Глава 24

Утро было серым. Тяжёлым. Как будто небо знало, что сегодня — день тишины.

Мира тихо закрыла дверь своей комнаты, держа рюкзак за спиной. Сегодня был последний день.

Потянулась к обуви — и в этот момент из кухни вышел отец.

— Куда собралась? — спокойно, почти лениво. Но в голосе — сталь.

Мира даже не обернулась сразу.

— В универ. Последний день, — коротко ответила. — Хочу хотя бы попрощаться...

Отец засмеялся. Сухо.

— Последний день? Даже смешно. Ты думаешь, тебе ещё позволено ходить, куда ты хочешь?

Мира обернулась, в глазах злость и обида.

— Это всего лишь универ. Я там всего год. Но... я успела привыкнуть. К людям. К атмосфере. Я просто хочу сказать "пока".

— Нет. — голос стал твёрже. — Ты никуда не идёшь. И точка.

— Почему? — голос дрогнул. — Я что, не заслужила даже нормального прощания?

Он подошёл ближе. Очень спокойно.

— Ты не заслужила ни прощания, ни понимания. Ты за этот "почти год" не только не добилась ничего, но и скатилась. Вместо знаний — слёзы. Вместо цели — тусовки, "группы", подружки, репетиции... Ты всё время тратишь впустую.

— Папа, ну пожалуйста... — попыталась тихо.

Он перебил.

— Ты испортилась. Ты была сосредоточенной, умной. Теперь ты — уставшая, злая, упрямая и глупая. Сегодня всё закончится. Новая страна. Новая жизнь. И ни одной "подружки" поблизости.

Мира отвернулась, стиснув зубы.

— Это жестоко...

Отец не ответил. Только бросил напоследок:

— Жестокость — это то, что ты сделала с нашей надеждой. Ты больше не идёшь своим путём, Мира.

Он ушёл, не обернувшись.

Элли сидела на задней парте, уставившись в пустоту. Миры не было. И чем больше она пыталась не думать об этом — тем больше всё бесило. Она злилась на неё, на себя, на весь этот день.

— Ну здравствуй, ледышка, — раздалось вдруг у неё за спиной.

Элли вздрогнула и тут же узнала его. Ли Джун.

— Опять ты, — пробурчала она, даже не поворачиваясь.

— Ага. Скучала?

— Конечно. Вот только слезами всё утро заливалась.

Он рассмеялся и обошёл парту, усевшись прямо перед ней, развернувшись боком, чтобы удобно смотреть в лицо.

— Знаешь, я бы мог обидеться, но от тебя даже сарказм звучит... привлекательно.

Она вздохнула и отвернулась к окну.

— Просто отвали, Джун.

— Подожди, — он чуть наклонился ближе, голос стал ниже. — А где твоя огненная подружка? Ты без неё совсем погрустнела. Или... поссорились?

Элли сжала губы.

— Не твоё дело.

Он не отступал, слегка улыбаясь:

— Ох, когда ты так говоришь — это прям "да, всё плохо, но я не признаю".

— Ты психоаналитик теперь?

— Нет. Просто я слишком часто наблюдаю за тобой.

Элли повернулась к нему резко.

— Прекрати.

— Что именно? Смотреть? Так это не я виноват, что ты так... притягиваешь.

Она чуть смутилась, но тут же прикрылась колкостью:

— Может, это потому что у тебя никого нет, и ты пристаёшь к первой встречной?

— Ты не первая. Ты — особенная. Потому что только ты можешь послать меня так, что мне хочется вернуться.

Элли отвела взгляд, сердито уставившись в пол.

— Ты ненормальный.

— Ну, может быть.

Он подмигнул и ушёл, оставив после себя лёгкий запах парфюма и хаос в мыслях Элли.

Время работы приближалось. Обычно в это время Мира уже натягивала куртку, бегом вылетая из дома. Но сейчас она стояла в коридоре — с чемоданом, с тяжестью в груди и с отцом, который стоял, скрестив руки, как стена.

— Через три часа у нас рейс. Собирай вещи. Мы уезжаем. — его голос был холодным.

Мира будто не услышала.

— Уже?.. — прошептала она, сжав ремешок сумки в ладони.

— Да. — Он даже не посмотрел на неё. — — Я же сказал вчера: всё, точка. Ты испортилась. Из-за этой чёртовой группы и подружек. В Англии всё исправим.

Она резко повернулась к матери:

— Мама, пожалуйста... Ну... ну скажи ему что-то. Уговори. Я... Я не готова уезжать вот так. Без прощания. Без объяснений.

Мама отвела глаза.

— Я ничего не могу поделать, Мира. Собирайся. Ты же не хочешь, чтобы всё стало ещё хуже.

Она кивнула. Молча. И пошла в комнату.

Дверь захлопнулась. Мира прижалась к ней спиной и медленно сползла на пол. Достала телефон. Дрожащими пальцами набрала номер. Гудки. — Алло?

