув, улыбнулся ему. Девочка на сцене выразительно рассказывала свой стих:

Горжусь тобой моя земля, Люблю тебя моя страна. Твой флаг я к небу подниму К земле коленями паду, От сердца Господа молю, Сжимая землю попрошу : "Прими всех тех кто погибал Кто честь и родину спасал, Кто веру в Бога не придал И в муках тяжких погибал". Я геноцид наш признаю Скорбя за тех , кто гиб в бою Я верю, Вы теперь в раю, Молитву вам свою дарю . И я горжусь, что Армянин Признавший то , что Бог един . Как настоящий Христианин Врагу не дался ни один.

Держа за ручки Имана, я начал вместе с ним хлопать. Поцеловав сладкого малыша, я поднял голову вверх, и мой взгляд остановился на женщине стоящей чуть дальше от сцены. Полностью закрытая чёрной тканью, девушка пристально смотрела на меня. Подведя свою белоснежную руку к лицу, девушка убрала чёрную вуаль с лица, раскрыв нос и губы. Я тут же узнал Армин. Подскочив с места, я отдал ребёнка Давуду и сказал: - Держи. Я должен идти. - Ты куда?! – с удивлением выкрикнул Давуд, схватив ребёнка. - Потом! Я направился к Армин. Девушка закрыла лицо вуалью и быстренько удалялась из двора. Я шёл за ней, периодически оглядываясь - проверяя, не видит ли кто нас. Идя по пятам Армин, я заметил, что мы забрели в какой-то сад. Вокруг было много деревьев и кустов. Я шёл осторожно, чтобы не задавить красивые цветы под ногами. Наконец-то Армин остановилась. Отодвинув большую ветку дерева, которая своими густыми листьями завешивала небольшой проём между деревом и скалой, Армин прислонилась к холодному камню, на котором росла трава, и посмотрела на меня. Подойдя к ней, я осторожно взял край вуали и убрал с её лица. - Ма ша Аллаh! Разве так можно сводить с ума мужчину? – спросил я, медленно водя пальцами по белоснежной щеке Армин. - Микдад, - сказала Армин, схватив мою руку и поцеловав в ладонь. – Во всей этой суете, я даже не узнала как ты? Как жил ты всё это время? - Я живу сейчас. Тогда я не жил, я страдал и чтобы как-то отвлечь меня от моего горя, брат уговорил отца женить меня. Итог моего брака ты видишь. Два золотых сына. Армин улыбнулась мне и, держась за мою руку, присела на траву. Я так же сел рядом, не отрывая взгляда от её прекрасных глаз. - Мой брат тут же меня замуж выдал. Он считал, что выбросил дурь из моей головы и спас меня. А я всё писала тебе письма. Я представляла, что ты жив и вернёшься за ними, за мной.... - Поступки наших братьев оказались самыми низкими, которые они могли допустить. Знаешь, с возрастом я понял, необязательно чтобы жена или муж были твоей нации, но важно, чтобы они были в одинаковом мышлении с тобой. Моя жена арабка, но она не моих понятий. Не из моей планеты. Армин улыбнулась мне. Впервые за столько времени мне стало так спокойно. Я ощущал невероятное счастье и наслаждение. Приблизившись к Армин, я поцеловал её в лоб и, посмотрев ей в глаза, спросил: - Ты разведёшься? - Микдад, я могу не быть женой, но я не могу не быть матерью. Я должна преклониться перед спокойствием моего мужа. Он не подал на развод после всего и даже не избил меня так, как мог бы поступить любой, нормальный мужчина. Но мой муж поступил мудро, он понял, насколько я была растеряна и шокирована происходящим, что потеряла свой рассудок. Он смог то, на что не каждый способен. Он – встал на моё место. Он даже тебя не тронул, Микдад.... - Мне пойти ему руки поцеловать? – недовольно спросил я. - Нет. Просто, я не могу плюнуть в лицо тому, кто так с пониманием ко мне относится. Такие мужья редкость. Я со злобой посмотрел на Армин. Отпустив и откинув её руку в сторону, я поднялся с места и, встав спиной к Армин, схватился за ветку дерева. Смотря сквозь зелёные листья, я недовольно спросил: - К чему ты это? Зачем ты мне всё это говоришь? - Мик..., я мать и... - Хватит! – закричал я не оборачиваясь. – А я отец и что с того? Я детей не меньше тебя люблю и дорожу ими. - Ты сможешь развестись, а я нет, мне не отдадут детей.

