бонус I

Зал заполнился громкими овациями. Зрители приятно гудели, перекидываясь многозначительными взглядами и сдержанными улыбками. Яркие софиты, что были недавно установлены в актовом зале, освещали виновника сего восторга. Особенно громко ликовали родители выступающего. Они встали с мест и громко хлопали, озаряясь любящими улыбками, в их глазах застыли слезы гордости. Эти люди мысленно поддерживали своего ребенка и знали, что он справится.

Это была одноклассница Пак Чимина - О Суен. Очень милая девушка, с прекрасным даром к вокалу. Чимин всегда ровнялся на эту прекрасную молодую певицу, с шикарным мягким голосом. В отличии от Пака, девушка умела играть на многих музыкальных инструментах и писать музыку. Сразу было видно, что у нее хорошее будущее в мире музыкальной индустрии.

Она стояла на сцене, пытаясь сдержать слёзы. Ее большие черные глаза блистали, как звёзды, под светом софитов. Суен смотрела в зал, на своих родителей и любимого парня. Плечи девушки чуть дрожали, а сердце билось совсем быстро. Ей было страшно, ведь аттестация шла полным ходом: учителя и руководители быстро что-то писали, иногда переговариваясь и кидая строгие взгляды на ученицу. Минуты тянулись вечность. Так казалось девушке, пока она из последних сил держалась на ногах. Напряжение не спадало, почти доводя до нервного тика. Ей казалось, что, если сейчас ей не поставят "зачёт", она упадет от изнеможения.

Когда подсчёты, наконец, были закончены, главный аттестатор встал, готовый озвучить приговор для юного дарования. Он внимательно осмотрел Суен. После взял листок и громко озвучил стальным голосом:

- О Суен - сдала.

Девушка громко зарыдала, обнимая себя за плечи. Она кинулась в зал, к своим родным и любимым, которые ждали ее с распростёртыми объятьями и заготовленными поздравлениями.

За всей этой слезной картиной наблюдал Чимин. Он стоял за кулисами, вцепившись пальцами в бордовую ткань занавеса.

Как вы поняли - сегодня день аттестации.

Пак дрожал не меньше своей одноклассницы, которая почти билась в истерике. Ему было панически страшно выходить на сцену и смотреть за ее пределы. В самый не хороший момент разыгралась неуверенность в себе и своих силах. Он начал накручивать себя, что он не сможет и слова сказать, что он слабый и поет ужасно. Что только не лезло в бедную головку, пока Чим оценивал всю ситуацию критически высоким баллом провала.

Ему уже хотелось сбежать, вот только рука Юнги на своем плече крепко держала его, не давая двинуться с места. Казалось, что блондин вообще не переживает за их выступление. Хотя ему тоже придется быть на сцене и почувствовать ее атмосферу. Холодное лицо Мина ничего не вырожало, казалось, что оно онемело. Лишь только чувствуя холодную руку на своем плече, Чимин осознал, насколько боится Юн. Потому что рука мелко дрожала, а пальцы как-то быстро перебирали ткань рубашки. Глаза непроницаемо смотрели в одну точку.

- Юнги...

- мы справимся, Чим. Не нужно ничего говорить, просто поверь мне. - хриплый голос беловолосого разбавил угнетающую обстановку. - Хорошо? - Мин перевел глубокий взгляд на своего парня.

- да. Мы сможем, я тебе верю.- Чимину стало легче от этих слов. Он почувствовал прилив сил, ведь Юн верит в него. Самая лучшая опора.

