Часть 26

От неожиданности и жара, опалившего шею, Джисон резко отпрянул назад, едва не потеряв равновесие на краю стола. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, а онемевшая после стоматолога щека, казалось, загорелась с новой силой.— Вы… чего это вы?! — пискнул Джисон, во все глаза уставившись на учителя и судорожно хватаясь руками за деревянную поверхность.Минхо даже не шелохнулся. Он лишь медленно выпрямился, вернул на лицо свою фирменную, абсолютно невозмутимую маску и лениво поправил очки. В его темных глазах плясали чертята, а на губах играла едва заметная, издевательская усмешка — та самая, которую он так любил использовать, когда полностью контролировал ситуацию.— Я? Ничего, — спокойно ответил Минхо, наклонив голову набок. — Это ты чего. Сам сел ко мне на стол и откровенно заигрываешь, Хан Джисон. Кто из нас двоих нарушает дисциплину?Джисон на секунду лишился дара речи. Наглость математика поражала воображение.— Да вы сами меня сюда усадили! — возмущенно воскликнул он, чувствуя, как к щекам приливает густая, пунцовая краска. От смущения и злости его лицо стало ярко-розовым.— Докажи, — тихо хмыкнул Минхо, делая полшага назад, но по-прежнему блокируя Хану путь к отступлению.Понимая, что в этой словесной дуэли ему не победить, Джисон сердито сопел. Он решил, что с него хватит этого безумия, и дернулся вперед, собираясь соскочить со стола, забрать свою несчастную тетрадь и сбежать из этого кабинета навсегда.Но планам Хана не суждено было сбыться.Как только Джисон подался вперед, Минхо среагировал мгновенно. Он перехватил парня за талию, резко притягивая обратно к себе и лишая любой возможности сдвинуться с места. Джисон даже охнуть не успел, как Минхо свободной рукой мягко, но уверенно обхватил его за затылок, пальцами запутываясь в мягких волосах, и властно потянул на себя.Расстояние между ними сократилось до нуля. Минхо накрыл губы Джисона своими — уверенно, настойчиво и глубоко, пресекая любые попытки к сопротивлению.Весь мир вокруг Джисона окончательно схлопнулся. В голове пронеслась шальная, паническая мысль: «Это уже точно не дорама и не манхва». Это происходило здесь и сейчас, на учительском столе, пока за дверью коридора шумели другие ученики. И Джисон, сам того не замечая, перестал вырываться, утопая в этом сумасшедшем поцелуе.