- А кто сказал, что я могу? Мои мальчики уже, не могут без матери.... Армин тихонько встала с места и, подойдя к моей спине, обняла меня. Схватив рукой мои волосы на затылке, Армин их крепко сжала и, приблизившись к моему уху, прошептала: - Я тебя очень люблю.... - Я тебя тоже, - сказал я, схватив её за руку и повернувшись к ней. – Почему для многих любовь, это счастье, а для меня такое наказание? - Море любит небо, отражая его звёзды на себе. А небо только гонит ветер, гладя её волны на воде. Небо согревает солнце, а воду земля. Но разве это мешает небу, смотреть на море свысока? Мешает это морю, любить у неба облака? Стало вдруг так тихо. Лёгкий ветер и шум травы. Я и моя любовь одни. Поставив свои ладони на щёки Армин, я просунул пальцы под её чёрный платок и медленно снимал его. Густые волосы Армин, тут же локонами упали на её плечи. Крепко схватив её длинную шею, я потянулся к её нежным губам и поцеловал её. Кто не целовал того, кого до безумия любит, тот никогда не ощутит вкус настоящей любви и счастья. Армин просунула ладонь между нашими лицами и, коснувшись кончиками пальцев моих губ, слегка отодвинула меня: - Микдад, - прошептала она. - Что? - Я должна уйти. - Уже? - Да. Я под свой риск пришла сюда. - Армин, - сказал я, сжав её ладонь в своей руке. – Скажи мне, между нами что-то будет? Армин отпустила меня и, схватив косынку, висящую на её плечах, надела её, осторожно заправляя свои волосы. Посмотрев на меня, Армин улыбнулась мне и сказала: - Ты и есть моё небо, способное отражаться в моих глазах. Но, как и море, я принадлежу земле, а ты солнцу. Возвращайся к своей семье, Микдад. Армин отвернулась и нервно старалась застегнуть свою вуаль, чтобы закрыть себе лицо. - Хорошо..., - сказал я. – Счастье детей всегда будет главной целью для их родителей. Жаль, что иногда для их счастья, приходится жертвовать своим. Я больше ничего не сказал. Последний раз посмотрев на силуэт Армин, которая стояла ко мне спиной, я развернулся и ушёл. Отодвинув огромную ветку, я направился ко двору. На минуту я остановился. Чувства мерзости и душевного мучения овладели мной. Я обернулся и посмотрел на Армин. За ветвями густого дерева, я увидел сидящую на земле Арминэ, которая плакала, прислонившись к стволу дерева. Впервые я признался себе, что понимать, что её тела нет, а душа жива мне давалось легче. Чем видеть, что она есть, а душа её мертва. Мертва, так же как и моя.

Глава 11. Дребезг.

Спустя день, моего сына выписали. Я держал Бурхана и Саида за руки и, проходя с ними через больничный парк, мы шли домой. Бурхан постоянно упирался одной рукой на костыль, чтобы не давить на больную ногу. Всю дорогу я думал о том, что пора улететь отсюда и вернуться к своей, обычной жизни. Дойдя до ботанического сада, я сел на каменную плиту, стоящую на высокой траве. Со вчерашнего дня мысли мне не давали покоя. Но, я твёрдо решил, я забираю свою семью и улетаю в Абу-Даби. Я улечу отсюда навсегда. Бурхан сел возле меня и смотрел, как его младший брат копается в траве, ковыряя палкой землю. Я на сыновей не обращал внимания, а только смотрел вдаль на проезжающие машины и витал далеко в своих мыслях. - Отец? – спросил меня Бурхан, прижав к себе трость. - Что, сынок? - Вчера по больнице ходил мулла и заходил в палаты к больным. - Да, сынок, это хорошо, - сказал я, неотрывная глаз от дороги. - Знаешь, пап, он говорил, что если мы молимся, то Бог поможет нам. Тогда я спросил муллу: « - А Бог творит чудес?» Пап, ты слушаешь меня? - Что? Сынок, давай потом поговорим. Иди, поиграй пока с Саидом. Бурхан надул свои щёки и начал гладить руками свой деревянный костыль. Заметив, что сын обиделся, я встал с места и, подойдя к Бурхану, присел напротив него. Схватив его за руки, которые он держал над коленями, сжимая в руке трость, я спросил его: - Что, что ответил тебе мулла? - Он сказал, что если я посмотрю на мир иначе, я увижу во всём чудеса Всевышнего. Я всю ночь пытался понять, а как это, смотреть иначе? - Ну.... Это значит, видеть в обычном, необычное. - Пап, - произнёс Бурхан и внимательно посмотрел на меня. – А ты веришь, что Он есть? - Кто? - Бог. Ведь Его никто и никогда не видел. - Ты видел, сколько людей погибло в том месте от взрыва? - Да.... – с грустью ответил Бурхан. - Я тоже это видел. И я был готов умереть от мысли, что среди умерших мог быть ты. Всё время, что я искал тебя, моя душа молилась. Пока я помогал другим, мои мысли молились. Пока мой голос выкрикивал твоё имя, мои губы молились. Я нашёл тебя, живым. И тогда я не молился, я заплакал и сказал: «Спасибо». - Меня Бог спас? – спросил Бурхан, сжав трость. – Я думал врачи.... Посмотрев на сына, я взял костыль в руки испустил Бурхана вниз. Позвав к себе Саида, я крепко держал руки сыновей и направился с ними к дороге, за которой находился горный перевал. Пройдя улицу и поднявшись по горе вверх, я отдал костыль Саиду, а Бурхана взял на руки. Поднимаясь с сыновьями наверх горы, я остановился у обрыва. Саид крепок держал мою руку, а сам вытянул шею и смотрел с обрыва вниз. - Ух, ты! Вот я бы не хотел упасть туда, – с улыбкой сказал Саид. Опустив Бурхана вниз, я отдал ему трость и сказал: - Иди к краю обрыва. - Но..., там страшно, - сказал сын, отойдя подальше от скользкой земли. - Ты не трус. Иди. Делай, что говорю. Саид отошёл назад, спрятавшись за мою руку. Бурхан, прихрамывая, подошёл к обрыву. По горным холмам мчался быстрый ветер. Я знал это место хорошо и часто тут бывал с друзьями. Наблюдая как мой сын, пугливо приближался к обрыву, я сжал крепче руку Саида и крикнул Бурхану: - Отпусти свою трость и расправь руки. - Но, папа, мне больно так стоять. - Это глупый поступок, сынок? Ты можешь упасть? Как думаешь? - Конечно. Я упаду вниз, - пугливо говорил Бурхан, смотря на яр. - Все люди совершают глупости, но Бог всегда их оберегает от этого. Ты спросил меня: «А есть ли Бог и как смотреть на мир иначе?» Так вот теперь отвернись и не смотри вниз. Раздвинь руки и закрой глаза. Бурхан с удивлением посмотрел на меня. Осторожно присев, он положил костыль на траву. Посмотрев на меня, сын улыбнулся и крикнул: - Увидеть иное, значит закрыть глаза? Я кивнул Бурхану и так же улыбнулся ему. Сын повернул голову в сторону бесконечного неба и, расправив руки в стороны, стоял над пропастью. Я в душе волновался. Всё же нога слабая, да и обрыв был близок. Мало ли.... Я смотрел на сына и тихонько молился себе под нос. Саид внимательно наблюдал за братом, словно ждал, что же будет дальше. Через пару секунд, сын зашевелился и, сделав пару шагов назад, упал на землю. Подойдя к нему, я поднял его трость и, протянув её Бурхану, спросил: - Ну? Почему ты упал? - Аллах уберег, - с улыбкой сказал он и схватился за свой костыль. Обняв сына, я поцеловал его в лоб. Осторожно спускаясь с сыновьями по склону вниз, мы вернулись домой. В коридоре Бурхана обняли его братья Аман и Салман. К нам вышел Мабрур и с улыбкой спросил меня: - Ну, что? Как его здоровье?

