ты мне нужен или минутная слабость

Постель ещё не успела остыть от прибывания в ней двух теплых тел. Сейчас же в мягком одеяле нежился только Сокджин. Мужчина уткнулся носом в соседнюю подушку, где остался мускусный запах его любимого. Руки обнимали одеяло, желая найти в нем тепло парня, который только недавно спал рядом. Сокджин выглядел до жути притягательным и хрупким, с почти неприкрытым телом. Он излучал терпкий запах секса и сладкой выпечки. Мужчина был желанным.

Но, когда Джин проснулся, чувствуя неимоверный холод в постели, Нама не было рядом. Лишь терпкий запах духов школьника доказывал, что вчерашняя ночь была не сном, что родное тело не оказалось выдумкой сознания. Джини сонно потер заспанные глаза и оглядел половину постели, замечая пропажу. На место сонности приходит жуткий испуг, который заставил сбивчиво задышать в нехватки воздуха. Сокджин крепко сжал покрывало пальцами так, что костяшки побелели. В глазах появился туман. Учитель не может поверить, что Ким покинул его, бросил. Сокджин нервно начал вспомнать их совместную ночь, которая была самой лучшей в жизни мужчины. Все слова, что говорил младший, когда входил в его тело. Хриплые стоны, которые младший не мог сдерживать, пока Джин снова и снова кусал его в порыве страсти. Сладкую боль, что приносил его возлюбленный, проникая глубже. Глаза Кима наливаются влагой. Ему хочется рыдать на взрыв от отчаяния. Мужчина не желает верить, что его бросили, а ведь он знал, что такое может произойти. Джин не мог отрицать мысли, что его парень мог сбежать, понимая всю серьезность ситуации. И Сокджин бы его понял, ведь спать с парнем и просто быть с ним - это неправильно. Но так не хочется верить.

Неожиданно, на кухне послышался грохот кастрюль и звук воды.

Сокджин вздрагивает, сжимаясь ещё сильнее и шмыгая покрасневшим носом. Уйти в себя ему не дал этот звук. Появился некий шанс, что он себе просто напридумывал, и все хорошо. Учитель быстро слез с кровати (о чем очень пожалел), ведь скривился от боли и замер, пытаясь успокоить резко задрожавшие ноги. Поясница ныла, а ноги было тяжело двигать, ведь это создавало трение между ягодиц. Ким всхлипнул, глатая стон боли и пытаясь делать все как можно аккуратнее. Мужчина одел халат и пошел на кухню, хватаясь за стенки.

Тихо войдя в помещение нежно-розового цвета, Сокджин остолбенел, округляя глаза и открывая рот.

Намджун расхаживал по кимовой кухне, в кимовой рубашке, что была ему впору и отлично обтягивала крепкое тело парня, еле прикрывая небольшие ягодицы. Парень тихо ругался, пытаясь соединить сломанную ручку и кастрюлю. Получалось это дело не очень. Из крана текла вода, смачивая грязную посуду в раковине, которая отдавала угольно-черным цветом. Стол был испачкан в чем-то, а на полу остались следы муки. Сокджину показалось, что его кухня пережила апокалипсис. Ну, или Намкалипсис. Это уже не важно. Главное, что Джун рядом. На его кухне, в его одежде. Весь такой родной, пропитанный любовью Сокджина.

Учитель медленно подошёл к парню и обнял за талию со спины, сцепляя пальцы в замок на его животе. Учитель прижался к его плечу головой, прикрывая глаза и наслаждаясь утренним запахом парня, который отдает его гелем для душа. Сердце защемило от такого близкого младшего.

Намджун вздрогнул и испугался от неожиданности, но потом сразу расслабился, понимая, что кроме его любимого никто так не сделает. Вообще, парень побаивался реакции Джина на поломанные вещи и бардак, который он тут устроил в попытках приготовить завтрак в постель, но как только оказался в трепетных объятьях старшего, все осталось пустой мелочью, что не сможет испортить подлетевшее ввысь настроение.

Ничего не существует кроме их любви, которую они готовы дарить друг другу любую секунду своей жизни. К чему дурные предрассудки, если ты истинно любишь человека и готов ко всем преградам между вами. Намджун готов на все ради одной улыбки Сокджина.

