Глава 2

Прошло шесть лет с тех пор, как Мин Юн Ги видел небо и солнце над своей головой. У него остались лишь воспоминания о внешнем мире. В тюремной психиатрической лечебнице у него не было даже окна. Чо Мён Мин перестала приходить после полугода его пребывания там, сказав, что не хватает времени. Все эти шесть лет поведение Мин Юн Ги было идеальным, и меры безопасности по отношению к нему были слегка ослаблены. Тем не менее доктора не забывали о строжайшем режиме, поэтому соблюдали все правила. Юн Ги беспрекословно слушал указания врачей и был довольно-таки приветливым. Никогда не буянил и не кричал. Порой это настораживало врачей, но Юн Ги отвечал им, что лишь хочет поскорее вылечиться. И со временем все их подозрения на его счёт исчезали.

Камера Мина находилась в самом конце коридора. Напротив неё – один только шкаф. Юн Ги раздражало смотреть на него через решётку из мощных прутьев, но, со временем, он привык. В самой камере находился привинченный к полу стол, заваленный бумагами и книгами в мягких обложках, и стул с прямой спинкой тоже закреплённый на месте.

Сегодня заключённых должны переводить в другое здание, в связи с переездом больницы. Теперь она будет находиться в более современном здании, в шестнадцати километрах отсюда. Самых опасных преступников выводили из корпуса, а после и из клиники, парами по пустым коридорам тюремной лечебницы. Полицейские должны были ждать их на выходе из здания. Мин Юн Ги и другого заключённого решили вывести последними, посчитав, что с ними не будет никаких проблем.

Мин прошёлся по камере, зашёл за бумажную ширму и сел на крышу унитаза. Это было единственное место в камере, где он был наедине с собой. Облокотившись на раковину Мин положил голову на руку. Язык его принялся обследовать дёсны. Он медленно двигался во рту, словно изучая пространство между десной и щекой. Он часто делал так в глубоких раздумьях. Дёсны были прохладнее языка. И пространство между щекой и верхней десной тоже было прохладным. Язык нащупал здесь маленький кусочек пластиковой трубки и замер. — Доктор Ким скоро придёт забрать некоторые вещи из вашей камеры.Мин Юн Ги услышал, как охранник, что был почти одного роста с ним приблизился к решётке. Сквозь щель в ширме Мин видел его. — Мин Юн Ги, выходите и садитесь на пол, спиной к прутьям решётки. — Я бы хотел закончить свои дела, Хон Чон Хён. — спокойно ответил Мин.— Хорошо. — охранник ушёл. Дверь лифта стукнула. В помещении остались только он и заключённый по имени Ким Кван Ын, что находился в соседней камере.Иногда Кван Ын вёл себя буйно и крайне непристойно, что раздражало Мина, но он не показывал этого. — Скоро придёт доктор Ким. — сказал Кван Ын и засмеялся. — Эй, Мин Юн Ги, она ведь и тебе нравится, да? Ты тоже ложишься спать с мыслями о том, как бы присунул ей?— Это неуважительно по отношению к доктору Ким. Не суди других по себе самому, Ким Кван Ын. И вовсе не нужно рассказывать мне о своих грязных мыслях. — спокойно ответил ему Юн Ги, по-прежнему сидя на крышке унитаза. — Ты же помнишь, что должен сделать сегодня? Только так ты сможешь умереть спокойно. Только так Бог примет тебя и твою душу. Ты помнишь?— Конечно. Сегодня мои страдания закончатся. Я стану свободным.— Верно. — Юн Ги слабо улыбнулся.

