я не хотел любить тебя

Солнце заливало танцевальную студию теплым, янтарным светом, проникая сквозь огромные окна. Хан Джисон, задыхаясь после сложной хореографии, украдкой взглянул на Ли Минхо. Тот, казалось, не замечал его, сосредоточенно отрабатывая движения. Минхо был воплощением грации и силы, каждая линия его тела, каждый жест были наполнены уверенностью и харизмой. Хан не мог отвести глаз.

Уже несколько месяцев Джисон боролся с нарастающим чувством. Сначала это было просто восхищение талантом Минхо, потом - искренняя дружба, основанная на взаимном уважении и общих интересах. Но потом... потом это переросло во что-то большее. В нечто такое, что одновременно пугало и манило.

Сегодня он решил, что больше не может молчать. Он должен сказать Минхо. Он должен знать, есть ли хоть какой-то шанс на взаимность.

Когда тренировка закончилась, Хан набрался смелости и подошел к Минхо, который вытирал пот со лба полотенцем.

"Хён?" - тихо позвал Хан.

Минхо обернулся, его взгляд, как всегда, был пронзительным и внимательным.

"Джисон? Что-то случилось?"

Хан глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в голосе.

"Мне...мне нужно тебе кое-что сказать."

Минхо приподнял бровь, ожидая.

Хан запнулся, слова словно застряли в горле. Он смотрел на Минхо, на его идеальные черты лица, на его уверенную осанку. Как он мог быть таким красивым? Как он мог надеяться, что такой человек как Минхо сможет ответить ему взаимностью?

"Я...я люблю тебя, хён," - выпалил он, закрыв глаза. "Я знаю, это странно, и может быть, ты не чувствуешь ничего подобного, но я просто должен был тебе сказать. Я не могу больше скрывать это."

В студии повисла тишина. Хан боялся открыть глаза, боялся увидеть отвращение или презрение на лице Минхо. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам, как сердце бешено колотится в груди.

Когда он наконец открыл глаза, он увидел, что Минхо смотрит на него с ужасом. Его лицо было бледным, а в глазах читалось отвращение.

"Что ты...что ты такое говоришь?" - прошептал Минхо, его голос был полон гнева и отвращения. "Ты что, гей?"

Хан кивнул, его сердце болезненно сжалось.

"Как ты мог подумать, что я...что я могу испытывать к тебе что-то подобное?" - Минхо повысил голос. "Это отвратительно! Я не могу поверить, что я вообще общался с таким, как ты!"

Хан почувствовал, как его мир рушится. Он ожидал, что Минхо не ответит взаимностью, но он не ожидал такой реакции. Он не ожидал ненависти.

"Хён, пожалуйста..." - попытался оправдаться Хан, но Минхо его прервал.

"Не смей называть меня хёном! Я не хочу иметь ничего общего с тобой! Не подходи ко мне, не разговаривай со мной. Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни!"

Минхо развернулся и вышел из студии, оставив Хана стоять в одиночестве, со сломанным сердцем и разбитыми надеждами.

После того разговора жизнь Хана превратилась в кошмар. Минхо избегал его, не разговаривал с ним и даже не смотрел в его сторону. Атмосфера в группе стала напряженной и невыносимой. Остальные мемберы чувствовали дискомфорт и не понимали, что происходит.

Хан пытался поговорить с Минхо, извиниться за свои чувства, но тот игнорировал его. Он чувствовал себя виноватым, как будто совершил непоправимую ошибку. Он любил Минхо, и теперь его любовь привела к тому, что он потерял друга и, возможно, место в группе.

Минхо, в свою очередь, терзался внутренними противоречиями. Признание Хана шокировало его и вызвало целую бурю эмоций. Он рос в консервативной семье, где гомосексуальность считалась грехом и отклонением от нормы. Он никогда не задумывался об этом, и теперь, когда столкнулся с этим лицом к лицу, он чувствовал отвращение и страх.

Но, несмотря на это, он не мог отрицать, что Хан был его другом. Он ценил его талант, его чувство юмора и его поддержку. Он не хотел терять его, но не мог переступить через свои предубеждения.

Он старался убедить себя, что Хан - извращенец, что его любовь - это нечто грязное и мерзкое. Но в глубине души он знал, что это неправда. Он видел искренность в глазах Хана, он чувствовал его боль и разочарование. И это мучилоего еще больше.

Со временем напряжение между ними стало невыносимым. Они не могли работать вместе, не могли находиться в одной комнате, не испытывая дискомфорта и взаимного отвращения. Их дружба, казалось, была разрушена навсегда.