𝒞𝓁ℴ𝓊𝒷𝓎

Эндрю смутно помнил, что произошло после того как он проснулся ночью. Он смутно помнил из-за чего на него нахлынула паника, и почему сейчас он сидел в углу, на холодном полу, обнимая колени, впиваясь в них ногтями на столько, что чувствовал боль. Но это его заземляло, оставляло хоть какую-то связь с настоящим.

Но к боли привыкаешь, и после она не чувствуется.

Тьма.

Только тьма, и блядская комната, в которой он провёл несколько лет. Он помнит каждый её уголок, каждую трещину, помнит абсолютно всё.

Мальчик с намокшими глазами смотрел на комнату. Он осматривал всё, стараясь хоть как-то отвлечься. Всё его тело болело, ноги жутко тряслись, глаза пекли от слёз. Мальчик касается предплечий. Он медленно проводит пальцами по бинтам, чуть надавливая, и ощущая отголоски боли ещё не совсем затянувшихся ран. Мало. Этого слишком мало. Он всё ещё чувствует его руки на себе, всё ещё слышит его притворно ласковый шёпот на ухо, всё ещё чувствует силу его тела, вдавливающего его в кровать. Он владеет его разумом, а не он сам. Он владеет его телом. Эндрю весь и полностью принадлежит ему, и он ничего не может с этим сделать. Ни-че-го.

Он медленно встаёт с кровати, шипя сквозь стиснутые зубы, и бесшумно идёт в ванную. Касс вернётся лишь завтра днём, так что он может просидеть здесь всю ночь.

Эндрю не знает, как он придумал это. Не знает, в какой момент решил попробовать это. Но он уже привык к этому. Привык, как и ко всему остальному.Ярко-красная кровь стекает по его руке, смешиваясь в кровавое месиво, когда он наносит всё новые порезы.

В глазах у Эндрю мутнеет, а после мир приобретает болезненную чёткость вместе с  пощёчиной по его всё ещё маленькому лицу, из-за силы которой он чуть пошатывается.

–Не удивительно, что тебя так много раз возвращали.–зло шипит Мерлин–одна из приёмных матерей.

За её спиной маячится её муж, на лице которого растягивается оскал. Он уже предвкушает как часть бить Эндрю дойдёт до него.

И опять в глазах мутнеет он слёз. И опять мир становится чётким.

Эндрю щурит глаза от яркого света.

Он видит над собой белый потолок с каким-то еле заметным узором на нём.

Этот потолок он тоже очень хорошо помнил.Пруст шепчет ему какую-то чушь про лечение, прикусывая ухо. Его зубы впиваются в кожу, оставляя следы на ней. Он ведёт языком к шее, так же кусая её. И так много-много раз, пока ему не надоест, либо пока Эндрю не отключится.

И вновь слёзы.

Теперь, когда Эндрю открывает глаза, он не видит.

Мутно.

Он пытается проморгаться, стирая пелену. Трёт руками, раздирая глаза, от чего те начинают болеть. Но всё бесполезно.

Его попытки останавливает рука, мягко взявшая его за запястье.

Он кое как разлепляет ресницы, которые будто склеили слёзы, и видим Нила. Тот так же почти не ощущаемо держит его руку, с беспокойством осматривая.

–Эндрю–зовёт Нил, по видимому уже не в первый раз.

Эндрю передвигает руку, сплетая их пальцы в крепкой хватке до побеления пальцев. Нил, видимо, даже не замечает этого. Он медленно подносит другую руку к его лицу. Эндрю отшатывается от неё, но после успокаивается.

Это Нил, он не причинит вреда.

Нил всматривается в его лицо, и всё же аккуратно дотрагивается до его лица, вытирая слёзы.

Эти нелепые слёзы всё капают и капают...