🦩

Однажды музыкант по имени Лео пришел в зоопарк, чтобы расслабиться. Он гулял между вольерами, наблюдая за животными, и вот он увидел вольер с фламинго. Все особи странно относились к одной из них... 

Это была черная птица, и ее вечно клевали все розовые птицы. Сделать Лео ничего не мог, он посмотрел в клетку с попугаями. Он любовался животными, и скоро прошел всех. Где-то ближе к выходу он заметил, что его сумка стала чуть тяжелее, но он не придал этому значения, ведь накупил себе он сувениров.

Однако, придя домой, он обнаружил причину тяжести сумки: живого фламинго с угольными перьями. Недолго думая, он позвонил.

— Алло, это зоопарк?

— Да! Чем могу быть полезен? — ответил администратор.

— Ко мне в сумку сбежал один из ваших фламинго...

— Как это возможно? Возможно, это очень умная особь...

— Он сейчас у меня... Когда я могу его вернуть?

— Знаете, оставьте его себе! — проговорил администратор. — Наши фламинго стали куда спокойнее после исчезновения этой особи...

— То есть, «спокойствие» ваших фламинго... — хотел возмутиться Лео, но трубку бросили.

Он выдохнул и оставил создание себе. Приехала полиция, которую вызвал администратор зоопарка, но Лео доказал, что ему, по сути, «подарили» этого птенца, и его отпустили с миром. Он вызвал орнитолога, и он пришел к выводу, что это здоровый самец, переживший стресс и получивший немало тычков от сородичей. Лео назвал птицу Джерри и стал о ней заботиться.

Первые дни Джерри почти не издавал звуков. Он держался настороженно, вздрагивал от резких движений и предпочитал стоять в самом дальнем углу комнаты, поджав длинные ноги. Лео специально не подходил близко — только оставлял еду, воду и тихо говорил, словно комментируя сам себе:

— Всё хорошо. Ты дома. Никто тебя не клюёт.

Фламинго не верил. Птицы, пережившие такую стаю, вообще плохо верят. Орнитолог посоветовал терпение и пространство. Никаких клеток — только возможность уйти. Лео увез своего питомца за город, дом, украшенный безвкусными статуями, как он их называл, хотя, одна из них, откровенно признался бы он, была довольно симпатичной, расстелил мягкие коврики, повесил плотные шторы, чтобы приглушить свет. Джерри начал есть по ночам, когда думал, что за ним не наблюдают.

Однажды Лео проснулся от странного звука. Не крика — скорее неуверенного, низкого бормотания. Он вышел в гостиную и замер: Джерри стоял на одной ноге, слегка покачиваясь, и смотрел прямо на него. Не с вызовом. Не со страхом. С любопытством.

— Привет, — тихо сказал Лео.

Фламинго не отступил. С этого момента всё стало меняться медленно, почти незаметно. Джерри начал принимать еду из рук. Перестал вздрагивать. Иногда подходил сам и просто стоял рядом, греясь в человеческом присутствии, как будто проверяя: меня правда не прогонят?

Лео стал выводит Джерри на прогулку, дом, где он жил, был около леса, и Джерри полюбил такие прогулки. Однако Джерри был не тем, кем казался...

Во время одной из прогулок он сбежал, и Лео погнался за ним.

— Джерри! Джерри, стой! — звал он.

И вот он увидел Джерри по колено в воде. Лео пошел в воду, надеясь помочь Джерри, думая, что он застрял. Но он оступился на пол пути и рухнул в воду. Вода оказалась на удивление холодной, пронизывающей до костей. Лео попытался подняться, но поскользнулся снова, чувствуя, как паника начинает подступать к горлу. Нет, его не будут искать, его больше волновала судьба Джерри. Джерри стал странно махать крыльями, и Лео на грани потери сознания услышал голос...

— Я могу спасти тебя, но ты должен согласиться на сделку...

Лео, полубессознательно барахтаясь в холодной воде, с трудом разобрал слова. Сделка? Какая сделка может быть с голосом из ниоткуда, да и тем более сейчас, когда он тонет? Но выбора у него не было. Слабеющей рукой он подал знак согласия и закрыл глаза.

И тут произошло невероятное. Он открыл глаза и был на берегу, но его тело потемнело, а также появились две новые пары глаз. Над ним были три девушки с странными лицами.

— Кто вы?

— Мои дочери вытащили тебя из воды и превратили тебя в Сосуд. Ответила темная фигура, похожая на шоггота. — Я Сон! Джерри — мой посланник! А ты избранный стать новым сосудом! И имя твое — Вессел!

Лео, теперь уже Вессел стоял, оцепенев.

— Что за сделка? — спросил он.

— Мне нужно, чтобы в меня уверовали люди... Ты станешь проводником, через которого люди смогут увидеть меня. Если справишься, я исполню любое твое желание...

— Я не справлюсь один!

— Это не проблема, я дам тебе моих слуг!

Статуи ожили на глазах, каменная шкура осыпалась, выпуская живую плоть. Они, увидев Сна, подошли к нему. Один был какой-то бешеный, второй был спокоен, а третий, статуя, которую Вессел считал самой симпатичной, был немного напуганным и прятался за вторым...

— Второй был перед тобой, он был немного жестким, и Четвертый стал немного от этого нервным... Будь с ним помягче... — посоветовал Сон и обратился к ним. — Сосуды, вот ваш «хозяин», ему теперь и служите!