- Хвала Аллаху, хорошо. Я думаю, завтра мы вернёмся домой, - ответил я, зайдя в зал и рухнув на диван. - Я рад это слышать, - сказал Мабрур, подойдя ко мне и сев рядом. - Дядя! – весело закричал Бурхан, прискакав в объятия Мабрура. - Да, мой ангел? - спросил брат, крепко обняв моего сына и целуя его щёки. - Знаете, что со мной сегодня было? - Что? – удивлённо спросил брат, с непониманием, смотря на радостного Бурхана. - Вот скажите, Вы видели Бога? – с улыбкой спросил сын. - Эм..., нет. Нам не дано это... – ответил Мабрур и посмотрел на меня. - Тогда как Вы мне докажете, что Он есть? - А в чём дело? Коран и есть доказательство всему, - сказал брат. Бурхан начал улыбаться и сказал: - Правильный ответ: «Бог есть во всём, если с верой в Него мы». Брат удивился. Улыбнувшись Бурхану, он посмотрел на меня и спросил: - Не уже ли я это слышу от твоих детей, Микдад? - Бурхан! – выкрикнула, вошедшая в зал, Шема. Жена тут же подбежала к сыну и крепок обняла его, целуя ему лицо. - Мамочка. Как я там скучал по тебе, - говорил сын, сжимая мамины плечи. - Иди, Шема, умой мальчиков, - сказал Мабрур, махнув Шеме рукой. Жена попыталась посмотреть на меня, но я отвернулся, дав ей понять, что не имею желания видеть её или разговаривать с ней. Шема с Бурханом вышла из зала и позвала за собой других детей. Брат повернулся ко мне и спросил: - Сына выписали. Что собираешься делать? - Я с Армин виделся вчера, - сказал я, смотря на Мабрура. - И что? - Мы договорились вернуться каждый к своим семьям. Я возьму нам билеты и, мы с женой и детьми, вернёмся домой. Брат поставил руку мне на колено и улыбнулся. - Ты всё верно решил. А Армин молодец. Она как мудрая женщина первая, поставила этому конец.

