Последние главы

Решила дополнить эту маленькую историю.. Может быть написать фф по ври от лица аарона?

Новая жизнь оказалась не зеленым лугом под солнцем, а холодным , каменными джунглями, где выживал сильнейший. Они ночевали в подвалах, на вокзалах, грелись у вентиляционных решеток метро. Мир за стенами их старой квартиры был не менее жестоким, но здесь, по крайней мере, они могли дышать, не ощущая того удушливого запаха гнили.

Их оружием стали ловкость и жестокость, выкованные в аду детства. Эндрю, всегда более решительный и яростный, стал их щитом и мечом. Он мог сцепиться с бездомным, вдвое больше его самого, за булку хлеба, и выйти победителем. Его молчаливая ярость, которая когда-то напугала Тильду, теперь вселяла страх в уличных торговцев и таких же, как они, потерянных детей.

Аарон был мозгом. Он выслеживал легкие цели, планировал кражи, находили укромные уголки, где можно было переждать непогоду или полицию. Он научился читать людей, как открытую книгу, видя в их глазах жадность, страх или безразличие — все то, чем можно было воспользоваться.

Они были идеальным механизмом. Две части одного целого. Эндрю — кулак, Аарон — нервы. Они не говорили о прошлом. Не было нужды. Оно жило в них — в нервном вздрагивании Аарона от громких звуков, в том, как Эндрю всегда садился спиной к стене, чтобы видеть все входы и выходы.

Шли годы. Уличные волчата превратились в подростков, а затем и в молодых мужчин. Жестких, недоверчивых, с пустотой вместо души. Они нашли пристанище в заброшенном гараже на окраине города, превратив его в подобие дома. Здесь не пахло кислым молоком, здесь пахло бензином, пылью и металлом.

Именно здесь, в этом гараже, прошлое настигло их.

Это случилось одним хмурым вечером. Шел дождь, барабаня по ржавой крыше. Аарон чинил старый радиоприемник, а Эндрю точил нож, ритмичные движения его руки были почти гипнотическими. Вдруг скрипнула дверь.

Оба замерли. Никто чужой не мог просто так войти. Они всегда запирались.

В проеме, озаренная тусклым светом уличного фонаря, стояла она. Тильда.

Время не пощадило ее. Она была похожа на высохший цветок, обезображенный морозом. Кожа обтягивала скулы, глаза провалились, но в них все так же горел знакомый, болезненный блеск. И от нее, сквозь запах мокрой от дождя одежды, несло тем самым знакомым шлейфом — прокисшее молоко, дешевый табак и гниль.

— Сыночки, — просипела она, и ее голос был скрипом старой двери. — Я вас нашла.

Аарон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Весь гараж, вся их новая жизнь наполнились тем самым запахом. Он снова был тем маленьким, голодным мальчиком, забившимся в угол.

Эндрю встал. Медленно, как хищник. Нож в его руке был уже не просто куском металла, а продолжением его воли.

— Убирайся, — сказал он. Его голос был тихим и плоским, но в нем была сталь.

— Я же ваша мать, — протянула Тильда, делая шаг вперед. Ее глаза бегали по гаражу, выискивая что-то ценное. — Я больна, дети. Мне нужна помощь. Деньги. Вы же меня не бросите?

Аарон смотрел на нее и видел не мать, а воплощение всего кошмара, который они преодолели. Все голодные ночи, все унижения, все страхи сконцентрировались в этой тщедушной фигуре в дверном проеме.

— У нас для тебя ничего нет, — тихо сказал Аарон. Его собственный голос показался ему чужим.

— Врете! — ее голос сорвался на визг. — Я все знаю! Вы воруете, работаете! У вас есть деньги! Вы мне должны! Я вас родила!

Она рванулась внутрь, ее костлявые пальцы схватили со стола пачку сигарет. И в этот момент что-то в Аароне щелкнуло. Это жадное, суетливое движение... оно было таким знакомым. Таким отвратительным.

Эндрю был рядом с ней в два шага. Он не ударил ее. Он просто взял ее за запястье. Та самая рука, что когда-то держала шприц вместо того, чтобы обнять его.

— Я сказал, убирайся, — повторил Эндрю, и его лицо было так близко к ее лицу. — Или я тебя убью.

Он не кричал. Он говорил абсолютно спокойно, и от этого его слова звучали еще страшнее. Тильда посмотрела в его глаза и увидела там не мальчика, не сына, а бездну. Ту самую бездну, которую она сама когда-то в нем породила. Ее бледное лицо побелело. Дрожа, она выронила сигареты.

— Чудовища... — прошептала она, пятясь к двери. — Я вас породила, а вы... чудовища.

— Мы твои дети, — бросил ей вслед Аарон. Впервые за всю жизнь в его голосе по отношению к ней не было ни капли страха. Была только ледяная, окончательная пустота. — Мы такие, какими ты нас сделала.

Дверь захлопнулась. Они снова остались одни. Гулкий стук дождя по крыше вернулся, заполняя собой оглушительную тишину.

Эндрю повернулся к Аарону. Его лицо снова было маской, но в глазах читалось немое вопрошание: «Все в порядке?»

Аарон глубоко вдохнул. Воздух гаража снова был просто воздухом. Запах гнили ушел вместе с ее уходом. Он кивнул.

Они были сломлены, озлоблены, их сердца навсегда остались израненными. Они не были хорошими людьми. Мир не стал к ним добрее. Но они выжили. Они сбежали. И теперь они знали — они не просто сбежали от нее. Они убили ее в себе. Окончательно и бесповоротно.

И в тишине гаража, под аккомпанемент дождя, два брата, два одиноких острова в океане боли, снова были вместе. И этого было достаточно.