4

.Для многих беременность — это счастье. Для большинства омег беременность считаетсясамым счастливым периодом времени, период осознания новой жизни. Даже если в этотнепростой период, молодые папы не отчаиваются, ведь какое блаженство держать наруках собственного ребенка, услышать его первые слова и наблюдать его первые шаги.Сколько эмоции стоит только посмотреть на вещи будущего лялечки, потрогать их ипредставить своего малыша в этом, а еще игрушки и кучу погремушек. Как же приятноосознавать, что в тебе развивается частичка тебя, новая жизнь и плод любви.Для Чимина это не было ни счастье, ни блаженство, ни тем более плодом любви. Дляомеги это скорее проклятье, горе, что навлекла на него судьба. Он смотрел уже на пятыйтест, который показывал одно и то же: две полоски. Пак с перепуга сначала не верил впроисходящее после первого теста, а после пятого убедился — проблема реальна и еесрочно нужно было как-то решать. Какой может быть ребенок от родного брата? Он жебудет уродцем, изгоем в обществе. Никто не примет такого малыша, потому что все будутзнать, что он плод одной ночи братьев родных по плоти и крови. Родители, друзьяотвернутся от обоих, они испортят себе жизнь этим ребенком.Поэтому Чимин, собравшись с мыслями, записался на прием к гинекологу, который, узнаврезультаты обследования, заулыбался счастливо и принялся записывать что-то вкарточку.— Хочу вас поздравить. Вы станете папой, — произнес по-доброму бета.— Что? Вы уверены? — испуганно спросил омега и сжал кулачки.— Полностью. Срок еще совсем маленький, но плод уже хорошо виден на снимках. — Онперестал записывать и протянул снимок УЗИ парню. — Назначу Вам витамины, хорошопитайтесь, больше гуляйте на свежем воздухе и не напрягайте организм.— Но… — начал Пак, но не смог продолжить.— Или Вы хотите сделать аборт? — Тут улыбка на лице врача начала угасать.— Да, — честно признался Чимин, не замечая, как дрогнул его голос.— Ох, вот как. Ну что. — Доктор сложил руки вместе и посмотрел на омегу. — Я всепонимаю, Вы еще молоды и не хотите детей, но тут есть кое-какая проблема. У Васвторая отрицательная. Операция может пройти неудачно, и в этом случае Вы вообще несможете в дальнейшем иметь детей.Пак завис, опустив взгляд в пол, перебирая свои пальчики от нервов и думая, что делатьдальше. Он хотел много детей, хотел стать папой и чтобы муж был любящий ипонимающий. Хотел свою семью, окончательно оторваться от родителей и чтобы имгордились. Но разве может все в один момент разрушиться? Почему судьба не поступаеттак, как хотелось бы многим? Почему ничего не может пройти без последствий? Зачемнужно калечить жизнь себе, Чонгуку? Но разве они не сами виноваты, переспав тогда поглупости. И грех, что они совершили, всегда останется с ними.— Ну что Вы. Все будет хорошо, — говорил бета, поглаживая парня, пока тот неосознавал, что льет горькие слезы, которые падают с шумом на белый пол. — У Вас естьальфа?— Нет, — признался омега и вытер слезы.— А родители? — Тот кивнул слабо. — Ну вот. Они помогут Вам. Но пока Вы молоды, несовершайте глупые поступки.— Пишите направление на аборт, — наконец, решил Чимин и после уверенно глянул наврача.— Вы хорошо подумали? Обратного пути не будет, поймите.— Я знаю. Пишите.Бета покачал головой и написал, наконец, то, что было нужно. Чимин взял бумажку итихо вышел из помещения. На него смотрели молодые папы и персонал, показываяпальцами на его розовые волосы. Пак отмахнулся мысленно от всех и пошел кудаподальше, засовывая нужную бумажку в задний карман джинсов.Через два дня он должен был снова прийти в больницу, чтобы навсегда избавится отмаленького зародыша, что уже начинал жить в его животе. Чимин соврет, если скажет,что ему совсем плевать на малыша. Все же это была частичка его, его кровиночка ипродолжение рода. Частичка Чонгука. От таких мыслей бросало то в испуг, то в сильнуюдрожь. Конечно, Чимин никому не скажет о ребенке, конечно, это останется большойтайной, тем более для его брата. У Чона есть Тэхен, а у Чимина есть своя жизнь, вкоторой пока что, хоть и нет альфы, но будет со временем.Омега дома стоит перед зеркалом, поднимая растянутую футболку, оголяет еще плоскийживот и проводит по нему ладонью. Неожиданно стало интересно, а какого это, когдаребенок уже большой, толкается и дает о себе знать, когда живот не такой маленький, аокруглый и заметный. Чимин бы засмеялся, понимая, что был бы похож на колобка, но досмеха тут далеко. Поэтому он быстро поправляет на себе одежду, решает забыть оребенке навсегда.