Я взял лежавший на диване пульт и включил телевизор. Брат заметил, что я подавлен всей этой ситуацией и добавил: - Ты и так счастлив, поверь. - Был.... Пока мой брат не постарался, - иронично ответил я и сделал громче звук. В спальне, на кровати сидел Бурхан. Жена сняла с него майку и, держа в руке оранжевую футболку, улыбнулась ему. - Сыночек, ты у меня похудел, - сказала Шема, надев на него майку. - Мама! – крикнул Бурхан, - я сегодня увидел то, что мы не видим! Отец меня сегодня на гору отвёл. - На гору? Твои ноги нельзя напрягать, сынок. - Ты послушай, мама. Я стоял прямо у обрыва! - Один? – удивилась Шема, сев возле сына. - Да! Все отошли. И папа и Саидик, они стояли дальше. А я раздвинул руки и закрыл глаза. - И что? Ты не испугался? - Мама, я почувствовал, как мне было страшно. И знаешь, что я почувствовал? - Что? - Очень осторожно, меня толкнули в грудь, словно сказали: «Иди назад». Шема слегка улыбнулась и, погладив сына по голове, сказала: - И когда ты открыл глаза, там стоял твой отец. - Нет. Когда я открыл глаза, я снова видел небо, а внизу обрыв. Но я не видел ветра, который дул мне в грудь. Но ведь он есть и он дул. Бога тоже не нужно видеть. Он и есть всё то, что нам помогает, но мы не видим. Он есть, мам.... - Я знаю, сынок, знаю, - сказала Шема и крепко обняла Бурхана. Я сидел с братом в зале и смотрел телевизор. Вдруг я услышал шум, доносящийся из улицы. Сделав звук тише, я встал с места и, подойдя к окну, отодвинул штору. Мимо нашего двора, передвигалась толпа бастующих людей. Ко мне подошёл Мабрур и тоже, внимательно наблюдал. - Что это? – спросил я брата. - Со вчерашнего ходят слухи, что в Ливане готовятся к войне. Скорее всего, это какие-то активисты либо, люди желающие узнать правду. - Войне? Почему на наших землях должна быть война? - А почему бы и нет? - Да ну.... Такие земли как Ливан или Сирия, никогда не посмеют тронуть.

- Я читала, - резко перебила нас, вошедшая в зал Янаби. – Что будет на земле золотой век. - И когда он будет? – с любопытством спросил Мабрур, отойдя от окна. - Когда один за другим падут исламские страны. Но при этом в Европе начнут умирать от вируса и каких-то заболеваний. - Не уже ли, на головы европейцев тоже беда придёт? – с радостью спросил брат. Я развернулся и недовольно посмотрел на Мабрура. - Ты опять начинаешь? Мы же договаривались! - Придёт. Только прежде, чем начнут умирать европейцы должна пасть Сирия, - сказала Янаби и погладила свой живот. - Что?! Никогда! Наши земли никогда не падут! – выкрикнул я. - Микдад, а этот взрыв разве не показатель, тревожных звонков? – спросил меня брат. - Это могло быть что угодно. - Ты просто не остался там и не видел, что происходило. На наши границы явно кто-то вторгся и явно не с добром. Если так будет продолжаться, то мы заберём всех родственников и улетим в Эмираты. Я округлил свои глаза и не верил, что брат и сестра могли говорить это на полном серьёзе. Но ведь и правда, в окраинах нашей страны начались беспорядки и волнения. Я присел на диван и задумался. Потрепав свои волосы, я повернулся к сестре и спросил: - И когда же, настанет этот золотой век? - Я не знаю. Я даже не помню, где слышала об этом. Но то, что наши страны должны пасть, это я точно слышала. - Кошмар.... Правду говорят: «И как же мерзки люди на земле, что ради денег убивают. И пусть сгорят они в огне, за то, что у невинных жизни отнимают». - Ничего. Я думаю, наше государство это быстро уладит, - сказал брат и улыбнулся. - Я пойду во двор. Поднявшись с места, я вышел в коридор. Присев и завязывая шнурки на кедах, ко мне подошла Шема и протянула мне мой шары, чтобы я замотал его на голову. - Микдад, что со мной будет? - А что с тобой не так? – спросил я, поднявшись и взяв с её рук платок. - Ты сказал, что разводишься.... Я стоял боком к жене и, смотря в зеркало, надел клетчатый шарф. - Твоё молчание, означает, что разведёшься?

- Я пойду за билетами, мы вернёмся домой. - Ты сейчас пойдёшь? - Да, - ответил я и вышел. Ко мне на встречу шёл Давуд. Увидев его, жена накинула на голову вуаль и, выбежав за мной, крикнула: - Можно мне с тобой? Пожав Давуду руку, я недовольно развернулся к жене. Друг улыбнулся нам и спросил: - Вы куда собрались? - Да вот.... В Эмираты возвращаемся. Хочу за билетами сходить. - Пошли, я с вами схожу. Как раз в центре целый митинг. Посмотрим, что там власти споют нам, - улыбаясь, говорил Давуд. Я повернулся к Шеме и протянул к ней руку. Жена тут же подбежала ко мне и, взяв меня за руку, пошла вместе с нами. Приближаясь к главному парку нашего города, мы действительно увидели множество людей. Были не только мужчины, но и женщины. На не большой сценке стояли какие-то люди, выкрикивая в рупорный громкоговоритель что-то, что вызывало крики и эмоции у толпы. Напротив парка, по дороге проезжали легковые машины из окон которых выглядывала молодёжь и, смеясь произносила какой-то лозунг. Приближаясь к центру парка, было ощущение, что мы попали в муравейник из людей. Кто-то сидел на скамейках и распивал напитки, постоянно громко смеясь и крича вместе с толпой как дикари. Кто-то действительно слушал то, что говорили со сцены и качал головой. - Обалдеть, тут что, весь Бейрут собрался? - с улыбкой спросил я, расталкивая людей и следуя за Давудом. - Обожаю, когда в городе собирается толпа, - выкрикнул Давуд, протискиваясь мимо подростков с бутылками в руках. - Хорошо, что Мабрур это не видит. Мой брат ненавидит подобные мероприятия. Приблизившись к скамейкам, на которых сидело много людей, Давуд обошёл их и взобрался на бетонные плиты. Я так же залез на них и, держа Шему за руку, помог ей взобраться. Мы стояли втроём на сером камне и смотрели вдаль сквозь бесконечную толпу. На сцене стояло четверо мужчин в возрасте, и старательно настраивали толпу против некоторых наших политиков. Людей было так много, а машины шумели так громко, что ничего не было слышно кроме смеха и громких выкриков из толпы. - Что он там несёт? – спросил я Давуда, который вынул из кармана орешки и передал Шеме. - Чёрт его знает. Главное людям не нравится, - ответил друг, грызя орех. -Мне тоже дай, - сказал я, протянув руку к Давуду. - Какла-а-а-а-н! Закричал парень снизу. Посмотрев в сторону, я увидел Тарона с красивой девушкой. Подняв руку, я махнул ему и крикнул:

- Ты какими судьбами? - Да ладно, тут весь наш район в сборе. Сегодня нам будут обещать спокойную жизнь в любви и достатке, - засмеялся Тарон и потянулся к нам, чтобы пожать руки. Я держал Шему за руку и помог ей спуститься вниз, а сам спрыгнул за ней и подошёл к Тарону. - Я на днях улетаю на родину, - говорил , пожав руку Тарона. - Чего? - На родину возвращаюсь, на днях! – крикнул я, потому что на улице шума стало больше. - Так скоро? Совсем мало был с нами. Это кстати Ранда, познакомитесь, - сказал Тарон и указал на рядом стоящую девушку. Жгучая брюнетка, в белой футболке и голубых джинсах, улыбнулась нам и повернулась к Шеме. Жена тут же протянула к ней руку и отошла с ней в сторону. - Это твоя девушка? – спросил Давуд, закинув в рот орех. - Да. Если всё склеится, то и жена. - Она армянка? – спросил я. - Нет, арабка. Что, думал только тебе можно глазеть на наших? - Оф, успокойся, - засмеялся я и увидел пробежавших мимо нас, парней с битами в руках. Наблюдая, как они стремительно направились в толпу, я заметил ещё нескольких ребят с рюкзаками за спиной и какими-то баллонами в руках. Толкнув Давуда в плечо, я спросил его: - Кто это? - Где? - Вон, парни с дубинками. - Ух! Весело будет значит, - смеясь, говорил Тарон. – Ты на хранителей порядка смотри. Раз они есть, значит, будет настоящее веселье. Только женщин надо по домам увести. Повернув голову назад, я действительно увидел полицейских. Мужчины в форме окружали всю толпу митингующих. - Знаете, - сказал Давуд. – Вот раньше, я многих политиков называл даунами. Сейчас у самого сын даун и тут я задумался.... А ведь у даунов отсутствует ген зла, а у политиков нет. Получается, если бы они все, реально, были бы даунами, то не было бы всех этих беспорядков и войн. Получается, не даун – страшная болезнь, а человек – больное существо. - Что-то в твоих словах есть, - улыбнулся Тарон. - Завали свою пасть! – закричал кто-то из толпы. Люди стоящие рядом начали в голос сменяться. Мы вытянули головы, чтобы посмотреть кого это попытались заткнуть. Мимо нас прошёл мужчина и, толкнув меня в спину, крикнул:

- Без тебя ни один кипишь пройти не может? Обернувшись и узнав Арсена, я улыбнулся ему и обнял. За ним стоял Армен, держа за руку Армин. Я с отвращением посмотрел на него, а потом взглянул на Армин. Она тут же сделала опечаленное лицо и отвернулась. Шема так же посмотрела на Армин. У моей жены было выражение лица, словно перед ней враг народа стоял. Не смотря на наши понятия, что когда мужчины стоят толпой, женщины не подходят, Шема отошла от Ранды и, приблизившись ко мне, схватила меня за руку. - О, Армен. Орешек будешь? – спросил Давуд, протянув орехи к Армену. - Нет, спасибо. - Это Ранда? – улыбаясь, спросил Арсен, внимательно смотря на девушку. – А то, Тарон столько про Вас рассказывал. Девушка улыбалась и старалась подойти ближе к Шеме. - Ладно, мы пойдём, - сказал Армен, и, сжав руку Армин, поспешил уйти. Я отпустил Шему и резко схватил Армена за локоть. - А что так рано? - Мик, - сказал Даувд, улыбнувшись мне. – Пусть идёт, нам же ещё за билетами идти. - Ммм, улетаешь? Какая приятная новость, - улыбнулся Армен и, вцепившись в мою руку, постарался оторвать её от себя. Я сжал зубы и был готов размазать его. Сжимая его руку всё крепче, я медленно разворачивал Армена к себе лицом. Армин отошла от брата в сторону и закрыла рукою рот. Шема так же отошла от меня и с ненавистью смотрела на Армин. Складывалось впечатление, что если я сейчас нападу на Армена, жена подобно коршуну налетит на Армин. Тарон тут же схватил меня под руку и, потянув к себе, сказал: - Да, иди Армен, я потом расскажу тебе, чем тут всё закончилось. На этих словах раздался глухой хлопок. Толпа закричала и двинулась вперёд. Полетели камни прямо на сцену. Мы все обернулись и увидели несущихся на нас людей. Отпустив Армена, я взял жену за руку и направился к трассе. Давуд, продолжая закидывать орехи в рот, пошёл за мной. Тарон с Рандой махнул нам и ушёл с Арсеном и Арменом. - Какой же он урод, - сказал я, остановившись и смотря в след уходящего Армена. - Перестань. Что было, то было. Какой смысл сейчас продолжать это? Тем более при женщинах. Не стой на месте, а то нас затопчут. В этот момент, Давуда со всей силы толкнули в спину. Друг моментально упал, рассыпав все орехи из кармана своей толстовки. Я подошёл, чтобы помочь ему, но через него, подобно горным газелям перескакивали молодые парни, с дубинками в руках. - Что вы делаете?! – закричал я. Но меня словно и не слушали, люди бежали, не позволяя Давуду встать. Толпа становилась больше, а места меньше. Я отпустил Шему и кинулся к Давуду. Налетев на парней, которые собирались толкнуть моего друга и бежать дальше, я схватился за их футболки и упал с ними на асфальт. Один убежал, а второй поднялся и постарался бить меня. Давуд встал с места и тут же схватил его. - Ты что сопляк? Жить надоело? – выкрикнул Давуд, малолетнему придурку и с размахом перекинул его через себя. Подойдя к другу, я помог ему избить этого урода. Давуд выхватил деревянную дубинку у парня и направился к Шеме. Я шёл за ним и, возмущаясь, спрашивал: - Что это было? - Это нормально. В городе взрывы, на что рассчитывали власти? Что все будут спокойно на это реагировать? - Так пусть и бьют тех, кто виновен в этом, к чему нас бить? - Мик, не будь ребёнком. Всю жизнь воюют верха, а страдают низы, - сказал Давуд и остановился. Перед нами стояли люди, беспорядочно толкая друг друга. Кто-то запрыгивал на спины своих друзей и что-то выкрикивал матом. Жена стояла за моей спиной, крепко держась за мою руку. Пытаясь обойти эту стену из возмущённых людей, нас снова начали толкать. Люди в форме, с щитами и дубинками, пытались уладить беспорядок, но словно ещё больше вызывали агрессию своим внешним видом. Снова раздавались хлопки и крики. На улице поднялся дым и противный запах. Больше всего поражала молодёжь. Складывалось ощущение, что им нравилось это. Они только громко смеялись и агитировали толпу на агрессию против полиции. - Дубинкой всех раскидать что ли? – спросил Давуд, пытаясь найти место, где людей было не так много. - А тут иначе никак, - сказал я, и снял свой шарф с головы. Обойдя жену и встав сзади, я накинул арафатку* ей на голову, обвязав его вокруг лица, чтобы она не вдыхала эту отраву, которою разбрызгали по улице. Давуд остановился и, указав дубинкой вдаль, крикнул: - Там не Тарон? Посмотрев, что наш друг яро дрался в толпе с какими-то ребятами я и Давуд замерли. - Да, это он. Надо помочь ему. - Если мы побежим туда, мы уже точно отсюда не выберемся, а пока вариант есть. А твою жену, стоило бы увести отсюда. Давай, вы идите, а я к Тарону. Давуд пожал мне руку и побежал сквозь пробегающую мимо толпу. Я же развернулся к убегающим людям, которые протискивалась через полицейских, стараясь выйти из этого неблагополучного места. Толкая людей в спины, я пытался просунуть между ними жену. Шема так же толкала людей, пробивая путь к полиции. Женщины первые выбегали, но к сожалению ни все. Наконец-то выбравшись из давки, я схватил Шему за руку, и побежал с ней по дороге, пытаясь разглядеть вдали Давуда и Тарона.

- Ты их отсюда не увидишь, - кричала мне Шема. - Верно..., пошли я отведу тебя домой, - сказал я и замер. Сквозь прыгающую и дерущуюся толпу я увидел Давуда, Тарона и Арсена. Парни во всю дрались с кем-то. Сжимая руку Шемы, я увидел Ранду, которая иногда подбегала к дерущемуся Тарону и ударяла его врага ногами по спине. - Мик, нам лучше уйти, - говорила жена, закрывая шарфом свой нос и рот. Я, было хотел уйти, но мой взгляд замер на Армин. В её сторону бежала толпа подростков, снеся её с ног и направляясь к моим друзьям. Увидев, что моя любимая рухнула на землю, а мои друзья вот-вот подвергнуться побоям, я сжал руку Шемы и понёсся в сторону полиции. Расталкивая мужчин в форме, я еле протиснулся сквозь них и рванул к ребятам. Кто кого бил и за что, я действительно не понимал. Митинг был по одной причине, конфликт начался по другой, а драка вообще не понятно из-за чего. Но стоит сказать «браво» политикам, они смогли отвлечь народ от главной проблемы теракта и заставить людей калечить друг друга, при этом, не мешая государству решать их проблемы. Оставив Шему возле дерева, под которым она тихонько присела, я подбежал к Тарону и тут же начал бить кулаком по голове его недруга. Жена с испугом смотрела на меня, постоянно сжимая свой шарф на голове. Тарон подбежал к Ранде и, обняв её, крикнул мне: - Где твоя жена? - У дерева, - ответил я, откинув от себя парня, который сплёвывал кровью. - Женщин надо увезти, - продолжал кричать Тарон и, держа за руку Ранду, побежал к Армин. – Ты уведёшь их, Микас! - Почему я? – спросил я, посмотрев на Давуда и Арсена, которые усердно кого-то забивали ногами. Тарон одной рукой держал Ранду, а другой Армин. Подойдя с девушками, он кивнул мне, и мы направились к Шеме. Схватив жену за руку, мы побежали к полиции. Резко Тарон затормозил. Развернувшись, я увидел Армена, который схватил Армин за локоть и начал выдёргивать из рук Тарона. - Ты иди к пацанам, я отведу её домой! – крикнул Тарон Армену, стараясь не отпускать руку Армин. - Не надо! Она с ним не пойдёт! - недовольно выкрикнул Армен и дёрнул Армин к себе. Я не знаю, то ли вид этой агрессивной толпы, то ли просто я уже не мог видеть Армена, но я отпустил руку Шемы и с разгону, заехал кулаком Армену в челюсть. Армин и Шема закричали. - Разними их, Тарон! – крикнула Армин. - Бесполезно. Пусть дерутся, а то не успокоятся, - сказал Тарон и, схватив Армин, побежал с ней и Рандой вперёд. Обернувшись и видя, что Шема не уходит, Тарон закричал: - Пошли! Не стой там!

