Глава 2: Сопротивление материалов

После уроков коридоры академии наполнились шумом, но в спортивном зале стояла тяжелая, вибрирующая тишина. Чанбин решил, что теории на сегодня хватит — пора переходить к практике, которая так не нравилась Сынмину.Сынмин стоял у шведской стенки, демонстративно листая блокнот. Его белоснежная футболка была выглажена так идеально, будто он собрался на прием к королю, а не на зачет по подтягиваниям.— Учитель Со, — Сынмин даже не поднял взгляда, когда тень Чанбина накрыла его записи. — Мой индекс массы тела и текущие показатели выносливости говорят о том, что еще один подход на брусьях просто сожжет мои мышцы без пользы. Это статистическая ошибка, а не тренировка.Чанбин усмехнулся, медленно сокращая дистанцию до того самого «личного пространства», которое Сынмин так яростно охранял.— Твоя главная проблема, Сынмин, не в статистике, а в том, что ты пытаешься «заговорить» спорт. Но гравитации плевать на твои термины. Либо ты делаешь подход, либо... — Чанбин выразительно посмотрел на стопку редких книг Сынмина. — Эти сокровища переедут в мой шкаф до конца четверти.Сынмин сжал блокнот так, что бумага жалобно хрустнула. Для него отобрать книги было равносильно лишению доступа к интернету в пустыне. Он медленно подошел к снаряду, бросив на Чанбина взгляд, в котором читалось обещание изощренной мести.В это же время в другом крыле школы Чонин пытался проскользнуть в библиотеку. Он мастерски избегал людных мест, но на перекрестке коридоров его настигла толпа шумных первокурсников.— Эй, Чонин-хён! Помоги разобраться с иероглифами! — один из парней, не глядя, попытался схватить его за локот в порыве энтузиазма.Чонин дернулся так резко, будто его ударило током. Он отлетел в сторону, едва не сбив с ног Бан Чана, который выходил из учительской с охапкой тетрадей. Сердце Чонина забилось где-то в горле, а кулаки сжались сами собой. Он уже приготовился к тому, что его сейчас схватят за плечи, начнут спрашивать «что случилось?» и нарушат его границы еще сильнее.Но Бан Чан просто замер, удерживая равновесие, и даже не шелохнулся в сторону парня. Он спокойно поправил очки и посмотрел на рассыпанные по полу листы.— Прости, Чонин-а, я неудачно выбрал момент для выхода, — негромко сказал Чан, даже не пытаясь сократить дистанцию. — В японском искусстве есть понятие «Ма» (間) — это священная пауза, тишина между звуками. Без этой пустоты музыка не имела бы смысла. Кажется, тебе сегодня просто нужно немного больше этой «паузы», верно?Чонин медленно разжал пальцы. Он впервые видел взрослого, который не пытался доминировать физически или лезть с «успокаивающими» обнимашками после такой реакции.— Да... простите, учитель Бан, — буркнул он и, быстро развернувшись, скрылся за дверью библиотеки.Бан Чан смотрел ему вслед, понимая, что за этими «иголками» Чонина скрывается не просто сложный характер, а целая крепость, которую нельзя брать штурмом.Вечером в учительской Чанбин застал Чана за чашкой крепкого чая.— Твой гений сегодня чуть не испепелил меня взглядом, пока висел на турнике, — хохотнул Чанбин, потирая затылок.— А твой лучший бегун сегодня едва не пробил стену, когда к нему просто подошли, — Чан посерьезнел. — Знаешь, Бин, нам придется поменяться ролями. Ты слишком давишь там, где нужно подождать, а я, кажется, слишком осторожничаю там, где нужно действовать.— И что ты предлагаешь? — Чанбин хитро прищурился.— Давай устроим им общую внеклассную работу. Посмотрим, как твой «физический напор» и мой «психологический покой» сработают в одной связке.

— —