-доброе утро, Джин-и.- мягко прошептал Джун и хотел повернуться лицом к мужчине, дабы подарить несколько утренних поцелуев, но тот стиснул его, не позволяя двинуться с места. - Ты чего, солнце?

-я думал, что ты ушел. - сдавленно прошептал в ответ Сокджин, хлюпая носом, а Намджун почувствовал влагу на своем плече, которая стала впитываться через ткань рубашки. Сердце парня больно сжалось. - Ты не представляешь, как я испугался. Думал, что ты меня бросил.- послышался всхлип, и Джун почувствовал, как учитель потерся мокрой щекой о его лопатку. Сейчас учитель казался таким хрупким и маленьким, как ребенок, который наивно боится потерять доброго человека. Резко захотелось защитить, скрыть от боли мира, просто кричать о том, что Намджун никогда его не бросит.

-глупышка, я люблю тебя и никогда не оставлю. - твердо ответил младший.

-прости...

Намджун почувствовал ослабление хватки и наконец смог повернуться к Киму лицом. Парень был прав - Сокджин плачет: губы чуть припухли, на покрасневших щеках остались дорожки от слез, нос чуть увеличился от постоянного натирания. Нам нежно улыбнулся, не желая видеть страдания старшего, и взял того за подбородок, поднимая заплаканное лицо вверх. На данный момент не было ничего лучше, чем эта нескрываемая любовь в глазах Джини, которую он готов был отдать до последней капли.

Блондин чуть наклонился, проводя языком по дорожкам от слез и чувствуя соленый вкус на губах. Так он забирал всю боль мужчины, оставляя только светлые чувства. Руки покоились на тонкой талии старшего, поглаживая через лёгкий халатик нежно-молочного цвета, который резко захотелось снять с прекрасного тела. Вскоре послышался тихий смешок Сокджина. Ему стало щекотно от того, что ученик вылизывает его лицо, как любвеобильный щенок. Мелкие волны счастья прокатили по телу, оставляя приятные мурашки. Джун тоже мягко улыбнулся, показывая ямочки, от которых мужчина сходил с ума. Младший расслабился и успокоился, услышав любимый необычный смех Сокджина.

Парни дополняли друг друга. Дарили нежные чувства, которые излучали.

-Ким Намджун, ты лучший! - Джин чуть привстал на цыпочки и чмокнул своего парня в ямочку, оставляя чуть влажный след.

-хен, я тут хотел тебе завтрак приготовить, - ученик стушевался и опустил позорно голову.- но вместо этого сломал несколько твоих кастрюль и три ложки. Прости. -щеки младшего пылали от сдыда за свою неуклюжесть. А ведь он так хотел сделать приятное своему Хену.

-ой, горе ты мое любимое. - Джин провел тонкими пальчиками по светлой макушке парня, зарываясь в мягкие волосы.- и что мне с тобой делать?- наклонил он голову к младшему, шепча в губы.

-любить?

-определенно.

*

Я сидел в столовой моего дома за большим столом, который, кстати, стоил дороже моего телефона.

А может и не моего.

Вам, наверное, не понять того ощущение, что сейчас испытываю я. Быть обузой для единственного близкого человека. Именно так я себя чувствую каждый раз, смотря в сторону своего отца. Хотя, мне не раз говорил и об этом он сам. Что я - якорь, тянущий на дно всю его жизнь. Бесполезен для него, а значит и для общества. Эти слова заставляют чувствовать полную ничтожность нашей маленькой семьи, в которой нет даже простого уважения.

Вот, на данный момент мне даже головы не хочется поднимать, дабы не столкнуться со взглядом отца, который вальяжно раскинулся напротив меня на своем любимом стуле из красного дерева. Мне противно от одного присутствия с ним за одним столом, как же я отвык от этой постоянной церемонии, которая проходит каждый раз после его возвращения домой. И это тот человек, что меня вырастил. Хотя, "вырастил" слишком громко сказано. Этот мужчина пытался испортить все хорошее во мне, оставшееся благодаря добрым людям, работающим в нашем доме, заставил чувствовать превосходство, каждый раз ставя на колени перед собой. Я вам и раньше говорил, что именно он научил меня быть одиноким, грубым и пустым. Мужчина надеялся воспитать наследника его империи, копию себя, желая увеличить свою силу. А получилась недопородия в роли меня, которую он терпеть не может.

