неожиданная близость

Прошло ещё две недели. После того разговора Кристина и Ламин стали существовать в странном параллельном мире - они видели друг друга каждый день, но между ними словно висела невидимая стена. Ламин больше не подкалывал её, не пытался заговорить первым, но его взгляд, который она чувствовала на себе постоянно, говорил больше любых слов.

Кристина пыталась сосредоточиться на работе. Она уже привыкла к этому хаосу: крики тренеров, запах травы, бесконечные аптечки, которые нужно было проверять перед каждой тренировкой. Испанский язык всё ещё давался тяжело, но она уже могла понимать основные фразы и даже шутить с Пабло.

Но каждый раз, когда она проходила мимо Ламина, внутри всё сжималось. Она не понимала, почему он так действует на неё. Он не был её типом - слишком самоуверенный, слишком шумный, слишком публичный. Но что-то в его глазах, в том, как он иногда смотрел на неё с другой стороны поля, заставляло её сердце биться быстрее.

Однажды во время тренировки случилось то, что изменило всё.

- Врача! - раздался крик с поля.

Фермин Лопес, игрок, который всегда был жизнерадостным и громким, лежал на траве, схватившись за ногу. Его лицо было бледным, он кричал от боли.

Кристина и Пабло выбежали на поле. Фермин получил травму колена - что-то серьёзное, возможно, разрыв связок. Пабло начал осматривать его, а Кристина опустилась рядом на колени, взяла игрока за руку и начала говорить что-то успокаивающее. Она сама не поняла, как переключилась на русский - слова лились сами собой, тихие, тёплые.

- Всё хорошо, слышишь? Ты справишься, - шептала она. - Мы сейчас поможем тебе. Потерпи ещё немного.

Фермин сжимал её ладонь с такой силой, что побелели пальцы, но он перестал кричать. Он просто дышал, глядя на неё, и слушал её голос, даже если не понимал ни слова.

Пабло наложил шину, и носилки унесли Фермина. Кристина поднялась с травы, отряхнула колени и только тогда заметила, что всё поле затихло. Все игроки, тренеры, даже охранники - все смотрели на неё. Она покраснела, опустила голову и быстро пошла к выходу с поля.

Но не успела сделать и десяти шагов, как кто-то схватил её за запястье. Она обернулась - Ламин. Он смотрел на неё так, как никогда раньше. В его глазах не было насмешки, не было высокомерия. Было уважение. И что-то ещё. Что-то более глубокое, что заставило Кристину замереть.

- Ты невероятная, - сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. - Серьёзно. Я никогда не видел, чтобы кто-то так успокаивал людей. Ты делаешь это не ради денег или славы. Ты делаешь это, потому что не можешь иначе.

Кристина хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Она просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как его пальцы всё ещё сжимают её запястье.

- Отпусти, - наконец сказала она, но голос прозвучал неуверенно.

- Нет, - тихо ответил он. - Ты всегда сбегаешь, Кристина. Сейчас я не дам тебе сбежать.

Она подняла на него глаза. В них была паника. Она не привыкла, чтобы кто-то её держал. Она привыкла быть сильной, холодной, неуязвимой. Но он видел её насквозь.

- Я ничего не прошу, - сказал он мягко. - Просто позволь мне постоять рядом. Одну минуту.

Она не сопротивлялась. Она просто стояла, чувствуя, как его рука медленно отпускает её запястье, но он не отходит. Он стоит рядом, смотрит на неё, и в его взгляде нет давления - только поддержка.

- Почему ты так делаешь? - спросила она шёпотом. - Почему ты не оставляешь меня в покое?

- Потому что я увидел тебя, - просто ответил он. - Настоящую. И теперь не могу забыть.

Она отвернулась, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Она не плакала на людях уже много лет. Но сейчас она не могла сдержаться.

Ламин не стал её обнимать - он просто стоял рядом. И это было то, что ей было нужно. Просто кто-то рядом.

---

Вечером, когда Кристина вернулась в общежитие, она долго сидела в темноте, глядя в стену. Она не знала, что делать. Она чувствовала, что стена, которую она строила годами, начинает рушиться. И за этой стеной был он.

Она позвонила Альвине.

- Ты чего голос такой странный? - сразу спросила Альвина. - Что случилось?

- Я не знаю, - ответила Кристина. - Кажется, я влюбляюсь. И я не хочу этого.

- Почему? - удивилась Альвина. - Ты боишься?

- Да, - призналась Кристина. - Я боюсь, что если я впущу его, то потеряю себя. Что мои родители будут правы. Что он окажется таким же, как все.

- А если нет? - спросила Альвина. - Что, если он - лучшее, что могло с тобой случиться?

Кристина замолчала. Она не знала ответа.

На следующий день она пришла на работу с чётким намерением держать дистанцию. Но когда она увидела Ламина, который ждал её у входа с двумя чашками кофе, её решимость пошатнулась.

- Я не знаю, какой ты любишь, - сказал он, протягивая ей одну из чашек. - Поэтому взял капучино и американо. Выбирай.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри тает лёд.

- Капучино, - тихо сказала она.

Он улыбнулся и отдал ей чашку.

- Спасибо, - сказала она.

- Не за что, - ответил он. - Я просто хочу быть рядом. Ты позволяешь?

Она не ответила. Но она взяла кофе. И это было первым шагом.