- твои родители в зале. - тихо прошептал Юнги у самого уха Чима, слегка задевая обветренными губами мочку. Холодные руки скользнули по телу, поднимаясь вверх по прессу и груди, и сковали шею, заставляя войти в объятья. - Они будут совсем рядом. Ты же помнишь: они знают твою песню наизусть. Вспомни, как они учили ее вместе с нами. Как улыбались, когда я пытался повторить твои высокие ноты. Ну как, лучше? - Мин уже не видя, чувствовал, что Чимин улыбается, расслабленно утукаясь теплым носом в участок кожи за его ухом. Крепкие руки обвили талию старшего, скрещивась на пояснице. А Пак ощущал умиротворение и спокойствие исходящее от горячего Юнги. В теплых объятьях своего Хена парень таял. Поэтому, на вопрос Мина он положительно качнул головой, громко вдыхая обожаемый запах старшего.- А ещё, там твой дружок Тэ и его парень, Чонгук. Они тоже пришли поддержать тебя. Тэхен уже наверное слезы льет, переживая за тебя, а Гук ему платочки подаёт. - неожиданно губы Юнги коснулись виска Чимина, оставляя влажный поцелуй. - Так же, обязательно пришли Хосок, Намджун, Сокджин-Хен. Все будут поддерживать нас. - пауза, и ещё один мазок по скуле губами. - Кстати, старший обещал приготовить тебя пирог, в честь сдачи. - Юнги начал гладить шею Чимина, слегка массируя начало позвоночника длинными пальцами. Потом аккуратно убрал прядь темных волос за ухо, чуть дольше задерживая пальчики в волосах. - Смотри, сколько у тебя мотивации. И сейчас ты все ещё хочешь сдаться?

- нет, не хочу. Я уверен, что сдам. Ты рядом - большего мне не нужно. Я люблю тебя. - Чимин потянулся и накрыл губы Мина своими. Юнги улыбнулся, нежно отвечая на поцелуй, который для них стал, как глоток воды. Их совсем не волновало, что они могли быть увиденными кем-то.

Как только послышались приближающиеся шаги, и в закулисье вошла О Суен, парни разорвали поцелуй и отошли друг от друга, все ещё держась за руки. На их лицах была глупая улыбка. Точнее на лице Пак Чимина, а Юнги снова стал камнем, у которого фейс кирпича. Но Чим прекрасно знал, что таилось под слоем холода и напускного безразличия.

- ваша очередь. Удачи, Чимин-оппа.- сказала девушка, улыбаясь.

- спасибо. Ты хорошо выступила. - так же вежливо ответил Чим, косо поглядывая на своего безразличного парня. Юнги предпочел игнорировать эту особу вообще, уделяя больше внимания предметам мебели, чем ей. Уж слишком она его бесила своей улыбкой, ведь она была направлена на Чимина, да и весь ее слащавый вид раздражал Мина.

- Хён, пойдем.

-угу.

Сцена была ещё скрыта занавесом, дабы дать выступающим все подготовить.

В центре стояла подставка для микрофона, которую быстро настроили под рост Чимина. Рядом стояло пианино, которое Чимин узнал бы из тысячи, ведь именно за этим инструментом он просиживал по четыре часа в день вместе с Юнги. Раньше Чим никогда не задумывался, что оно так прекрасно и неповторимо. Это пианино напоминает Юнги, младший не раз это замечал. Оно такое же таинственное, необычное, отличающееся ото всех других инструментов. У него есть глубокая душа и сердце, которые можно прочувствовать только сев за него самим. Этот инструмент наделён такой же холодной красотой и грацией, что и Мин. Но в тоже время пианино такое чувствительное, любая эмоция, выброшенная на него, нанесёт ему либо боль, либо счастье.

Пак ещё раз осмотрел свой наряд: черные брюки, которые идеально сидели на его крепких ногах, лёгкая черная блузка, что почти не скрывала вида на выпирающие ключицы. Темноволосому не нужно быть ярким на выступлении, сегодня его роль состоит в том, чтобы быть как можно таинственнее и скрытнее, ощущать свою лёгкость. Он - эфемерное чувствово влюбленности, перетекающее в настоящую любовь. Потом Чимин перевел взгляд на Юнги. Тот был его антиподом. Во всем белом, он олицетворял обратную сторону Чима. Их образ был специально постороен именно так. На противостоянии и контрасте получается удивительный союз любви невинной и зрелой.

Чимин улыбается, когда ловит взгляд Юнги, который хрустит костлявыми пальцами. Он одними губами шепчет немое "я тебя люблю", на что получает самую искреннюю улыбку Хена.