А знаете, я рад, что не стал таким, как он. Может, часть меня уже сгнила под натиском времени, проведенным в этом гнилом доме, но я всё ещё жив. В этом я убедился, познакомившись с наивным Пак Чимином. Этот ребенок - свет, что сжигает все плохое в моем мире, показывая светлую сторону луны, которую я так и не смог познать за прожитые годы. С ним я хочу улыбаться чаще, ведь невозможно остаться спокойным, наблюдая за таким активным Чимином.

Недавно я полностью осознал глубину своих чувств к этому пухлощекому парню. Это не просто симпатичная или привязанность. Это чувство намного глубже. Оно проявляется, когда Чимин смеётся на нашей репетиции. Вообще, когда слышу его голос или смех - начинаю сходить с ума, желая стать лужицей, как какая-то ярая фанатка. Когда Пак нечаянно меня касается, по телу проходит ток, который переходит в бешеные мурашки, и я вспоминаю наш первый и последний поцелуй. В животе пархают бабочки, а может и олени, нервы постепенно сдают, так, что начинает дёргаться глаз. Наверное поэтому, когда Чим в очередной раз коснулся моей руки, я не выдержал и сорвался. Просто притянул его к себе и обнял. Всего навсего обнял. Ничего больше и не требовалось, мне нужно было только почувствовать то тепло, что излучает темноволосый. Освежить воспоминания того нашего вечера, что постепенно хотели покинуть пределы моего мозга. Вдыхая сладкие духи, я забыл о всех проблемах. Чимин, ты - мой антистресс. Стоит только почувствовать теплое дыхание около мочки уха и услышать "Юнги-хен", я забываюсь. Это чувство, черт возьми, - любовь.

А ведь понял я это совсем недавно, буквально на днях. Я сразу решил, что он должен знать об этом, ведь я пообещал сам себе, что расскажу Чимину все, когда смогу это понять.

В тот день я ждал его в актовом зале, дабы мы смогли снова отточить его исполнение. Я был в сладком предвкушении, хотя, нет, вру, я жутко боялся и долго не мог насмелиться. А что, я тоже могу бояться. Придя раньше обговоренного времени, я дал себе возможность подготовиться морально к своему признанию. Я не знал, чего могу ожидать от Чимина, но точно был настроен решительно. Я его люблю, и он должен об этом знать, а потом пускай все сам решает, я приму любой его выбор. Дак вот, когда время уже подходило к концу репетиции, Чимина все не было. Я прождал его несколько часов, не зная, что делать. Я начал было переживать за него, ведь не просто же так младший задержался, на него это не похоже. Наконец на мой телефон пришло сообщение от Чимина. Я сразу открыл его, вчитываясь в короткое послание. К моему неприятному удивлению, Пак пропустил занятие со мной, потому что его друг, Тэхен, и мой друг, Чонгук, снова повздорили, чуть не подравшись. Чимину пришлось влезть в это дело и успокоить обоих, а потом увести плачущего Кима домой. Далее следовали извинения. Я был в жутком бешенстве. Я начал ненавидеть весь мир и судьбу, что сделала мне подножку. С психами хлопнув дверью, я покинул актовый зал, решив, что специально буду молчать о своих чувствах. Пак, конечно, долго извинялся, что нарушил обещание и влез не в свое дело, но того требовала ситуация. Я его, как бы, простил, но с признанием решил повременить.

Вообще, Чимин стал частым гостем в моем доме. Мы репетируем у меня чаще, чем в школе, ведь так намного удобнее. Это, наверное, лишь повод быть рядом, но меня устраивает. Мне нравится смотреть на Чимина, который скромно сидит рядом на диване, пытаясь разобраться в написанных мной нотах. Нравится, когда он нервничает и нечаянно путает слова, говоря всякий бред. Мне комфортно с ним, и почему-то кажется, что парень идеально вписывается в обстановку этого одинокого дома, делая его куда теплым и уютным.

Выбор есть у всех , и я сделал его.