Мин извлёк изо рта кусок трубки и вытер его туалетной бумагой. Руки были сухими, пальцы и не думали дрожать. За все годы заключения Мин Юн Ги научился многим тюремным хитростям. За все эти годы в психушке строжайший режим его содержания был нарушен лишь дважды, причём оба раза это случилось, когда у Чхве Тэ Шика был выходной. В первый раз посетивший его психиатр дал ему шариковую ручку и тут же забыл о ней. Как только он вышел из палаты, Мин сломал пластиковый корпус ручки и утопил обломки в унитазе. Пластиковая трубочка с пастой тут же была надёжно спрятана в шов матраса кровати. Единственным острым предметом в его палате была грань стального болта, крепящего кровать к стене. Для Мина этого было более чем достаточно. За два месяца упорного труда Юн Ги сумел процарапать на трубочке две параллельные насечки. Затем он отломил от трубочки небольшой кусочек, а остальное вместе с шариковым наконечником тоже спустил в унитаз. Ещё пять месяцев спустя посыльный забыл снять толстую скрепку с пачки документов, которые прислали Мину. Небольшой кусочек этой скрепки был отломан и вложен в трубочку от шариковой ручки, а остальное тоже отправилось в унитаз. Маленький кусок трубки легко можно было спрятать в любом шве или за щекой. И вот теперь, сидя в своей камере Мин Юн Ги постукивал трубочкой по ногтю большого пальца, стараясь достать оттуда обломок скрепки. Наконец ему это удалось. Этот кусочек проволоки и должен был послужить ему орудием побега, но придать ему нужную форму было довольно трудно. Мин наполовину засунул проволоку в трубку и принялся сгибать оставшийся снаружи кусочек. Он действовал с огромной осторожностью, опасаясь сломать тонкий металл. Проволока постепенно поддавалась нажиму его сильных пальцев и наконец согнулась под прямым углом. Теперь у него был ключ от наручников. Тут к камере Ким Кван Ына подошла медсестра. За ней следом шёл Хон Чон Хён.— Это последние. — сказала она. — Ким Кван Ын и Мин Юн Ги.— Хорошо. — ответила только что подошедшая доктор Ким. Она недавно устроилась работать в этой клинике, и была симпатична многим заключённым и врачам.— Доктор Ким, вы словно богиня, спустившаяся с небес, чтобы помочь нам. Неописуемая красота, прекрасная фигура – всё в вас очаровательно. — начал было Ким Кван Ын. Юн Ги услышав это усмехнулся. — Вы такая красивая. Давайте встречаться. — доктор Ким улыбнулась уголками губ, но нечего не ответила ему. — Ким Кван Ын, встаньте спиной к прутьям решётки, пожалуйста. — сказал Хон Чон Хён. Заключённый сделал всё, как сказал охранник, и, в тот же миг, наручники щёлкнули у него на запястьях. Его медленно вывели из камеры. Рядом стояла медсестра.Мин Юн Ги вытянул руки назад и несколько раз переложил ключ из одной руки в другую. Потом засунул его обратно за щёку, вымыл руки и тщательно вытер их. Затем спрятал ключ между пальцами правой руки.

— Я готов, Хон Чон Хён. — произнёс Юн Ги, покончив в этими манипуляциями. Он вышел из-за ширмы и сел на пол у решётки, вытянув руки назад и просунув их сквозь прутья. — Прошу прощения, что заставил вас ждать. Он слышал, как Чон Хён двигается за его спиной. Чувствовал его дыхание у себя на затылке. Вот он взял его за запястья и ощупал их, чтобы убедиться, не смазал ли Мин их мылом: первую руку, затем вторую. Надел и защёлкнул на них наручники. Пошёл к своему столу за ключом от камеры. Юн Ги слышал, как звякнули ключи, когда Чон Хён взял их из ящика стола. Вот он уже идёт назад, к решётке. Доктор Ким стояла в двух метрах от Юн Ги.Хон Чон Хён открыл замок и распахнул дверь камеры. Доктор Ким вошла внутрь. Боковым зрением Мин видел колено Чон Хёна за прутьями решётки и конец резиновой дубинки, висевшей у него на поясе. Хон Чон Хён стоял у входа в камеру, придерживая створку двери.