Занавес открывается. Перед зрителями предстают черный и белый ангел во плоти.

Пак глазами сканирует зрителей, натыкаясь на родные и знакомые лица. Родители улыбаются, махая руками, Тэ и вправду плачет, прижатый к груди довольного Чонгука, друзья Юнги тоже махают руками, взглядами желая удачи. Чимину так приятно. Они стали полноценной компанией близких друзей, которых соединили общие проблемы, симпатии, интересы и многое другое, что объединяет лучших друзей.

Он подходит к микрофону, почти не чувствуя ног, и оглашает свое имя и название песни. Жюри смотрят внимательно, оценивают его внешний вид и ауру, что-то постоянно пишут, кидая многозначительные взгляды друг на друга.

Когда выступление началось, зал затих в ожидании.

Юнги начал играть, вводя всех зрителей в жизнь песни. Вступление показалось очень лекгим и мягким на подъем, слова у тебя над головой порхают белые бабочки. Бледные руки бегали по клавишам, выдавливая из пианино знакомые ноты, заученные, кажется, на всю жизнь. Мин закрыл глаза, полностью погружаясь в процесс исполнения.

Чимин выдохул, тоже прикрывая глаза и ожидая своего вступления. В мыслях, он держал руку Хена, ощущая немую поддержку и тепло. Мягкий высокий голос, казалось, начал растворяться в пространстве, даря ощущение эйфории и мелких волн наслаждения.

Jimin-Serendipity

Все это не совпадение,Я просто чувствую, Целый мир отличается от мира, что был вчера,Просто, просто с твоим счастьем,Когда ты произносишь мое имя,Я стал цветком,Когда мы ждём,Мы расцветаем через боль.Возможно это провидение вселенной.Все именно так.Ты знаешь, я знаю.Ты - это я, я - это ты.Насколько это увлекательно, настолько я боюсь.Судьбы постоянно ревнует нас.Насколько ты боишься, настолько и я.Когда ты видишь меня, когда ты касаешься меня.Вселенная движется по направлению к нам.Нет ни малейшего несоотношения к нам.Наше счастье было предопределено, Потому что ты любишь меня, а я люблю тебя.Ты мой пенициллин, что спас меня. Ты - мой ангел, мой мир.Я твой котик калико,Что пришел к тебе.Люби меня сейчас, касайся меня сейчас.Просто позволь мне любить тебя.Просто позволь мне любить тебя.С момента сотворения Вселенной,Все было предопределено.Просто позволь мне любить тебя...

Теперь Чимин знал, кому была посвящена эта песня, к кому он обратился с этими словами. Для кого он открыл свое сердце через музыку.

Юнги.

Паку уже было все равно: сдаст или нет. Сейчас ему хотелось Юнги. Хотелось, как воздуха. Он нужен ему, как жизнь. Чем дольше он пел, тем неуправляемое желание становилось больше. Адреналин в крови зашкаливал, сердце билось в два раза сильнее, а в животе скрутился узел только от одной мысли, как сейчас Юнги невинно выглядит.

Чимин идеально улавливал настроение мелодии, подстраиваясь под нее и пытаясь не потерять контроль над своим телом. Он отлично знал, какой перелив пойдет дальше. Где взять выше, а где ниже. Он пел душой, поэтому что разум сейчас был не способен функционировать. Не для судей была эта песня, а для своего любимого Мин Юнги.

Когда песня подошла к концу, и Юнги увел мелодию вдаль, совсем тихо доигрывая мелодию. Пак опустил голову, сжимая микрофон до побеления костяшек. Спазм сдавил низ живота, доставляя сладкую боль, а внутри пархали бабочки, щекоча все внутренности. Он закрыл глаза, давая картинкам мелькать в помутневшем сознании, и закусил губу. Чим всеми фибрами почувствовал, что Юн встал рядом, крепко прижимаясь своим плечом к его.

Зал взорвался аплодисментами. Многие зрители встали со своих мест, выражая свое почтение и восхищение. Друзья громко гудели, перекрикивая зал, а где-то был слышен завывающий плачь Тэхена. Родители парня счастливо смотрели на своего ребенка, одним взглядом крича, что это именно их сынок.