Я нахожу это забавным. Ведь раньше, когда пытался умереть, выбора я себе не предоставил. Пустая стена перед глазами, и лезвие между пальцев. Это не сказка на ночь. Истина, запятнанная кровью, которую я, наконец, начинаю забывать и отпускать. Мне пора бы жить в настоящем мире.

Я усмехнулся, смотря на столовый прибор перед собой, который поблескивает на свету. Поднимать взгляд не хотелось, там меня ждал укоризненный взор мужчины, который так и сверлит меня ненавистным взглядом. Я вообще не знаю, как он ещё держится и не ударит меня, ведь неизвестно сколько я прибывал в своих мыслях, пропуская его вопросы и так грубо игнорируя, а он этого не любит. Мой отец - деспот. Зачастую, он бил меня в детстве, ставя на колени и объясняясь тем, что это поможет мне в будущем стать лучше и научиться на своих ошибках. Да, он прав - помогло. Я никогда не стану таким, как он. Мне противно даже от одной такой мысли. Я еле сдержал себя, чтобы не скривиться.

-Юнги!-мои мысли оборвал крик напротив.

-да.

- ты где потерял свои мозги? Я тебя три раза позвал. Что ты себе позволяешь? Меня не было дома два месяца, и ты совсем отбился от рук. -строго басил мужчина, деловито махая пальцем с толстым перстнем. Я лишь ехидно хмыкнул этой глупой старой привычке, чем ещё больше раззадорил отца. Он стукнул по столу кулаком, чуть ли не скидывая с него еду.- Ты что себе позволяешь, недомерок? Ты не забыл, в чьем доме ты живёшь, чьи деньги пользуешь? Бесполезная ты сволочь.-последние слова просто прошипел отец, брызгая слюной.

-когда ты будешь умирать, деньги тебя не спасут. Они не будут держать тебя за руку и подавать пиалу с водой. Ты никогда не купишь за них любовь. -спокойно ответил я, смотря ему в глаза и наблюдая за реакцией.

- осмелел? Неужели новая школа так на тебя влияет? Эти отбросы уже заразили тебя своей грязью!? Я так и знал.-нервно прорычал мужчина,отбрасывая вилку, которая резво слетела со стола, глухо ударяясь об пол.- Нужно было давно перевести тебя на домашнее обучение! Ты уходишь из этой школы.

-нет!- стукнул я по бедному столу кулаком, повторяя интонацию отца, только слюны для большего эффекта не хватило. Мое терпение лопнуло. Я встал из-за стола, поправляя толстовку и гордо вскидывая голову.

- ты мне надоел. Либо делаешь, как я сказал, либо убирайся. - уже более спокойно отозвался мужчина, прикуривая сигарету.

- наконец. - усмехнулся я, быстро удаляясь из столовой.

Как же я устал от этих стен. Этого дома и, тем более, от отца, хозяина этой беспросветной тьмы. Но теперь меня ничего не держит, его слова дали волю моим сокровенным желаниям. Хочу уйти, и как можно скорее. Покинуть это место раз и навсегда, забыть, чей я сын и, наконец, вздохнуть спокойно.

Беру самую дешёвую куртку, одеваю такую же обувь, даже не слушая угрозы отца, который как-то резко подорвался с места. Я уже собирался покинуть дом, как мне прилетела увесистая пощечина от мужчины. Кожу обожгло, и она начала гореть, а глаза стали предательски слезиться. Нет, я не стану реветь. Не дождешься, сука!

-надеюсь, ты доволен.- бросаю я, вылетая из дома под его громкие крики.

Холодный вечер остужает мое лицо, желая залечить горящий на коже удар. Тихая погода только мне на руку. Темнота скрывает боль на моём лице и не даёт мне стыдиться своих чувств.

Сеул прекрасен в такое время суток, вот только в центре города. Там все заливается светом и ночной жизнью. Люди, кажется, там вообще не спят, ведя веселый ночной образ жизни. А в моем районе лишь тьма, которая только и может прятать в себе потерянных людей. Схоже с моим существованием.