Чимин берет выходной на следующий день и проводит его перед телевизором, смотряразные фильмы с попкорном. Звонок еле как отрывает его от экрана, и то омега неудосуживается даже глянуть, кто его абонент.— Да, — равнодушно спрашивает он, беря в рот новую горсточку сладостей.— Привет, — знакомый голос заставляет Чимина напрячься так, что кровь в жилахстынет.— Ага, что хотел? — Пак продолжает играть, но от голоса альфы на той стороне внутривсе крутится и переворачивается.— Как у тебя дела? Ты выглядел бледным тогда.— У меня все хорошо, Гукки. Я просто устаю, да и настроения тогда не очень было.— Не переусердствуй, хен. Ты мне здоровый нужен. — Чимин почувствовал, как Чонулыбается, и улыбнулся тоже.— Мелкий, это ты не перетрудись. Студентам очень тяжело в наше время.— И это мне говорит человек, который сам недавно учился в универе.— Хах, да, это вполне забавно. — После омега замолчал и закусил губу, не зная, что ещесказать брату, но тот, словно предугадал это, и выдал:— Если хочешь, я могу зайти сегодня. Давно я у тебя не был. Или ты до сих порвспоминаешь тот слу… — не успел альфа договорить, как Чимин резко перебил его:— Какой? Между нами ничего не было. — И сглотнул нервно и испуганно.— А да, точно. — И сам замолчал. Все вокруг погрузилось в довольно неловкую паузу, иПак ничего не придумал, кроме как бегло попрощаться с Чонгуком.Он потом еще долго кусал ногти, озадаченно глядел вперед и думал, что ему делатьдальше и как жить. Направление на аборт так и лежало в кармане, когда он решил егодостать и прочитать все на нем, чтобы убедиться, что все сработает без проблем. Вотзавтра он уже пойдет избавляться от маленького малыша, от его с Чонгуком ребенка,который, наверняка, хотел бы жить в этом мире, как и все остальные дети, радоватьсяжизни и познавать окружающую среду. Но это уже не проблемы Чимина. Этот малыш —грех, несчастье его и Чонгука. И хорошо, что альфа еще об этом ничего не знает. Пак быне хотел портить и его жизнь.По закону подлости, ничего не может быть просто так, так ведь? Вот и у Чимина не всепросто так, особенно когда звонит папа и говорит приехать срочно. И Пак срывается,отрываясь от дел, бежит домой, где на него накидывается папа и отец с вопросами опоходе его к гинекологу. Чимин искусно врет и присаживается за общий стол, гдесобралась уже вся семья, включая Чонгука, которого оторвали от уроков. Омега опускаетвзгляд, когда папа начинает выносить проблемы сына на всеобщее обозрение, а томуисчезнуть хочется и больше никого не видеть перед собой.— Чимини~, я все понимаю, но ты должен был сказать нам с отцом, а не делать такихпоспешных выводов. Милый, если не хочешь малыша, оставь его нам, мы воспитаем, но невздумай делать аборт, — говорит папа и берет парня за руку, сжимает крепко иулыбается сквозь слезы. — Мы все знаем. Нам звонили из больницы и говорили о тебе.Ты не сможешь потом родить…— Почему тебя это волнует? — выдает резко Чимин и отдергивает руку. — Тебя сейчасмало волнует моя жизнь, так почему должно волновать то нечто, что находится в моемживоте? Резко захотели стать любящими родителями?— Не говори так, — вмешивается отец.— А как это понимать? — спрашивает Пак и мимолетно глядит на Чонгука, у которогошок в глазах застыл. Сейчас Чима так понимал брата, ведь он сам находился на граниистерики.Чон словно ощущает на себе взор брата и смотрит в ответ, ожидает и, наверняка,надеется, что ребенок не его, что не его это бремя. Хотя так думал сам Чимин, поэтому,чтобы больше не видеть удивленный взор альфы, смущается и обращается снова к папе,который махал руками возмущенно.— Мы любим тебя, Чимини, и твоего ребенка полюбим, — продолжает старший омега.— Мы что-нибудь придумаем.— А что тут придумывать. Все уже сделано. — Он сложил руки на столе. — Я не знаю,что делать.— Не надо было менять альф как перчатки, — снова говорит отец и хмурится. — Асейчас… ты лишь портишь свою репутацию.— Я что хочу, то и делаю, — огрызается омега.— Теперь ты ответственен не только за себя, но и за малыша. Прошу, не делай аборт,даже если срок маленький, не ломай жизнь себе.— Мне уже без разницы.— Но он же твоя кровиночка, ты еще полюбишь его! — кричит папа.— Нет! Он мне не нужен, как и не нужна ваша мнимая забота, — срывает Чимин, за что иполучает звонкую пощечину от папы, что со слезами на глазах поднимает на него руку.Чимин хватается за больную щеку, еле сдерживая слезы обиды, и бегом выбегает из-застола, быстро одевается и бежит из родного дома, даже не думая стереть влагу с лица.