12

Гук вернулся в больницу только поздно вечером. Время посещения давно закончилось и, тенью проскальзывая по коридорам, он потихоньку двигался к нужной палате. Стараясь не издавать лишнего шума, Чон медленно поднимается по лестнице. Он аккуратно ступает на холодную блестящую плитку и постепенно добирается до своей цели.

Чонгук, войдя, осторожно прикрывает за собой дверь и оборачивается. В этот момент он наблюдает завораживающую картину. Комната тускло освещена, на подоконнике сидит Чимин, прислонившись виском к стеклу и рассматривая небо. Звёзды были прекрасно видны, полная луна одаряла все это зрелище некой загадочностью. Яркие скопления световых огней, подобно каплям дождя, были разбросаны по ночному небосводу. Чон на несколько секунд теряет дар речи, просто созерцая.

Пак поворачивается на звуки и расплывается в лёгкой улыбке. Он помахал маленькой ладошкой и сел на край подоконника. Гук умильнулся. Чимин выглядел по-домашнему мило и тепло в этой пижамке. Но запах больницы пытался испортить всю царившую в комнате атмосферу.

Брюнет прошел вглубь палаты, а после и к окну. - Ты так внезапно ушел - Пак рассматривает лицо Чона.- Были срочные дела... - Гук почесал затылок- Опять... убийство? - Чимин слышно сглотнул, кусая губы.Брюнет слегка кивнул.- Как давно ты этим занимаешься?...- Не знаю... ну... лет с 18? - Чон ухмыльнулся.- А тебе? - 23- Всего-то на год больше, чем мне... и как так вышло?...- Ммм... думаю... это началось со смерти моей матери- Если тебе больно вспоминать , то... - Чимина перебили- Та мне похер - пожал плечами брюнет - мне тогда только исполнилось 11, я был мелким тупым пиздюком. И мама умерла из-за моей глупости. Ее сбило машиной насмерть. Я видел эту брызнувшую кровь, ее пустые глаза и немой ужас на лице. На следующий день была убита мной моя собственная кошка, потому что как раз таки из-за одной из этих пушистых тварей моей мамы не стало. Потом я задушил мальчика из параллельного класса... потом изрезал девочку... ну и пошло - пустым взглядом Чон смотрит в окно.- И тебе за это ничего не было? - Чимин нахмурил бровки- Все было подстроено под суицид, ни у кого не было смысла меня подозревать - Гук посмотрел на блондина.- И тебе это... нравится?... - Пак как-то разбито смотрит на брюнета.- Сейчас не очень, но я жил этим и для меня это вошло в привычку... поэтому, Чимин, я не хочу сделать тебе больно... я не знал, что такое любить и... - Гук осекся, не может подобрать нужные слова.

Чимин спрыгивает на пол, становится перед Гуком. Обнимает за талию, прислоняясь щекой к сильной груди. - Я всё понимаю. Я помогу тебе - Пак поднял голову, смотря Чону в  темные, загорающиеся легким огоньком глаза. Чонгук также обвил руками хрупкое тельце блондина и коротко кивнул. Сначала Чимин спрятал лицо, слегка смущаясь, а после приподнялся на носочки, сжал в кулачок футболку брюнета, наклоняя его и неловко поцеловал. Гук некоторое время был в приятном удивлении, далее слегка улыбнулся, неспеша углубляя поцелуй. Блондин сильнее прижимается к подтянутому телу и очень тихо мычит. Чимин слегка прикусывает губу парня и отстраняется. Брюнет улыбается.- У тебя милая улыбка, улыбайся чаще) - глаза блондина превратились в небольшие щелочки. - Милая? - Гук вопросительно изогнул одну бровь - Угу - Пак зевнул, прикрывая ладошкой ротик и из последних сил открывая слипающиеся глаза. - Ты устал... - Чон провел рукой по мягкой светлой макушке- Нет нет, я в норме - потирает глаза- Я вижу) - брюнет аккуратно уложил парня на кровать, как маленького ребенка, укрыл одеялом.Чимин схватился за руку брюнета, переплетая миниатюрные пальчики с длинными пальцами Гука. - Спокойной ночи - Чон окинул взглядом Пака и скрылся за белоснежной дверью. Не издавая лишних звуков, Чон спускается по лестнице. Через главные двери выходить было небезопасно, поэтому заведомо исследовав все черные ходы, он несколько минут походил по темному лабиринту коридоров больницы, проскользнул в ветхую, почти отвалившуюся дверь и наконец вдохнул грудью вечерний воздух.

Чимин прикрыл уставшие глаза и быстро уснул, не успев даже поразмыслить о том, что произошло за сегодняшний день. Но приснившийся ему сон мог запросто выдать всю его искреннюю влюбленность.