— Отец, можем мы служить ему?

Сон замолчал на секунду.

А потом... хрипло засмеялся. Не весело. Скорее так смеются существа, которые знают, что мир всё равно будет принадлежать им.

— Можете, дети мои. — произнёс он.

И Сон исчез, оставив их одних. Джерри медленно подошел к Весселу, и тот погладил птицу.

— И кто вы? — спросил Вессел.

— Мы были Весселами! — сказал спокойный. — Мы должны были сделать так, чтобы люди уверовали в Сон, но не справились... и стали его слугами... Нас превратили в камень в ожидании нового Вессела... И тебя ждет та же участь! Первым был Четвертый... И с каждым новым Весслеом уходит ранг, как место в соревновании... Ты будешь следующим Вторым...

— Как вы пытались привлечь внимание? — спросил новый Вессел.

— Мы создавали культы! — прорычал бешеный.

— Ну, есть версия сделать группу... Музыка — лучший способ... Музыка — это не просто звук. Это эмоция, которая обходит разум и проникает в душу. Люди не верят в богов, когда им объясняют. Они верят, когда чувствуют.

Спокойный Вессел кивнул, его каменные черты мягко треснули, как лед весной.

— Мы пробовали проповеди. Молитвы. Жертвоприношения. Культы с ритуалами... Но люди устали от страха. Они устали от жертв. Они хотят... красоты.

Бешеный Вессел зарычал:

— Красота? Ты что, думаешь, люди пойдут на концерт, чтобы поклониться тёмному божеству?

— Я знаю группу металлистов-сатанистов... Они уже десять лет так выступают! Мы можем попробовать сделать подобное... Умеете играть на инструментах?

— Нет... — ответил нервный.

— Ничего, научим...

Вессел ввел их в этот дом, там он хранил так же инструменты. Второму выдал барабанную установку, чтобы хоть немного усмирить его пыл, Третьему дали бас, а Четвертому ритм-гитару. Они потратили месяцы но наконец смогли впервые выступить. Ии первый же «ритуал» вызвал ажиотаж.

Год прошел незаметно, музыка шла на пользу предыдущим сосудам. Джерри стал любимцем группы, Четвертый стал менее нервным, сблизившись с Весселом, Второй стал менее агрессивным. И вот однажды, после особенно шумного концерта, когда Вессел отдыхал в одиночестве, свет внезапно погас. Музыка стихла. И в этой темноте Вессел услышал знакомый голос — не в ушах, а сразу в голове:

— Ты хорошо справляешься, сосуд.

Мир будто сжался.

— Они чувствуют меня, — продолжал Сон. — Скоро этого будет достаточно. Очень скоро. А поражен! Ты получил свое желание...

Вессел уже знал, что попросит. И это было не богатство, не любовь, не славу, это все он уже получил, став солистом группы.

— Я хочу, чтобы Сосуды были свободны! И мы, «Sleep token», продолжим выступать во имя тебя... Я не прошу освободить их от чар, просто чтобы они были со мной!

Тишина растянулась — не пустая, а наполненная тяжестью тысяч лет, что Сон провел в ожидании веры.

— Ты... не просишь свободы для себя? — спросил Сон, и в его голосе впервые прозвучало не величие, а... вопрос.

— Я не хочу, чтобы они были свободны от меня, — сказал Вессел. — Я хочу, чтобы они были свободны со мной.

Сон молчал. Тогда Вессел добавил:

— Ты дал мне веру. Ты дал мне слуг. Ты дал мне... всё. Я не прошу для них. Я прошу не разрушить чары. Я прошу переписать их.

Сон не ответил сразу. Вместо этого — в комнате вдруг заиграла музыка. Не с гитары. Не с барабанов. Сама атмосфера запела. Тихо. Как шепот ветра сквозь иголки. Как шелест перьев Джерри, когда он взмахнул крылом. Как первый аккорд, который никто не играл — но все услышали. И тогда Сон сказал:

— Ты — первый Вессел, кто не хотел быть богом. Ты хотел быть человеком. И в этом... ты стал самым божественным.

Свет вернулся, и Джерри подбежал к хозяину и закричал, привлекая внимание. На крик в комнату вбежали все участники.

— Все хорошо, Вессел? — кинулся четвертый к нему.

— Да, комочек нервов... — ответил Вессел.

— Может, врача? — спросил Третий.

— Не надо! Все в порядке, мои сосудики! — ответил он. — Все хорошо, девочки...

Он обнял их, чувствуя их тепло — не как хозяина, не как повелителя, не как сосуд божества, а как того, кто наконец-то нашёл дом не в камне, не в славе, не в вере, а в присутствии.

Джерри, черный фламинго с глазами, в которых отражалась вся тьма и весь свет мира, подошёл и коснулся клювом его ладони — не как птица, не как посланник, а как друг, который знает: ты не один. Сон больше не говорил. Но Вессел знал — он слышит. В каждом аккорде, в каждом вздохе зала, в каждом молчаливом взгляде зрителя, который после концерта оставался на месте, не вставая, с блестящими глазами, как будто впервые в жизни почувствовал, что его поняли.

Группа стала называться Sleep Token — не как ритуал, не как культ, а как тихое, тёплое, живое дыхание в мире, где все кричат, а никто не слушает.