Нет, ошибаюсь. Есть лучинки света. Это мои друзья, верные и яркие, который поражают тьму своим неповторимым светом. Каждый из них индивидуальный, необычный, по-своему дарящий тепло и защиту. Именно сейчас я задумался, почему же до сих пор не рассказывал о себе и своей жизни, чего же я так боялся, чего стыдился, ведь я не такой: не живу зажиточно, не курю и не пью, не разговариваю, как обкуренная золотая молодежь. Теперь я готов это исправить хоть прямо сейчас. Нужно менять положение вещей. Есть и солнце в темной полосе. Вы уже догадались, наверное. Пак Чимин.

Сейчас, проходя мимо его дома, я заметил свет. Интересно, что он делает. Я ни разу не был у него в гостях, сколько бы он меня не звал. Какая его семья? Мне интересно было бы узнать, что за люди воспитывают такого очаровательного сына. Хотелось увидеть их вживую. Но я не хотел показывать им, с какими людьми дружит их сын. Ведь я правда не лучший вариант, с которым вряд ли можно с гордостью познакомить.

Как-то мы с Паком лежали на моей кровати после долгой и муторной репетиции. Он, слегка стесняясь чего-то, смотрел на меня, чему я уже перестал удивляться. По его глазищам я понял, что Пак что-то хочет сказать, но не решается. Сначала я ждал, когда он наконец решит заговорить, но потом осознал, что это совершенно не сработает с Чимином. А я уже не мог терпеть эти тихие намеки.

- а чем ты хочешь спросить, Чимин?

- расскажи о своей семье.- как-то быстро ляпнул парень, будто бы и ждал только моего вопроса.

-нет. Я не хочу. - резко ответил я, в туже минуту раскаиваясь за грубость. На мой ответ Чим поджал губы и замолчал, не зная, что сказать. - Давай лучше ты рассказывай. Я хочу послушать о твоей семье.- более мягко проговорил я, дёргая его за темную чёлку до тех пор, пока он не начал отталкивать мои руки и улыбаться. Пак хихикнул, задумываясь.

- моя семья обычная. Не скажу, что богатая или бедная. Счастье деньгами не измерить. Мама домохозяйка, она всегда считает меня маленьким ребенком и теребит за щёчку. Очень вкусно готовит, наверное, ты это знаешь. - снова улыбнулся.- Отец тоже хороший, мы с ним в маджонг часто играем. А ещё байодзы делим, кто вперёд. Мама всегда с нас смеётся. У моих родителей теплые руки. Не знаю, почему именно это тебе говорю, но этот факт всегда приходит в голову, когда вспоминаю о них.

Чимин ещё что-то говорил, но я уже не слушал. Меня начали постигать совсем неприятные мысли. Мне было плохо, ведь, кажется, я родился ненужным. Вечная головная боль отца, и убийца матери. Когда-то в детстве я думал, что именно из-за смерти мамы он меня ненавидит. Нет. Он и мать не любил. Он сам по себе - жестокость, которой не нужно искать оправдание.

Я вздрогнул, услышав внезапный треск открывающейся двери. Мне стало как-то не по себе, ведь я стою прямо посередине дороги, повернутый к дому Чимина лицом. Я уже хотел быстро уйти, дабы остаться незамеченным и избежать глупой неловкости, но поздновато. Чимин уже стоял на пороге и пристально смотрел на меня, видимо, пытаясь понять, я это или не я.

-Юнги-хен, что ты здесь делаешь? -спросил Пак, подходя ближе и сильнее зарываясь в воротник куртки лицом.

-я...- я замялся на полуслове, не зная, как объяснить и что сказать. - Я решил прогуляться. - выдавил я первое перешедшее в голову предложение, но Чим нахмурился, уже подойдя ко мне вплотную и изучая внимательным взглядом.

-почему же я тебе не верю, Хён. - недовольно покачал головой темноволосый, и вскоре я почувствовал его маленькую пухленькую ручку на своем запястье. - Пойдем ко мне. Родители уехали к бабушке, а мне одному дома одиноко.

Парень слегка улыбнулся и крепче сжал свою рученьку, потянув меня к двери его дома. Я даже не стал сопротивляться, ощущая, что просто бесполезно врать такому Пак Чимину. Он не поверит. Да и его нахальность не терпит отказов.

