Глава 13

Глейд стал другим не сразу — а будто по частям.

Сначала это заметили те, кто меньше всего говорил об этом вслух.

Джефф стал чаще задерживаться в лазарете, даже когда работы почти не было. Он просто делал вид, что занят — лишь бы не смотреть на пустые места.

Бен больше не отпускал свои привычные шутки. Иногда он открывал рот по привычке, но вместо сарказма выходила тишина. И это злило его самого.

Тереза почти не разговаривала. Она держалась в стороне, будто любое слово могло сделать хуже. И никто не пытался её трогать.

Галли ходил по Глейду, как всегда злой, но теперь это было по-другому. Злость стала тяжелее.

— Всё как я и говорил, — бросил он однажды. — Всё это рано или поздно ломается.

Но даже он не выглядел таким уверенным, как раньше.

⸻

И потом случилось то, что изменило всё.

Не сразу. Не громко.

Сначала — странная пустота.Потом — тревога.Потом — понимание, что чего-то не хватает слишком сильно.

И имя сорвалось само.

— Томия...

Сначала у Джеффа. Почти шёпотом.Потом у Бена — резко, будто он сам не хотел это говорить.Тереза просто закрыла глаза.Галли отвернулся, но не сказал ничего.

⸻

И впервые даже те, кому "было всё равно", поняли:

Глейд без неё — не тот.   

Ночь в Глейде была тяжёлой.

После тревог и слухов никто толком не спал. Где-то вдали ещё слышались крики смены у стен, но в основном всё уже затихло.

В кухне свет горел тускло.

Минхо стоял, опираясь на стол. Рядом Галли медленно пил своё пойло, будто ему вообще всё равно. Хотя это было не так.

Дверь резко открылась.

Ньют вошёл быстро, почти срываясь с места.

— Вы серьёзно? — голос у него был хриплый. — Вы тут пьёте, когда всё... когда всё разваливается?

Минхо даже не повернулся сразу.

— А что нам делать, по-твоему?

Ньют сделал шаг ближе:

— Минхо, ты завтра бежишь. Ты должен быть в форме.

Минхо усмехнулся:

— Спасибо, что напомнил.

Галли поставил кружку:

— А я, между прочим, сегодня хижину достроил. Так что могу позволить себе пару глотков.

Ньют резко вдохнул:

— То есть вам вообще всё равно?

Минхо наконец развернулся:

— Нам не всё равно. Просто мы не кретины что убить девушку а потом скучать по ней . Мы не истерички

Слова ударили тяжело.

Минхо сжал кулаки:

— Это не истерика!

Галли шагнул ближе:

— Тогда что это?

Пауза.

Только тихое потрескивание лампы.

И вдруг Минхо сказал тише, почти себе под нос:

— Это ты виноват.

Ньют замер.

— Что?..

Минхо поднял взгляд:

— Я сказал — это ты виноват.

Голос уже стал громче.

— Чего ты несёшь?!

Галли резко вмешался:

— Хватит оба!

Но было поздно.

Ньют сделал шаг вперёд:

— Я виноват?! В ЧЁМ?!

Минхо уже не сдерживался:

— В том, что ты думаешь, только когда ты её потерял!

Тишина взорвалась.

Ньют сжал зубы:

— Ты вообще понимаешь, что говоришь?!

Минхо подошёл ближе:

— Ты ходишь, как будто тебе одному больно. Как будто все остальные ничего не чувствуют!

Галли резко ударил ладонью по столу:

— ЗАТКНИТЕСЬ!

Но Ньют уже не слышал:

— Если бы вы не сидели тут и не делали вид, что всё нормально...

Минхо перебил:

— А ты думаешь, ты бы что-то изменил?!

И тут повисла короткая пауза.

Самая тяжёлая за всю ночь.

Минхо тише добавил:

— Мы все были там, Ньют. Все.

Голос стал жёстче:

— И никто из нас её не спас.

После слов Минхо в кухне повисла тяжёлая тишина.

Минхо стоял, сжимая челюсть, и по нему было видно — он из последних сил держится, чтобы не сорваться на Ньюта.

Галли тоже напрягся, но молчал.

Ньют не отступал, дышал резко, зло, будто всё внутри него сейчас горело.

Минхо сделал шаг вперёд — и остановился.

Он понимал: если подойдёт ещё ближе, всё снова взорвётся.

Ньют тоже это почувствовал.

И впервые за ночь он не ответил сразу.

Он просто посмотрел на них — и будто понял, что не сильнее их в этом состоянии.

Минхо медленно выдохнул и отвёл взгляд.

— Всё... хватит, — хрипло сказал он.

Галли молча развернулся к столу.

Ньют постоял ещё пару секунд.

Потом резко развернулся и ушёл к себе — тяжёлым, разбитым шагом.

Дверь закрылась тихо.

В башне :

У башни было тихо.

Глейд ещё только просыпался — солнце поднималось медленно, окрашивая стены мягким светом.

Томас сидел у каменной опоры, под открытым небом. В руках он держал маленький брелок.

Он перекатывал его между пальцами, снова и снова.

Томия.

Это она его сделала или хотела отдать — он уже сам не был уверен. Осталось только ощущение, что это было "что-то важное".

Он смотрел на фигурку и думал:

Зачем ты это сделала?Что ты хотела этим сказать?Почему я не понял раньше...

Пальцы сжались сильнее.

Что это вообще значит?..

⸻

Позади послышались шаги.

Томас не обернулся сразу.

— Ты рано, — тихо сказал он.

Тереза остановилась рядом.

Она выглядела не так, как обычно. Напряжённая. Тихая.

— Она... хотела мне кое-что сказать, — произнесла Тереза.

Томас поднял взгляд.

— Томия?

Тереза кивнула.

И её голос дрогнул:

— Она сказала, что придёт время... и всё объяснит. Но... не успела.

Тишина стала тяжёлой.

Томас опустил взгляд на брелок.

— Понятно... — глухо сказал он.

И тогда Тереза не выдержала.

Слёзы пошли резко.

— Я думала, у нас будет время... — её голос сорвался. — Я правда думала...

Томас поднялся.

Он не знал, что правильно говорить в такие моменты.

Просто аккуратно положил руку ей на плечо.

— Эй... — тихо сказал он. — Дыши.

Тереза плакала, но уже тише.

Томас выдохнул:

— Она бы не хотела, чтобы ты себя так убивала.

⸻

Они медленно пошли вниз от башни.

Без слов.

Томас всё ещё держал брелок в руке.

И впервые он не пытался найти в нём смысл — просто держал, как будто это всё, что у него осталось от неё.

И вот они дошли до хижины томии, ну был хижиной теперь это хижина Терезы

-Тереза ; тихо словно бояс ее испугать сказал Томас

-а?

«Томия не виновата да?»Почти он уже сказал но в последней  момент передумал

-спокойный ночи ; не ждав ее ответа Томас развернулся и ушел в прочь

Черные волосы Томас гармонично  смотрелся с темным лесом и идеально сочетался с порывами ветра

- она не виновата   ; тихо словно сама себе проговорила Тереза

А Томас так и не услышав ушел в хижину