Повернувшись корпусом к зданию, Гук еще раз осмотрел белеющие, в почти сгустившейся темноте, стены. Он пробрался к своему донельзя затонированому автомобилю. Вскинув голову вверх, он разыскал взглядом нужное ему окошко. Через стекло просачивался тусклый, еле заметный свет ночника. С минуту, слушая тихое стрекотание сверчков, Чон просто стоял, облокотившись на капот машины. Уже после, плюхнувшись на переднее сидение, Гук заводит Мерседес и трогает с парковки. Перед ним мелькают огни фар приближающихся машин. В темноте мелькает в некоторых местах стертая дорожная разметка. Брюнет глубоко погружен в свои мысли. Интересно, о чем же он может думать, если его рот продолжает расплываться в лёгкой улыбке?

Дорога пролетает незаметной однообразной темной лентой. Крутая тачка тормозит около особняка. Владелец, пафосно хлопнув дверью машины, идет по узкой, выложенной тротуарной плиткой, дорожке. Хлопает по карманам и запустив руку в один из них, достает небольшую связку ключей. Несколько раз прокрутив один из ключей в замочной скважине, парень приоткрывает дверь и внутрь, на паркет падает довольно яркий свет луны. Чон максимально тихо заходит в дом, прикрывая за собой массивную дверь. Он будто боится разбить стеклянную, хрупкую тишину, царившую в пустом помещении. Небрежно скидывая с себя обувь и вешая на крючок лёгкую ветровку, Гук робкой поступью двинулся в сторону ванной. Аккуратно щёлкнув выключателем, он проходит внутрь и закрывает за собой резную дверь. Спустя время из комнаты послышался приглушённый шум воды.

В окошко просторной гостиной едва слышно бьётся, покачиваемая чуть уловимым ветерком, небольшая веточка одинокого дерева. На стекле, будто малозаметные рубцы и царапинки, появляются дорожки чистой кристальной воды. Дождь мелкими прохладными торопливыми каплями смывал с каждого метра земли все ненужное и плохое, как бы возрождая или давая жизнь чему-то новому, более приятному. Это был именно тот тип дождя, под которым хотелось часами гулять. Одному или с любимым человеком.

Чон выходит из душа, заранее намотав на свои бедра чистое полотенце. Он размеренным задумчивым шагом идет в свою комнату. Уже там открывает дверцу шкафа и на минуту замирает, вслушываясь в барабанную дробь мелких капель.

Гук сразу почему-то представляет Чимина. Представляет то, как они идут по намокшей дороге и в один момент Гук останавливает блондина и аккуратно взяв его гладкое, с искрящейся улыбкой личико, целует. Редкие капли будут стекать по их смущённым лицам, влажные волосы прядями прилипнут ко лбу. Но им будет совершенно все равно. Они забудут про реальность.

Чон отворачивается от окна, прикрывая глаза. Он чувствует себя героем какого-то романтического фильма, какие доселе не любил. А теперь он запросто сможет понять то, что чувствует главный герой и наконец проникнуться тем, что не понимал долгие годы. То окрыляющее чувство было совсем рядом, а может уже и внутри Чона.

Гук аккуратно достает с верхней полки нужную одежду. Стягивает с себя полотенце, отбрасывая его на кровать и надевая на себя серые хлопковые штанишки. Чон усаживается на край кровати и откидывает мягкое одеяло. По телу прошёлся колкий одинокий холод. Сейчас Гука согревали лишь воспоминания. Лишь эти блестящие глазки-щелочки.

Кое-как брюнет забрался под одеяло. Было ощущение будто его здорово засыпало снегом. Холод... Одиночество... Холод... Одиночество... Чон выбрался из-под толстого слоя ткани и потопал в ту комнату, где остался стоять забытый чиминов рюкзак.  Расстегнув молнию, Гук начал внимательно рассматривать содержимое. Чон хотел найти что-нибудь интересное, но ограничился валяющейся в сумке футболкой. Она была явно растянута из-за долгих тренировок. Футболка запросто налезла на брюнета и, вернувшись в спальню, он плюхнулся в кровать. Такого резкого холода Гук уже не испытывал (поплыл малой походу окончательно). Укрывшись одеялом, Чон сомкнул веки и погрузился в его собственный теплый маленький мирок.

Дождь постепенно стих, давая ночной прохладе разлететься по закоулкам Сеула. Разноцветная листва смешалась с вязкой грязью и теперь уже не восхищала своим обилием красок. Тучи расползлись, расступились в разные стороны, давая полной луне пролить свой блеклый свет на грешную землю.  Фонарь у дороги мигал и неравномерно бросал свет на влажный асфальт. Ветерок играл с верхушками деревьев и раскачивал раскидистые ветви. Такое редкое спокойствие умиротворённо разгуливало по улочкам огромного города...