Мы вошли в его дом, который оказался очень даже уютным, как я и предполагал. Пусть он и маленький, но такой живой и теплый. Атмосфера пропитана счастьем и любовью, а в воздухе витает запах выпечки. Вот он - настоящий семейный очаг. Пристанище любви и блага, которому могут позавидовать многие.

- раздевайся, и пошли на кухню. Я чувствую, что ты замёрз.- мягко сказал парень, теребя мои холодные руки своими тёплыми ладонями.

-хорошо.- я убрал свои руки из его ладоней и быстро скинул куртку.

Мы пошли с Чимом на кухню, которая оказалась не менее милой и скромной. Она была в спокойных тонах и навевала уют, по-особенному родная и приятная. Пак посадил меня на стул, прося быть как дома. Булочка начал суетиться, чтобы приготовить мне чай. Он кусал пухленькую губу, когда нечаянно рассыпал сахар или проливал воду. Было видно, что он нервничает. И я наслаждаюсь этим смятением, ведь Чимин ведёт себя так из-за меня, именно я заставляю его чувствовать волнение. Как же прекрасно знать, что тебя любят и переживают. Но все же, нужно как-то смягчить эту нервозность.

- эй, ты чего такой нервный? Не съем же я тебя. Тем более, сам пригласил.- усмехнулся я, оглядывая его с ног до головы. От меня не ушел его достаточно интимный внешний вид.

Нет, не в том смысле. Я имею ввиду, выглядит он очень по-домашнему, так, как видят его только близкие. Поэтому у меня создалось впечатление, что я стал ещё ближе к нему. Узрел что-то личное, что предназначено только для меня одного. Пусть суть заключалась в простых домашних шортах и безразмерной синей футболке. Но выглядит он на сто процентов интимно. Для меня.

Парень облизнул губы и ничего не ответил мне, ставя передо мной горячий чай, и сел рядом. Но потом резко подорвался со своего места и скрылся из виду. Я нахмурился, ничего не понимая. Куда это он убежал?Почему молчит? Неужели я что-то сказал не так. От мыслей начала болеть голова, сегодня явно тяжёлый день для моего мозга.

Чимин появился так же внезапно, как и исчез, но только уже с черным пледом в руках. Он стоял в дверях и улыбался, так счастливо и по-детски, так что я перестал думать, что снова оплошал.

-хен, бери с собой кружку и пойдем в зал.

Я удивлённо смотрел на него, вскидывая брови, но на автомате выполнил просьбу. Я до сих пор не понимаю, что творится в темной головушке Чимина, что за мысли бродят там.

Когда я все таки вошёл в зал, Чимин подозвал меня к себе, а потом аккуратно толкнул на диван. Благо, что я ранее кружку поставил на кофейный столик, иначе разлил все содержимое и на себя, и на диван. Когда я полностью опустился и сел удобнее, меня накрыли этим самым пледом. Укутали, не давая даже слова сказать.

- так то лучше. - тихо буркнул Булочка, наслаждаясь своей работой.

Чимин уселся рядом, забираясь с ногами. Он отодвинул край теплой ткани и залез под него, видимо, тоже желая погреться. Все его действия были аккуратными и излучали покой.

- Хён, иди ко мне, - он внезапно развел руки, призывая к себе в объятья. Я уже подумал, что это сон. Не может быть все так просто. Пак Чимин рядом, открытый и заботливый, готовый дарить свою любовь каждую секунду. Мне не хочется верить в это, ведь вдруг все сейчас рухнет, и я снова проснусь один. - давай, ты холодный, я хочу тебя согреть. - он говорил спокойно, но я видел в его глазах страх быть отвергнутым. Чим боится.

Ни за что. Я никогда не отвергну тебя, Пак Чимин. Боюсь, если это когда-то случится, то мне больше не стоит существовать на этой чертовой Земле.

Я посмотрел в его глаза ещё раз и медленно придвинулся к Чимину, позволяя его рукам окольцевать мою талию и погрузить меня в жар своего крепкого тела. Я прижался спиной к его груди, прикрывая глаза. Странно чувствовать себя таким слабым, но защищённым. Пак сейчас дарит мне нежность, он первый сделал шаг навстречу мне. Показал, каким можно быть, если ты любишь. Я не мог противиться ему, ведь тоже люблю.