Но все это было на заднем плане. Сейчас только Мин Юнги занимал все мысли парня. Только ощущение худого теплого плеча, что так инстинктивно прижимается ещё сильнее, через тонкую рубашку даёт знать, что Чимин ещё жив и находится на грани разума и желаний, за которые вообще не стыдно.

Судейские дебаты, для Пака, казались быстрыми. Парень совсем улетел в прострацию, еле удерживая себя, чтобы не прижать тощее тело рядом к ближайшей стене. Он не услышал слов жюри. Он ничего не слышал, кроме тихого дыхания Юнги.

Только когда Мин слабо толкнул его в бок, наклоняясь к уху Пака, младший ожил.

- ты чего молчишь. Спасибо хоть скажи. Они оценили тебя в самый высший балл.

Чимин быстро проснулся от тумана, поднимая голову на зрителей. Те смотрели на него с гордостью и маленьким недопониманием. Пак на автомате поклонился, поблагодарил, забыв даже про свою речь, которую так упорно писал на днях. Далее быстро схватил Мина за руку и повел закулисы, игнорируя удивленные взгляды.

Юн еле успевал за Чимином, который тащил его в неизвестном направлении, почти срываясь на бег. Он хотел остановить его, дёргая за руку, хотел спросить, в чем дело, но младший проявил свою не малую силу, и Юнги даже пошевелиться не мог, шипя от боли в запястье. Они шли, нет, бежали ещё пару минут, пока не перестали слышать звуки зала. Чимин привел их на четвертый этаж, в котором быть не могло людей, поскольку это одна огромная подсобка и по совместительству склад. Юнги нахмурился, ничего не понимая и все же освобождаясь от хватки своего озверевшего парня, резко выдергивая покрасневшее запястье из пухлой руки.

-Чимин, что случилось? В чем дело? Ты чего такой...

Договорить Юнги не дали. Пак толкнул его к стене так, что старший ударился спиной и затылком, и грубо прижал своим крепким телом к холодной стене. Остервенело впился в губы, снимая их с большим напором. В действиях Пака и не пахло нежностью. Там была только страсть и грубость, что не могло не удивлять. Даже в их сексе все движения, ласки и прикосновения Чимина пропитаны трепетом и нежностью. А сейчас младший готов сожрать своего Хена целиком, предварительно растерзав на кусочки.

Горячий язык вторгся в рот Мина напористо, сплетаясь с его. Можно было услышать причмокивание. Чимин сильно кусал розовый язычок старшего, но потом, все же, заглаживая укус. Губы страдали не меньше, превращаясь в красное месиво. Руки младшего скользнули по тонкому телу беловолосого. Теплые пальцы стали сминать бледную кожу, даря красные следы и возможные синяки от такой грубой любви. Но старший не мог отрицать, что все действия его парня безумно нравятся ему до дрожи в коленях и колом вставшего члена. Юнги стонал в поцелуй, когда младший стал мять его ягодицы. Его язык принял упорство Пака, подчиняясь и отвечая. Мин зарылся в темные волосы пальцами, немного оттягивая. Теперь уже стонал Чим, прижимаясь ближе и потираясь своим возбуждением. Пухлые пальчики скользнули по низу живота, царапая плоский живот и забираясь под ткань белых брюк.

- Чимин...

- тише, Хён. Я смотрю, ты уже возбудился. - томно прошептал младший в самые губы Юнги. Его пальцы стали поглаживать плоть через ткань боксеров, чуть сжимая у самого основания.

Юнги часто задышал, упираясь затылком в стену. Прикрыл глаза, взглотнув. Не удержавшись, когда Чимин надавил на сочащуюся головку, он толкнулся ему в руку. Чимин похотливо усмехнулся, совсем не понимая, откуда в нем это взялось. Но Чимин знал одно. Он хочет Мина. Всегда хотел и будет хотеть.

- Чимин...

-да, Хён?

-сделай уже что-нибудь.

