Глава 14. Неприятности

Вроде все у них с Маринкой перегорело, вернулась она к своему Щуке, а вот поглядите, назначает свидание. Андрей шел в кафе со смешанным чувством. Вроде не стоит ворошить прошлое, да и со Щукой как-то нехорошо выходит, но, с другой стороны, мало кто из девчонок сравнится с Маринкой. Та соплюшка, из-за которой вышла драка, даже рядом с ней не стояла. Марина уже ждала его за столиком, и, увидев ее лицо, Андрей сразу понял, что ничего хорошего из встречи не получится. С таким напряженным лицом на романтическое свидание не приглашают. Она явно нервничала. – Что случилось? – спросил Кисляк, сев напротив. – Что? – девушка нервно хихикнула и покрутила в руках вазочку с гвоздичкой, некстати напомнив о том, что как раз в этом кафе он как-то сидел с Яной. – Да, считай, ничего, кроме того, что я беременна. Если бы в эту минуту рядом бабахнул гром, он произвел бы на Андрея гораздо меньшее впечатление, чем эти слова. – То есть? – спросил парень, чувствуя, что стул под ним пошатнулся. – Тебе объяснить? Я беременна. Залетела. Понимаешь? Вдох-выдох. Вроде стало полегче. – Ну того… Поздравляю. – Андрей откинулся на спинку, стараясь выглядеть беспеч- нее. – А я при чем? Ты Щуке уже сообщила? Марина наклонилась через стол к собеседнику. – Щука тут как раз ни при чем. Мы с ним предохранялись. Это твой ребенок. Сто процентов твой!.. Ну что, сообщить Щуке? Нормально! Вот ведь дерьмо! А казалось, что все в последнее время идет неплохо! – Не нужно, – процедил Андрей, – и без этого проблем в команде хватает. Что тебе нужно? – Деньги. – Марина нервно улыбнулась и принялась обрывать лепестки у несчастной гвоздички. – Мне, Андрюшенька, нужны деньги. Сто тысяч. На аборт. – Сто тысяч?! – он наклонился к ней. – Ты что, офонарела? – Да нет, как раз я в своем уме. Если делать аборт здесь, то каждая собака об этом завтра же знать будет. Нужно ехать в Москву. Причем в хорошую клинику, так что будь любезен… – А если у меня денег нет? – раздражение нарастало. – Найдешь. Если не хочешь, чтобы я твоему отцу позвонила! Ладно, ты еще подумай, а я пошла… Увидимся! Марина поднялась и вышла, а на скатерти осталась горка оборванных гвоздичных лепестков. – Молодой человек, что вам принести? – кокетливо нарисовалась перед ним офици- антка в мини-юбке по самое не балуйся. – Ничего. С меня на сегодня довольно, – буркнул Андрей и тоже поспешно встал. * * * А Романенко тем временем стал гнобить Антипова. Во-первых, потому что между ними и так было не все гладко, а после случая на родительском собрании им с Казанцевым требовался козел отпущения, а во-вторых, потому что Антон действительно крутился возле романенковской камеры в автобусе и, опять же, был самым логичным кандидатом для совер- шения подмены. – Значит, это ты нам цирк устроил? – поинтересовался Романенко, подкараулив Антона в коридоре. – Не понимаю, о чем вы. – Антипов уставился себе под ноги. Чтобы избежать иску- шения снова вдарить чем-нибудь в эту красную физиономию с ритмично жующей жвачку челюстью. – Не понимаешь, значит? – Лицо второго тренера еще больше покраснело. – Ну, мы тебе объясним, и пеняй на себя… * * * В то время я еще не знал о конфликте. Антон, человек очень гордый, и не подумал рассказать мне об этой беседе, не желая, как он считал, жаловаться и вмешивать меня в свои проблемы. А кстати, зря. Многих неприятностей можно было бы избежать. Итак, я был не в курсе конфликта. Напротив, с моей точки зрения, все шло очень хорошо, а навестивший нас спонсор Калинин, воодушевленный победами, пообещал: если «Медведи» поднимутся на первое-второе место турнирной таблицы, оплатить наше участие в Молодежной хоккейной лиге. Это вам не фунт изюму съесть! – Ну что, сможем? – спросил я своих ребят. – Конечно! – ответили они дружно. Хором. – Скажите, а что-нибудь в команде изменилось? – продолжал я расспросы. – Вот ты, Кисляк, начни. Андрей, кстати, был сегодня непривычно тихим и задумчивым. Требовалось его срочно встряхнуть. – Ну… Типа почувствовали, что можем выиграть, – произнес он без всякого энтузи- азма. – А ты, Костров, как думаешь? – я повернулся к Саше. – Согласен с Кисляком, – кивнул он. – Мы стали лучше взаимодействовать, увереннее стали… – Егор? – Командный дух появился, – сказал