На следующий день Кира собиралась в школу. Всё было хорошо, настроение просто прекрасное, но ей показалось странным то, что она даже не слышала маму. Никаких звуков, вообще ничего не было слышно сегодня. Она не видела её, но разве это удивительно? Хах, нет, для матери Киры было обыденным уходить куда-нибудь на ночь. Всё-таки она разведённая женщина. Что в этом такого?

Но кареглазая всё равно решила проверить. Она зашла в комнату, там никого не было. Постель была убрана — её мама всегда оставляла кровать заправленной, когда уходила куда-то. Это был как знак Кире, чтобы она не волновалась. Да, легче написать или типа такого, но это уже как традиция: если уходишь, заправь кровать, и всё будут спокойны. Точнее, так работает на маму Киры, но на саму Кире это не работает. Ушла куда-то — получишь пизды. Сидишь дома — получишь пизды. Любая оплошность — получишь пизды. Задержали в школе? Меня это не волнует. И что ты получишь? Конечно же, пизды.

Но Кира к этому привыкла. Если ее изобьют, она не покажет свою боль, ведь она ненавидит когда её считают слабой или типа такого. Она не показывает слёзы, ведь тоже считает, что это признак слабости. На самом деле раньше она показывала эмоции, и ей было плевать, слабая она или нет. Она была другой, но после смерти брата ей некому стало защитить её и от матери, и не только.

Что уже вспоминать? Это в прошлом. Кире надо смириться с потерей брата, но это сложно, хотя она уже постепенно привыкает к всей этой реальности. Жизнь так жестока: она отнимает самых близких, родных и любимых людей в нашей жизни, а мы должны просто это принимать?! Мы все не вечны, надо наслаждаться каждой минутой жизни.

Кира посмотрела на часы и поняла, что до школы ещё целый час. «Как я могла так рано встать и быстро собраться?» — подумала про себя Кира и открыла TikTok: всё равно заняться нечем.

«Блять, чем пахнет?» — подумала Кира и решила посмотреть, откуда запах. В гостиной ничего не было. Кареглазая девка пошла на кухню.

На кухне было много крови и тело.

«Мама...? Мама, мамочка!» — закричала Кира, подбежав к своей маме и начав плакать. «Нет, нет, ты должна жить! Мама! Мама, очнись!» Рядом лежал нож, весь в крови. «Мама, мамочка, очнись!»

Кира побежала в полицию. «Эй, вы, суки! Вы даже убийцу не можете поймать?!» — кричала Кира на весь полицейский участок.

«Девочка, что случилось?» — встревоженно спросил полицейский. Кира всё рассказала, кареглазая захлёбывалась своими слезами. Полиция осмотрела дом и сказала: «Охлаждение...» «Что?» — спросила Кира. Полиция объяснила ей, что есть серийные убийцы, а есть массовые. Массовые убивают как можно больше за один раз, а серийные убивают от двух и более, и между убийствами должен пройти промежуток времени. Этот период называется «охлаждение». Это фирменный знак серийных убийц. «Девочка, иди в школу».

«Просто уйти? А как же...»

«Девочка, мы не можем ничем помочь. Прости, мы заберем тела и уберем кровь».

«И вы называете себя полицейскими? Вы никто! Почему, блин, вы даже не можете помочь?» — кричала Кира. Полиция это просто проигнорировала. Кира ушла в школу.

В школу она пришла уже к третьему уроку. На неё, конечно же, накричали, но после того, как узнали про смерть матери, учителя не стали её трогать.

«Привет! Как дела?» — спросил Майк. «А ты как думаешь?! У меня мама умерла! Как я могу быть...». Кира накричала на Майка, но извинилась и сказала: «Прости, я не должна вымещать на тебя свою злость». «Я понимаю, и ты меня прости,» — в ответ сказал Майк.

Все уроки Кире было не до учёбы.