Пак сорвался с цепи. Он стал целовать шею Юна, кусая, оставляя засосы на чувствительной коже. Далее последовали ключицы, которые в миг стали синими и красными. Чим метил все, до чего мог дотянуться, рука продолжала ласкать член. Чимин стал спускаться вниз, задирая рубашку и выцеловывая твердые горошины сосков. Губы стали целовать плоский живот Хена, после пошли в ход и зубы. Чимин не жалел Юнги, заставляя рычать от боли и удовольствия, закрываться длинными пальцами в волосы и массировать их, слегка оттягивая. Когда он дошел до ширинки, то остановился, поднимая взгляд на старшего. Тот смотрел ему в глаза с нескрываемым желанием, как бы прося продолжать. Это был зелёный свет для младшего.

Когда с мешающейся одеждой было покончено, Чимин взял аккуратный член Хена и начал ласкать старшего языком, слизывая выступающую смазку. Пак старался принести своему любимому как можно больше удовольствия, пусть он и делал это впервые, ведь обычно практиковался в этом Юнги. Булочка обхватил ртом головку, начиная посасывать, чем вызвал тихий стон удовольствия у старшего. Поняв, что идёт в правильном направлении, Чим продолжил. Он провел языком по всей длине ствола, обводя каждую выпирающую венку. Ему нравится красное, потное лицо Хена, который так пошло кусал свои красивые губы. Чимин очень любил их целовать, когда, после очередного минета, они покраснеют и распахнут, впитывая в себя вкус его семени. Ещё чуть-чуть полизав, младший насмелился взять член полностью. Оперевшись на бедра Юнги, Чим стал вбирать член в себя, придерживая его у основания. Вот только полностью взять не сразу получилось. Большой орган вошёл лишь на половину, а у Пака уже звездочки в глазах. Чуть прийдя в себя, Чимин заглотнул полностью. Член упёрся в глотку, от чего хотелось кашлять. Юнги протяжно застонал, чуть царапая короткими ноктями кожу головы. Младший сразу сообразил, что это ему нравится. Медленно начал двигать головой, насаживаясь ртом на плоть полностью.

Мин впился в волосы младшего, перебирая и путая, уничтожая идеальную прическу. Воздуха критически не хватает, хоть дышит он через рот. Ему безумно хорошо в тугом ротике своего парня. Юнги и подумать не мог, что Чим на такое отважится. Было очень приятно не только от действий Чима, но и от самого факта.

Чимин быстро приспособился, доводя своего любимого до оргазма. Он чувствовал, как содрогается Юнги в подступающей эйфории, как стонет его имя так пошло, что хочет сейчас бросить все и отыметь его прямо около стены.

- Чимин...я сейчас...

Юн прогнулся, сильно впиваясь в волосы Пака и толкаясь в глотку. Кончил он Чиму в рот, хоть и не хотел этого делать. Но младший и ухом не повел, постепенно глатая его семя. Юнги стыдливо отвёл взгляд. Чимин быстро поднялся с колен, резко впиваясь в рот старшего с новой волной грубости и желания. Он стал его целовать, и Юн ощутил вкус своей спермы. Они делили его семя в мокром поцелуе, пока руки булочки уже управились и вернули одежду Хена на прежнее место, хотя хотелось наоборот содрать всю ткань с этого худого желанного тела.

Юнги отстранился, переводя дыхание и упираясь лбом в плечо младшего. Он опустил взгляд на выпуклость в штанах Чимина, которую просто не возможно не заметить.

- Чимин, мне-то ты помог. А как же ты? Пойдем.- теперь Мин схватился за своего парня за руку и повел его к выходу. Чимин как-то слишком похабно улыбнулся, совершенно не сопротивляясь. Он совершенно не против продолжить начатое, только уже в более подходящей обстановке.

Юнги срочно хотелось Чимина, не важно как, но хотелось. Всего и полностью. И плевать, что их уже обыскались родители и друзья. Плевать, что они так и не забрали дипломом. Плевать, что сбежали с мероприятия.

Все потом.

Самое главное их ждёт дома у Мин Юнги, в зале, на теплом ковре под звуки наступающей ночи.