Щукин. – На площадке совсем другая атмосфера, поэтому и играем по-другому. – Это правильно, – согласился я. – Но есть еще кое-что. То, что вы не назвали. Измени- лось отношение соперника к вам. Раньше вас не принимали всерьез, считая аутсайдерами. Но теперь все изменилось, и поэтому работать надо по-другому. Если мы, конечно, хотим занять лидирующее положение и попасть в «молодежку». Поняли? – Поняли. Они задумались. И это очень хорошо. Хоккей – это не только хорошая реакция и точ- ный глазомер. Хоккей – это умение мыслить стратегически. – Ну что, докажем всем, что мы не выскочки? – Я поднял клюшку. – Докажем! – снова откликнулись ребята хором. А на следующей тренировке появилась девушка с блокнотом и фотоаппаратом. – Говорят, у «Медведей» новый тренер и команда сейчас на подъеме – три победы, из них две на выезде? – расспрашивала она встречных. Ее звали Ольгой. Совсем молоденькая студентка, впервые пришедшая брать интервью, девушка немного стеснялась, но старалась держаться независимо и достойно. Я разрешил ей присутствовать на тренировке, и она постоянно щелкала фотоаппаратом, фиксируя едва ли не каждый момент. А после тренировки обнаружилось, что у Назарова, одного из игроков команды, про- пали часы. Это было странно, потому что раздевалка на время тренировки закрывается и никто посторонний не может войти туда. Безрезультатно обыскав раздевалку, заглянув под скамейки и под шкафчики, за основную версию приняли то, что Назаров забыл часы в каком- то другом месте. Правда, сам пострадавший это отрицал. * * * Невысокая, курносая, с тремя проколами в ухе, она казалась ученицей старших клас- сов, и тем не менее уже училась в институте, да не где-нибудь – на журфаке. Антон обратил на нее внимание еще на тренировке, где она делала снимки, а он едва не выбил камеру у нее из рук – совершенно случайно, при повороте. Потом они снова столк- нулись – уже в буфете спорткомплекса, и Антипов подумал: это судьба. Он подсел к Оле за столик, и она задавала ему наивные вопросы о хоккее. Это была ее первая статья о спорте, и Оля ужасно волновалась. А ему было приятно ощущать себя умным и почти что всезна- ющим – по крайней мере в области хоккея, – было приятно ловить восхищенный взгляд широко распахнутых глаз. Да и какому парню такое не понравится?! Она пообещала прийти снова, чтобы показать статью, и это было так здорово, что Антон почти забыл о всех неприятностях с Романенко… Наверное, такое бывает, когда встречаешь кого-то и вдруг сразу же понимаешь: это мой человек. * * * С Мариной определенно что-то творилось. Егор понимал это очень ясно, но сделать ничего не мог. Она уходила от ответа и словно бы избегала его. Верить в это категорически не хотелось, однако факты – вещь упрямая. Пытаясь разговорить Марину, он даже пригласил ее в пафосный ресторан и выбрал одно из самых дорогих блюд в меню: свежую рыбу из аквариума. Так хотелось думать, что это может вернуть их счастье. Но Марина, едва попробовав рыбу, сморщилась и убежала в туалет, а вернувшись, сообщила, что ее немедленно зовут на тренировку. Рыба так и стояла перед ней почти нетронутая, отодвинутая на самый край стола, словно сам ее запах был Марине отчего-то неприятен. – Марин. – Егор попытался заглянуть ей в глаза, но девушка достала зеркальце и при- нялась усердно подкрашивать губы. – У тебя все в порядке? У нас с тобой все в порядке? – Конечно. А почему ты спрашиваешь? Ее голос показался Егору чужим. – Так… – Он теребил накрахмаленную до хруста ресторанную салфетку, чувствуя себя последним идиотом. – Мне показалось… – Вот именно что показалось! – Марина рассмеялась. – Все отлично, Щука, не пере- живай! Все, я побежала! Она вскочила, чмокнула Егора в щеку и скрылась за стеклянными дверями. Все шло неправильно, совершенно не так, как должно. Но что он мог сделать? Отно- шения строят оба их участника, и невозможно сделать кого-то счастливым против его воли.