Подбежавшие к нам Арсен и Давуд тут же меня с Арменом разняли. Я толкал Давуда, пытаясь снова напасть на Армена, который что-то выкрикивал мне бранью, но из-за шума толпы я его не слышал. Выхватив из рук Давуда дубинку, я заехал ею по челюсти Армена. Парень тут же упал на колени, схватившись руками за лицо. - Ты сдурел?! – крикнул Давуд, схватив меня за руки и пытаясь вырвать биту. Это увидела и Армин и, как сумасшедшая, закричав, побежала в нашу сторону. Армен не мог поднять с места, его шатало, а изо рта ручьём лилась кровь. Подбежав к брату, Армин упала перед ним на колени и стала рукой закрывать ему лицо, пытаясь понять, что у него разбито. Арсен старался поднять Армена, который не мог придти в себя и терял равновесие. Армин встала и, подойдя ко мне, со всей силы ударила меня по лицу. Шема дёрнулась, чтобы подойти, но её потянул к себе Тарон. Я взглянул в заплаканные глаза Армин и ни с меньшей силой ударил её по лицу. Схватившись за щеку, Армин заплакала и упала на колени. - Убирайся, Микдад! – закричала Армин. Давуд схватился за мои плечи, пытаясь меня оттянуть назад. Арсен кивнул головой ребятам, чтобы они увели меня и женщин, а сам старался поднять Армена и Армин. Тарон с Рандой и Шемой пошли вперёд, а я с Давудом за ними. Я постоянно смотрел назад, наблюдая, как Армин помогала брату подняться и идти. - Смотри вперёд! – кричал мне на ухо Давуд, пытаясь развернуть мою голову. - Она ударила меня.... - Не вспоминай это, нам нужно выйти отсюда. - Ты видел? Она посмела ударить меня. - Забудь! Как парни расталкивали толпу, как прорывались сквозь лапы полиции, я уже не думал. Меня поедала такая обида, что я даже не замечал, как мы постепенно отдалялись от шумного места.

Глава 12. Билет домой.

Я лежал в спальне и смотрел на потолок. По дому носились дети. Брат о чём-то говорил с женой в зале, а Шема на кухне готовила кушать. Мне уже не хотелось навещать дядю, прощаться с друзьями, мне хотелось быстрее взять жену с детьми и улететь. Дверь в мою спальню приоткрылась, и вошёл брат. Сев на постель он внимательно посмотрел на меня и поставил на мои колени тонкую тетрадку. - Что это? – спросил я Мабрура. - Открой. Лениво схватив тетрадь, я поднёс её к лицу и открыл. Оттуда выпало пару бумаг. Посмотрев на них, я спросил: - Ты купил билеты?