Мин нащупал пальцами замочную скважину на левом наручнике, вставил в неё ключ и повернул его. Наручник открылся, Юн Ги почувствовал это. Теперь он взял ключ в левую руку, ощупал второй наручник, вставил ключ в замок и тоже открыл его. Ким Кван Ын спрятал между пальцами отломанный зубчик от вилки и с его помощью открыл наручники: начала левую, а потом правую руку. Взглянув на медсестру Кван Ын резко схватил её за волосы, оттянул их назад, оголив её шею, и перерезал сонную артерию этим же зубчиком от вилки. Медсестра упала, схватившись за рану рукой и пытаясь зажать её. Кровь из её шеи брызнула алым фонтаном. В этот момент доктор Ким наклонилась, чтобы поднять что-то с пола. Мин стремительно рванул к ней, и в следующий миг наручник защёлкнулся на запястье доктора. Пока та в полном недоумении поворачивала голову, второй наручник защёлкнулся на привинченной к полу ножке стола. Юн Ги уже метнулся к двери. Чон Хён как раз пытался войти внутрь камеры. Мин ударил в дверь плечом, и её стальные прутья врезались Хону в лицо. Чон Хён хотел было достать из кармана баллончик со слезоточивым газом, но прутья двери прижали его руку к телу. Мин ухватился за конец свисавшей с пояса Хона дубинки и резко дёрнул вверх, одновременно ударив его локтем в горло. В этот миг к ним подбежал Кван Ын и тут же всцепился руками охраннику в лицо. Чон Хён пытался оттолкнуть Кван Ына, но тот не отпускал. Тем временем в камере сидя на полу, прикованная к ножке стола, вопила доктор Ким, тщетно пытаясь найти в карманах запасной ключ от наручников. Медсестра уже лежала мёртвой в конце коридора. Кван Ын отпустил Чон Хёна, когда Мин сорвал дубинку с его пояса. Юн Ги ударил охранника дубинкой сначала в живот, потом в горло, и тот упал на колени. Доктор Ким завопила ещё громче, но Мин уже повернулся к ней. Он пустил ей в лицо струю из газового баллончика и два раза ударил дубинкой по её протянутой вперёд руке. Ослеплённая струёй газа доктор Ким пыталась уползти, но Юн Ги не составило никакого труда прикончить её несколькими ударами дубинки. Мин взглянул на Чон Хёна и улыбнулся. — Горячая была девочка не правда ли? — сказал он. Дубинка снова поднялась и, описав дугу, опустилась на затылок Хона, после чего тот вытянулся на полу.Пульс Мин Юн Ги немного частил, но быстро вернулся к норме. Он пошёл к лестнице и прислушался. Никого. Ким Кван Ын подошёл к нему. Руки его были в крови.— Спасибо тебе, Ким Кван Ын. Хоть ты и довольно часто раздражал меня своим поведением, ты помог мне. Я отплачу тебе тем же.— Я уже стал свободным?— Нет, ещё не стал. Я помогу тебе с этим. — сказал Юн Ги и несколько раз подряд ударил Ким Кван Ына дубинкой по затылку. — Теперь ты свободен.

Мин Юн Ги вернулся к камере, вывернул карманы Чон Хёна, нашёл ключи от стола и по очереди открыл все его ящики. В нижнем он нашёл то, что было ему нужнее всего: складной нож.Изуродовав лица Хона и доктора Ким до неузнаваемости, Юн Ги решил воспользоваться формой Чон Хёна и тем, что осталось от его лица и лица доктора Ким. Мин засунул тело Хон Чон Хёна в водонепроницаемый чехол для матраса, чтобы кровь не капала, и запихнул на крышку кабины лифта. Надел его форму, вымазал лицо кровью, лег на пол и четыре раза выстрелил в потолок, чтобы поднять шумиху. Пистолет он засунул себе сзади за пояс. Через несколько минут примчалась «Скорая помощь». Повсюду носятся полицейские, санитары быстро поднимаются наверх и оказывают первую помощь, затем на носилки и – в больницу.

В салоне завывающей сиреной «Скорой помощи» молодой фельдшер говорил по рации с диспетчером. — Он в коматозном состоянии, но жизненные показатели довольно неплохие... Да, давление в норме. Сто тридцать на девяносто. Пульс восемьдесят пять... Множественные ранения в области лица, кожа порезана лоскутами. Один глаз выбит. Возможно, у него пулевое ранение в голову, сейчас трудно сказать.