* * * На следующей тренировке исчез мобильник Бакина, подаренный ему отцом в честь первой победы. И тогда ребята напряглись, заговорили о том, что среди них появилась крыса. Взять эти вещи вряд ли мог кто-то чужой. Но мог ли пойти на воровство кто-то из них? И главное – зачем? Деньги, – решил Кисляк. Часы и мобильник можно продать, а значит, и вправду сбра- сывать денежный момент со счетов нельзя. Но воровство – один из самых омерзительных, неприятных поступков. Возможно ли для кого-то из них переступить черту? Хуже всего, что подозрения мгновенно повлияли на атмосферу в команде. Еще вчера ребята только-только стали доверять товарищам, а сегодня уже отдалились и замкнулись, подозревая друг друга. Я знал, что это обязательно отразится и на игре. Но что делать? Как поймать вора?.. – Нужно прошмонать всех, – предложил Романенко. – С ума сошел? – спросил я. – А что, каждый раз вещи пропадали во время тренировки. Либо вызывай полицию, либо давай сами постараемся разобраться. Пускать на самотек нельзя – сам видишь, какая атмосфера в команде, – привел свои доводы он. И я оказался вынужден согласиться со вторым тренером. И вправду, нельзя оставлять ситуацию неразрешенной – выйдет только хуже. Ребята отнеслись к предложению о досмотре вещей лояльно. Ни один не возразил. И это хороший знак: значит, скрывать им нечего. Худшее началось, когда очередь дошла до Антона Антипова. В боковом кармане его сумки обнаружились обе пропажи. И телефон, и часы, а еще запасной ключ от раздевалки. – Я не знаю, я не брал… Антон и сам выглядел потрясенным. – Конечно! – Романенко хохотнул. – Они сами к тебе запрыгнули. И дубликат ключа за компанию! Антипов был на взводе. – Я не брал! – Он, вырвав у второго тренера свою сумку, выбежал прочь. Я покосился на Романенко. Похоже, тот был донельзя доволен сложившимся положе- нием. Интересно, почему бы это. Ребята до сих пор не могли прийти в себя. Разлад и не думал сгладиться, напротив, он еще более обострился. – Не мог Антон это сделать! – вступился за него Костров. – А кто же тогда? – спросил Бакин. Ответа не было. * * * Вправду ли вещи взял Антон? Вообще-то на него непохоже. Он скорее по части подойти и дать кому-то в морду – вот это антиповский стиль. Но чтобы украсть?.. Андрей недоумевал, однако не собирался слишком париться по этому поводу. Навер- няка и без него обойдутся, а у него и своих проблем хватает. Например, денежных. Вот, кстати, мотив – еще когда часы у Назарова пропали, он сразу сказал: причина в деньгах. Черт бы этот денежный вопрос побрал! Но неприятности на этом не закончились. Когда Андрей вернулся домой с тренировки, к нему заявился отец.– О, папа! Какими судьбами?! – Андрей натянул на лицо самое беззаботное выражение, на которое только был способен. – А ты не догадываешься? Отец был серьезен и мрачен, и это, разумеется, не сулило ничего хорошего. – Ну вот, опять я в чем-то виноват! – Кисляк пожал плечами. – Может, припарковался где нельзя? Или бумажку мимо урны бросил? А? – Послушай. – Отец вдруг ухватил Андрея за шиворот, не оставляя никаких сомнений в том, что дело плохо и, как говорят, запахло жареным. – Ты, бык-осеменитель! Из-за тебя меня всякие девицы шантажировать берутся! – Какие девицы? – Андрей еще пытался выкрутиться, хотя прекрасно понимал, что попал. Видимо, Маринка, не получив денег от него, пошла к отцу… Вот ведь дура! – А что, от тебя сразу несколько забеременели? – Отец в ярости уставился ему в лицо. – Нет-нет, – поспешно заверил Андрей. – Так вот, – отец встряхнул сына так, что у него клацнули зубы, – никакого аборта не будет. Ты на этой девке женишься. – Пап, ну пойми, ей просто деньги нужны. Дадим – и она от нас отстанет, никаких проблем!.. – взмолился Андрей. – Нет, это ты пойми: никаких денег. Как ребенка заделать – это легко, а как ответствен- ность нести – никто не хочет. Я сказал: готовьтесь к свадьбе – и точка! На этом заявлении отец, видимо, для закрепления эффекта своих слов еще раз встрях- нул Андрея и ушел. – Вот ведь блин! – пробормотал Кисляк, садясь на пол в прихожей. Немного подумав, он набрал телефон Марины. – Ну что, поздравляю, дура! – сказал Андрей в трубку. – Ты, кажется, хотела денег! Так вот, тебе их подарят на свадьбу. Только учти, я буду плохим мужем. Очень плохим. – Андрей, ты о чем? – в голосе Марины послышалась паника. – Ничего не понимаю! – А вот нечего было к моему отцу лезть. Он решил нас поженить. В наказание. Можешь радоваться. – Но что же делать?.. – Сама заварила, сама и расхлебывай! Он нажал отбой. Легче не стало, но, по крайней мере, теперь это не только его забота.