А потом ему кто-то кричит и зовет, просит остановиться, но омега не слушается и бежитбыстрее, зачем-то хватается за живот, словно старается уберечь от внешнего мира своенечто. Резко его хватают за руку и прижимают к чужой груди. Чимин сначалавырывается, не понимает кто перед ним, а когда знакомый приятный запах заполняетлегкие, то чуть ли не плачет сильнее, сжимая одежду на груди альфы.Чонгук обнимает нежно омегу, зарывается пальцами в его розовые волосы ипоглаживает успокаивающе, будто с ним самим все в порядке. Хотя это далеко не так.Чон где-то в глубине души понимает и представляет себе, что ребенок, про которогорассказывали родители, его, ведь по срокам он может совпадать. Чимин провел течку сним, и они не раз сцеплялись, не думая о последствиях. Чонгук целует лоб омеги, покатот плачет и сильнее зарывается в шею брата. И тут альфа понимает, какой же онидиот. Как же они тогда согрешили с Чимином, как поддались соблазнам, хотя недолжны были этого делать ни под каким предлогом. И мало того, что они переспали, такпоследствия этой течки — ребенок.Чимин приходит в себя и с Чоном идет к омеге домой, где тот дрожащим рукамизаваривает чай обоим. Они сидят напротив друг друга, и первый перебивает лишнюютишину альфа, сжимая с силой кружку в руках:— Это мой ребенок?— Возможно, — не пытается даже скрыть омега, равнодушно и безжизненно смотритвперед. А скрывать то и нечего. Омега может забеременеть только в течку, тем болеесекс, действительно, был незащищенный.— Черт! — высказывается негромко Чонгук и опускает голову. Ему бы хотелось рвать иметать, но омега перед ним выглядит так жалко и хрупко, что больше не злиться охота, ажалеть и защищать. Чон понимает, что виноват и он, виноваты все вокруг, особенноприрода, но не ребенок точно.— Надо уговорить родителей на аборт, — выдает омега и переводит взгляд на альфу.— Нельзя, чтобы этот ребенок жил.— Почему?— Он будет уродом, Гукки, — горько усмехается парень. — А ты хочешь потом всюжизнь смотреть на него и жалеть об этом? Я — нет.— Не факт, что такие дети рождаются уродцами, — резко выдает Чонгук. — Они вполненормальные и хорошенькие. И, — он замолкает и хватается за голову, — это так плохо,хен. Ты захотел без моего ведома избавиться от моего ребенка. От нашего малыша.Чимин вздрогнул на последней фразе и смущение мигом залило все его личико. Он и незнал, что сказать больше, но надо было уговорить Чонгука на аборт, другого выходабольше не было. Поэтому он потянулся к нему и коснулся рукой его. Чон оторвался отсебя и посмотрел удивленно на парня, а потом и сам взял его за руку, переплетаяпальцы. Пак вздрогнул и хотел уже убрать руку, но Чонгук нежно поцеловал его ручку,глядя завораживающе в глаза омеги, чем вгонял его в краску еще больше.— Не делай аборт, прошу тебя. Мы совершили грех, да, мы переспали, но ребенок невиноват в этом. Пусть он живет, пожалуйста, — говорил альфа и поглаживал в своихруках руку парня.— Чонгука~— Нет, послушай. Я хочу этого малыша, хочу увидеть его, подержать на руках,воспитывать, быть с ним, в конце концов. Я буду любить его, даже если он будет нетаким, как все.— Ты еще сам ребенок, мелкий, — улыбнулся Пак и медленно начал убирать руку. — Тысейчас глупости говоришь.— Нет! — рыкнул альфа, чем резко остановил омегу, подчиняя себе и своим словам.— Ты не будешь делать аборт. Я буду помогать тебе во всем, буду покупать витамины,фрукты, ходить с тобой на специальные курсы и всю заботу возьму на себя.— У тебя еще будет семья. Разве твой Тэхен не родит от тебя в будущем? Готовпоспорить, у вас будет прекрасный малыш.— Отец всегда говорил, что надо отвечать за свои поступки. Вот я и буду отвечать! А то,что у нас будет с Тэ — это еще не точно.— Ты еще маленький, — пытается убедить его омега, отчего альфа чуть ли не рычит.— Это не шуточки тебе. Это не какая-то там фантазия. Только в сказках все так хорошои прекрасно, в реальности — наоборот.— Не делай то, о чем сам будешь потом жалеть.Чимин замирает. Он не знает больше, что ему сказать, чтобы убедить брата. Но тому иговорить ничего не надо. По взгляду альфы все давно уже ясно: Чонгук нашел себеновую игрушку, строит из себя настоящего героя, который отвечает за свои поступки. Нодаже если Пак и считал все полной нелепицей, от слов Чонгука становилось тепло надуше, что-то внутри согревало душу и сердце. Обычно любой альфа после случайногосекса отказался бы от ребенка, но не Чон, который метать молнии готов за ещенародившегося малыша. Малыша от Чимина. Хотя, наверное, сам Чонгук такой похарактеру.Омега улыбается слабо и кивает, затем произносит тихо:— Хорошо. Я оставлю ребенка.У Чонгука оживляется все внутри и он, забывая, что перед ним брат, кидается на него собъятиями и целует радостно в мягкие щечки.