Позади него на носилках зашевелились упрятанные за ремень окровавленные кулаки. Правая рука выскользнула из-под ремня, нащупала пряжку на груди и расстегнула её.— Я побаиваюсь затягивать повязку на голове. У него были судороги, перед тем как мы уложили его на носилки.

В это время за спиной у фельдшера окровавленная рука дотянулась до лица, пальцы сжали хирургический тампон и принялись вытирать кровь с глаз. Санитар услышал, что кислород вдруг зашипел гораздо громче, повернулся и прямо перед собой увидел окровавленное лицо. Занесённого над головой пистолета он не заметил. Удар пришёлся ему над ухом. Микроавтобус внезапно замедлил ход и остановился прямо посреди дороги, вызвав пробку и нетерпеливые гудки машин, опасавшихся объезжать «Скорую помощь». Два хлопка, едва слышные и напоминающие резкий звук выхлопа, и микроавтобус вновь тронулся вперёд, сначала неуверенно, затем набирая скорость и перемещаясь в левый ряд. Впереди показался выезд из аэропорта. «Скорая помощь», по-прежнему двигаясь в левом ряду, мигая маячками и завывая сиреной, приближалась к нему. Заработали «дворники», сирена замолчала, маячки погасли. Микроавтобус медленно подъехал к выезду из аэропорта.

Мин Юн Ги стоял возле стойки регистрации в элегантном вестибюле отеля «Ever8 Serviced Residence» в городе Сеул. На нём была чёрная шляпа и застёгнутый до самого горла плащ. Нос и щёки закрывала маска. Он расписался в книге регистрации: «Ким Чхоль Гон». — Как будете расплачиваться, Ким Чхоль Гон? — спросил администратор.— Картой. — ответил Мин и протянул администратору кредитную карточку Ким Чхоль Гона. Администратор закончил с проверкой кредитной карточки.— Ким Чхоль Гон, вы знаете, что можете бесплатно пользоваться гаражом больницы?— Конечно. — ответил Мин Юн Ги. Он уже поставил машину Чхоль Гона в гараж. Сам Чхоль Гон лежал в багажнике. Носильщик отнёс чемоданы Чхоль Гона в номер.Мин Юн Ги заказал в номер коктейль, пару сэндвичей и солонгтан, а сам направился в душ. Ему хотелось расслабиться, насладиться этим мгновеньем как можно дольше.После тюремной камеры номер отеля показался Мину огромным. Он наслаждался, разгуливал по мягкому ворсистому ковру персикового цвета взад и вперёд, к окну и от окна. Из окон открывался вид на городскую больницу, тот её корпус, в котором размещался один из крупнейших центров черепно-лицевой хирургии.Он прекрасно понимал, что его лицо слишком хорошо известно, чтобы пользоваться услугами здешних хирургов и пластической операции.

Ещё задолго до своего ареста, когда довольно необычное увлечение начинало захватывать Мин Юн Ги целиком, он сделал некоторые приготовления на случай, если ему придётся податься в бега. Он спрятал приличную сумму денег и полный набор документов на другое имя, включая паспорт, в стене одного из дачных коттеджей на берегу реки Хан. Там же хранился набор косметических средств, которые он использовал, фотографируясь на паспорт. Срок действия паспорта, конечно, уже истёк, но его нетрудно будет продлить. Завтра он отправится по магазинам. Надо купить краску для волос, рецептурный бланк, чтобы достать то, что поможет ему внести некоторые изменения в свою внешность, и прочее. А потом уже можно двигаться дальше. Пока же спешить было совершено ни к чему.«Надеюсь, в полиции не работают такие дурни, которые решат, что я улетел из Кванджу на самолёте.» — думал Мин, сделав глоток из стакана своего коктейля. — «Если это так, то каким же идиотом я выгляжу в их глазах.» Он стоял, не зажигая света, смотрел вниз, на огоньки автомобилей, проезжавший по дорогам Сеула, и наслаждался коктейлем. Тело приятно расслабилось после утомительной четырёхчасовой езды на машине из Кванджу.