Голос Минхо был спокойным. Таким... родным. Таким, от которого горло сразу сжалось.

— Минхо... Привет. Это я. Я... я хотела сказать, что... не смогу прийти. Не сегодня. И не завтра. Вообще.

— Что? Мира, ты о чём?

— Я... — Она глубоко вдохнула. — Я уезжаю. Сегодня. В Англию. Через несколько часов.

— Чего?.. — он будто не поверил. — Ты же шутишь, да?.. Ты не можешь просто так взять и исчезнуть.

— Прости. И... пожалуйста, передай остальным... Скажи, что мне жаль. Я правда хотела быть частью этого всего. Но...

— Мира, подожди. — Его голос стал громче, чуть дрогнул. — — Не делай так. Не бросай это. Не бросай нас. Ты хотя бы объясни, что случилось? Почему?!

— Я не могу. — Голос её предательски дрогнул. — Минхо... просто прости. И... прощай.

— Нет! Не смей! Не вешай трубку! Мира!

Отбой.

Она закрыла глаза. Слёзы скатились по щекам.

— МИРА. — голос отца. — Ты издеваешься? Быстро выходи, мы опаздываем!

Она поднялась, сунула телефон в карман и прошептала себе:

— Прости, Минхо.

Собрала остатки себя — и вышла из комнаты.

Ли Джун сидел на мотоцикле, лениво развалившись, одной рукой крутя ключ в замке зажигания. На губах — привычная наглая полуулыбка. Глаза — скрыты под чёрными очками. Небо было хмурым, будто чувствовало: сейчас что-то случится.

Из ближайшего кафе вышла Элли — с телефоном в руках и чашкой кофе.

Он тут же поднял взгляд и, даже не двигаясь, бросил в её сторону:

— Фанатка. У меня новости.

Она остановилась, нахмурившись: — Что?..

Он медленно снял очки, и в его голосе появилась нотка хищной серьёзности:

— Мира уезжает. Через 45 минут — рейс. Если хочешь её остановить — поторопись.

Элли остолбенела. — Чё?.. Ты... ты шутишь сейчас, да?

Ли Джун фыркнул, облокотившись на руль:

— Да, конечно, я сижу тут ради прикола, жду тебя, чтобы попугать. Я серьёзно. Она уезжает. И ты стоишь тут с кофе, а через 45 минут — она в небе.

Элли резко выдохнула, глаза расширились:

— Почему мне никто не сказал?!

— Потому что ты вечно занята собой. — сказал он спокойно. — Но сейчас не об этом.

Он наклонился ближе, завёл мотор и добавил, глядя на неё искоса:

— Хочешь уговорить — садись. Я довезу. Не хочешь — тоже нормально. Не моя драма.

Элли колебалась секунду — а потом рванула к нему, села на мотоцикл и вцепилась в него сзади:

— ДАВАЙ БЫСТРЕЕ, ЛИ ДЖУН, ЕДЬ!

Он ухмыльнулся, даже не оборачиваясь:

— Ну наконец-то огонёк в тебе загорелся. Держись крепче, принцесса.

Мотор взревел, и они сорвались с места.

Аэропорт гудел, как улей. Объявления звучали то на английском, то на турецком, но Мира не слышала ни одного слова. Перед глазами — табло вылета. «London – Boarding soon.»

Рядом стояли родители. Мама что-то шептала, папа проверял билеты. А Мира... Стояла будто в тумане.

Она хотела бежать. Но ноги будто приросли к полу. А потом...

— МИРАА!

Этот голос прорезал шум, как удар молнии. Она обернулась. И... замерла.

Минхо. Он стоял посреди аэропорта, запыхавшийся, в мятой чёрной рубашке, волосы в беспорядке, но в глазах — пламя.

Он быстро подошёл, не отводя от неё взгляда. Родители обернулись — в шоке. Но он не смотрел на них. Только на неё.

— МИНХО? Что ты тут делаешь?! — сказала она.

Он взял её за руку. Прямо, уверенно. На глазах у всех.

— Не уезжай. — Он сказал это тихо, но с такой силой, будто от этих слов зависел мир. — — Я не могу отпустить тебя. Потому что если ты уедешь... что мне тогда останется?

Мира смотрела на него, не в силах дышать. — Но я точно знаю — я не хочу жить без тебя. — Он улыбнулся, мягко.

Она сделала шаг ближе. А он шепнул:

— Останься. Не просто ради нас. Ради меня.

Минхо положил ладонь ей на щёку.

— Стань моей. — С этого момента.

— Если ты уйдёшь — я буду ждать. Но если ты останешься... Ты сделаешь меня самым счастливым человеком в этом аэропорту.

Она смотрела на него сквозь слёзы.

— Ты правда хочешь... быть со мной?

Он кивнул:

— Не хочу. Я уже с тобой.

Мира обняла его. Крепко. Он прижал её к себе — и прошептал:

— Ты — моя. Теперь и навсегда.