Глава 31. Первый крик

Коридор был слишком тихим.Часы на стене отмеряли каждую секунду, и каждая из них казалась вечностью.Юнги сидел, сжав руки в замок, взглядом не отрываясь от двери родильного зала.Несколько раз мимо проходили медсёстры, но никто ничего не говорил.Он чувствовал, как поднимается тревога — тяжёлая, давящая, будто воздух стал гуще.

Прошёл час. Потом второй.За дверью слышались голоса, шаги, приглушённые команды врачей.А потом — тишина.Юнги замер, даже не дыша.И вдруг, сквозь толщу стен, раздалось то, ради чего он жил последние месяцы — громкий, звонкий крик.Крик жизни.

Юнги поднялся так резко, что стул заскользил по полу.Он подошёл ближе к двери, и в тот же момент она открылась.На пороге стоял врач — уставший, но с мягкой улыбкой.В руках он держал крошечный свёрток, из которого выглядывало крохотное личико, чуть сморщенное, розовое, живое.

— Поздравляю, господин Мин, — сказал врач, сдержанно, но тепло. — Это мальчик. Омега. Всё прошло хорошо.

Юнги на секунду потерял дар речи.Мир будто исчез — остались только эти маленькие пальчики, крошечный носик и еле слышное посапывание.

Он осторожно протянул руки, и врач передал ему малыша.Тот оказался легче, чем Юнги представлял, но в то же время — как будто весь мир поместился у него на ладонях.

— Мин Юбин, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Мой мальчик…

Малыш тихо зашевелился, издал короткий звук, моргнул — и замер, будто прислушиваясь к знакомому голосу.Юнги склонился ближе, уткнулся носом в мягкий пушок на головке.От ребёнка пахло чем-то новым, чистым — тёплым молоком, мятой и тем самым ароматом, что всегда напоминал ему о Чимине.

Врач что-то говорил — про вес, рост, обследование — но слова проходили мимо.Юнги стоял, просто глядя на сына, не в силах поверить, что это — правда.

Он поднял взгляд на врача.— А Чимин?

— Устал, но всё в порядке, — с улыбкой ответил тот. — Сейчас его приведут в палату. Хотите подождать вместе с малышом?

Юнги кивнул.Он сел на скамейку у стены, прижимая ребёнка к груди. Малыш издал слабый звук, зевнул и крепко зажмурился.Юнги провёл пальцем по крошечной щеке.— Привет, Юбин, — прошептал он. — Я твой отец. И я обещаю… никогда не дать тебе почувствовать страх или боль. Только любовь. Всегда.

Малыш тихо вдохнул и, как будто услышав, замер в его руках, совершенно спокойно.Юнги закрыл глаза и впервые за много лет почувствовал, что его сердце бьётся не ради власти, не ради силы — а ради этого маленького комочка, что прижался к его груди.

Он чуть улыбнулся, глядя на свет в окне, где уже занимался рассвет.— Добро пожаловать домой, Мин Юбин.

---

Прошло, может быть, минут двадцать, прежде чем дверь в палату тихо открылась.Юнги вошёл осторожно, будто боялся нарушить тишину.В комнате было полумрачно — только мягкий свет ночника падал на кровать, где лежал Чимин, усталый, но улыбчивый, с немного бледными щеками и блестящими глазами.

Он поднял взгляд, и в тот же миг Юнги почувствовал, как к горлу подкатывает ком.— Юнги… — выдохнул омега с дрожащей улыбкой. — Он?..

Юнги кивнул и подошёл ближе, держа в руках маленький свёрток.— Наш, Чимка. Мин Юбин.

Он присел рядом, чуть наклонился, и Чимин, дрожащими руками, осторожно взял малыша.Юбин тихо пискнул, потянул носиком воздух и успокоился, уткнувшись щекой в грудь омеги.

Чимин затаил дыхание.— Боже… он такой крошечный…

Юнги улыбнулся, поглаживая его плечо.— А ты посмотри на него, Чимка. Это же… ты.

Омега всмотрелся внимательнее — и тихо рассмеялся сквозь слёзы.— У него такие же губки, как у меня… и щёчки… и глазки щёлочками… только волосы чёрные, как у тебя.

Юнги провёл пальцем по мягким чёрным волосикам малыша.— И пусть будет таким — твоим светом и моим упрямством.

Чимин взглянул на него, глаза наполнились слезами.— Он идеален, Юнги… наш Юбин…

Юнги склонился, поцеловал омегу в висок, потом коснулся губами крошечного лба малыша.— Спасибо тебе, Чимка… за него. За всё.

Чимин устало, но счастливо улыбнулся.— Спасибо тебе, что был рядом. Всегда.

Малыш снова пошевелился, моргнул — и, кажется, впервые распахнул глаза.Тёмные, глубокие, как у Юнги, но с мягкостью и теплом Чимина.Они оба замерли, смотря на него, и в ту секунду весь мир будто перестал существовать.

Юнги протянул руку, накрыл ладонью их двоих — Чимина и Юбина.— Вот он — наш маленький мир, — тихо сказал он. — Мой дом. Моя семья.

Чимин, прижимая малыша к груди, улыбнулся — та самая улыбка, от которой у Юнги всегда теплеет сердце.— Добро пожаловать, Мин Юбин… — прошептал он, целуя сына в макушку.

И под мягкий свет ночника трое — отец, папа и их маленький омежка — впервые остались вместе, дыша в унисон, будто с этого момента началась совсем другая жизнь.