- Да. Всем нам. Сегодня вечером мы сходим к дяде, а ночью улетаем. - Ясно, - ответил я и, отложив тетрадку в сторону, снова уставился на потолок. - Шема всё переживает насчёт развода и .... - Не будет развода, - прервал я брата. - Вот как? Что ж..., я только рад этому. В спальню вошла Шема. Брат тут же поднялся с места и, кивнув ей, вышел. Жена села на кровать и, посмотрев на билеты, спросила меня: - Янаби сказала, что мы ночью улетим. Ты рад? - Да. Только по друзьям скучать буду. - Бурхан мне рассказывал, как ты его у обрыва поставил. Он теперь верит, что сила Всевышнего его толкнула назад, - улыбаясь, рассказывала жена. - А ты так не считаешь? - Ну, мы взрослые, мы понимаем, что это всего лишь ветер был. - В этом и прелесть детей, они видят истину в том, что взрослые так пытаются назвать очевидным. - А..., а как там тот парень? С его лицом всё хорошо? - Надеюсь, что нет. Когда Всевышний позволяет наказать зло, не жди, наказывай. - Пророк велел, чтобы на зло, каждый мусульманин ответил своими плодами. Тем, чем он богат. Твоё богатство это доброта, но не гнев. Отвечай на зло добром, тогда ты заставишь врага сожалеть обо всём. - Всё. Я не хочу ничего про них слышать. - Хорошо, как скажешь. Я весь день был как овощ. Жена с Мабруром и Янаби ещё долго обсуждали уличные беспорядки. А вечером мы всей семьёй навестили дядю. Чувствовал он себя хорошо, так же как и выглядел. Так же в больницу пришёл Давуд с семьёй, Тарон со своей девушкой и Арсен с Эдиком. Разговаривая с парнями в коридоре госпиталя, я подошёл к Эдику. Отойдя с ним от друзей, я спросил его: - Надеюсь, зла ты на меня не держишь? - Нет. Что было то в прошлом. - Прошлое тревожить не стоит, я теперь на личном опыте убедился в этом. Эдик улыбнулся мне и похлопал меня по плечу. Дети Эдика носились по палате вместе с нашими детьми и ребятишками Давуда. Брат и Янаби обнимали дядю и в слезах прощались с ним. Выйдя из больницы, мы все направились в ближайшее кафе, чтобы посидеть с друзьями ан прощание. Моя история на этом и заканчивается. Я не смог изменить прошлое, я чуть не испортил настоящее, старясь исправить своё будущее. Я понял одно, надо любить то, что имеешь сейчас. Дорожить теми, кто сейчас с тобою рядом. Не рваться к недоступному, не идти на принципы, не спорить с семьёй. Я сидел за столом в кафе и крепко обнимал младшего сына Давуда. Это был единственный человечек, который на протяжении всего времени смотрел на меня и, пуская слюни, улыбался. Ребёнок с отсутствием гена зла. Мне его было жалко не потому, что он пришёл в этот мир больным, а потому, что он пришёл к тем, кто доброту ценить не всегда умеют. Теперь я понимаю, почему некоторые могли назвать его уродом, потому что людям дико, видеть полностью доброе существо. Добро - оно аномально для нас. Я целовал его сладкие щёчки и смотрел на свою жену. Жена, которая всё эта время не отступила от меня. Брат, который в своё время подставил меня, а потом сожалел. Сестра, которая всегда вмешивалась в мои отношения с женой и пыталась налаживать их. Друзья, которые в трудную минуту всегда помогали. Я сидел и просто наблюдал за всеми. Чтобы ни было, семью бросать нельзя. Не сегодня, так завтра ты об этом обязательно пожалеешь. Даже если в твоей семье есть не любимая жена или брат, который способен ради чести семьи наврать тебе. Иногда враньё, способно сделать нашу жизнь лучше, чем правда, которая погубит нас. А что насчёт моей любимой? Я не могу сказать, что разлюбил её. Я любил, люблю и с любовью к ней этот мир покину. Но тот удар, что она мне нанесла.... Тот день, когда я её ударил, словно что-то вдребезги разбило нас. Что? Снова наши братья. Только если мой брат и отошёл в сторону, то её, всё ещё боролся за её честь. Пришло время, когда я стоял в аэропорту и попрощался с Давудом, крепко обнимая его. - Имана поцелуй от меня. Я его обожаю. - Мы обязательно с семьёй прилетим к вам. Только тоже пообещай мне кое-что. - Что? – спросил я друга, улыбнувшись ему. - Поцелуй в самолёте крепко свою жену. Знаю, сейчас кривляться будешь, но иногда безобидный поцелуй способен убрать стены обиды в отношениях. - Хорошо, родной. На связи. - Давай, ахи. Пожав руки Давуду, я с братом, жёнами и детьми направился к месту регистрации. Уже сидя на борту самолёта, я смотрел на Шему, которая вытирала руки влажной салфеткой. С другой стороны от меня сидел Бурхан и, катая машину по своей ноге, сказал мне: - Пап, а знаешь, мне Белла эту машинку подарила. - Белла? Это дочка дяди Эдика? - Да. Подарила и сказала, что желает, чтобы моя нога быстрее вылечилась. Я посмотрел на Бурхана и улыбнулся ему. Обняв его голову и поцеловав в щёку, я прошептал: - Если вдруг, надумаешь жениться на этой Белле, скажешь мне. Сын засмеялся в голос и закрыл руками рот. Шема втянула свою шею и, с улыбкой смотря на нас, спросила: - Что такое? Чего он так смеётся? - Ничего. У нас тут свои секреты. - Даже мне не расскажите? - Это мужские секреты, - сказал я, моргнув сыну, который всё ещё закрывал руками свой рот. Нагнувшись к Шеме, я поцеловал её лоб и посмотрел на неё. Жена тут же расплылась в улыбке и, погладив мою бородку, положила голову мне на грудь.

" Цените тех, кто с вами рядом. Любите тех, кто любит вас. Не врите вы, скрывая взгляда, тем кто живёт лишь ради нас. Молитесь чаще восхваляя, живите с верою внутри. Грехи других не осуждая, смотрите под ноги свои. Цените тех, кто с вами рядом. Любите тех, кто любит вас. Тогда и жизнь вам будет Раем, и даже враг вас не предаст ".

��