- Юнги-хен, ты ведь соврал мне, сказав, что просто гуляешь. - начал парень. Я почувствовал его дыхание на своей макушке, и по загривоку пошли мурашки. - Знаешь, мне показалось, что мы теперь не чужие друг другу. Дак почему ты молчишь и не хочешь рассказать мне все?- шептал он с укором в голосе.

А я сидел и сдерживал, подступившие как-то внезапно, слезы. На данный момент, лёд моей души тронулся, неся за собой бурю эмоций, которые я так усиленно прятал от внешнего мира. Захотелось открыться именно перед этим человеком, показать себя слабым и не бояться, что тебя не поймут. Растаять в его объятиях захотелось ещё больше. Хотелось именно его тепла и поддержки.

И сейчас я дам слабину только перед тобой, Пак Чимин. Но не надейся на повторение, только перед тобой я плачу дважды.

- помнишь, ты спрашивал про мою семью?- мой голос охрип, я шептал, чувствуя горячую струю влаги на своей щеке, которая, не удержавшись, сорвалась вниз. - Я не хотел тебе рассказать ни потому что не доверял, а из-за того, что это причиняет мне боль. Я ненужный и нелюбимый ребенок в семье. Моя мама была прекрасная женщина, что полюбила такого, как мой отец. Даже родила меня, только вот сама скончалась. Мне ее очень не хватает. Я люблю ее, хоть даже и не знаю. - я сжал губы в линию, жмурясь. Слезы все текли, а руки не поднимались, чтобы их стереть. Я чувствую, как тело младшего напряглось, а руки ещё крепче прижали к себе. - Мой отец очень жестокий, возможно, он никогда не любил меня. Благодаря ему я не познал чувство заботы, зато чувствовал себя ненужным. Я даже думал, что он винит меня в смерти матери. Это его оправдывало дорогое время. Но причина не в этом. Он мою маму тоже не любил, я сомневаюсь, что он вообще знает, что такое любовь. Причины его грубости нет, он родился таким. Деньги - это единственная ценность в его жизни. И он не раз тыкал меня носом за мою бесполезность. - я замолчал, пытаясь дышать ровно, но слезы сбивали мое дыхание, и я начал всхлипывать, ловя воздух ртом. Пак Чимин же уткнулся носом в мою макушку, поглаживая по рукам и груди. Парень молчал, давая мне высказаться. Он понимал меня. Я это чувствую. - Я так устал от него, что даже хотел умереть, но и это мне дали. Такое ощущение, что отец наслаждался моими страданиями, упивался моей болью. Он любит чувство превосходства. И сегодняшний случай был не исключение. Он снова решил убить во мне желание жить. Он говорил, что заберёт меня из школы, что я бесполезен. Ты не представляешь, каково это слышать от родного человека. Я не выдержал и ушел. Я ...я больше не смог стерпеть. Он захотел лишить меня последнего счастья. Мои друзья, враги - все стало для меня дорогим. Ты, Пак Чимин, стал мне дорогим. Я не позволю это отнять у меня!- я вскрикнул, позволяя рыданиям окутать меня. Нить равновесия порвалась.

Булочка повернула меня к себе лицом, желая смотреть мне в глаза. А я зажмурился, кусая губы до крови и не желал ничего видеть. Он тяжело выдохул и прижал мою голову к своей груди, перебирая волосы и массируя кожу головы. Вторая рука нежно стирала мои слезы, поскольку сам я этого физически сделать не мог. Я стал потихоньку успокаиваться. Хорошо, что моя истерика не продолжительна.

- а знаешь, что самое глупое? Я завидую тебе, Чимин. Твоей счастливой семье, ведь тебя в ней любят. - пустым голосом шептал я, уже не совсем соображая, что говорю.

Я хотел открыть глаза, но они как будто наполнились свинцом. Голова стала ватная. Мне показалось, что я сейчас ухожу в пустоту.

- дурной Хён, ты даже не представляешь, как сильно люблю тебя я...- я смутно почувствовал поцелуй теплых губ на виске.

Мне срочно захотелось ответить ему. Обида уже перестала быть действительной, и я желал поведать ему правду. Рассказать, как он мне нравится. Но губы меня не слушались, в ушах появился шелест волн, и дальше была глубокая темнота.

*