Прости меня

Перед прочтением настоятельно вам рекомендую включить трек Billie Eilish - I love you, впереди ещё много стекла;)

– Почему ты это сделал? - уже в который раз спрашивает Пака директор. Страх потери репутации велик, наказание ждёт, но Чимин отчего-то молчит. От чего, знает только он, но всё равно ни слова не молвит. Он не теряет ничего, а всё, что мог потерять сегодня, потеряет чуть позже. Только никому он это не скажет сейчас. Никому и ни за что на свете, он не скажет, зачем и почему он это сделал. Решение принято, все "за" и "против" взвешены, и для Чимина то одно большое "за" гораздо важнее любого "против", пусть и на кону жизнь его стоит, он готов пожертвовать своим никчёмным существованием ради одного лишь человека.

Он сейчас в дверь ванной, кстати ломится. Потому что Пак молчит мучительно долго, но на самом деле себя больше мучает. У него руки уже почти не дрожат, тело почти не болит, слёзы почти не идут, сердце почти не сжимается, почти не бьётся вовсе. Потому что жизнь Мин Юнги дороже жизни Пак Чимина. Потому что если не будет Мин Юнги, Пак Чимина тоже не будет, он в этом уверен. А если не будет Пак Чимина, Мин Юнги возможно останется. Потому что он сильный, он альфа и Чимин ему свои силы сейчас отдаёт. В ушах кажется звон раздаётся, а потом немыслимо медленно стихает. Потому что крики кажется громче становятся, истинность дала понять, что один из них сейчас уйдёт навсегда и больше не вернётся. Юнги его не поймал вторично, да он и не обещал. Омега кажется из последних сил улыбается, потому что хочет, чтобы его парень увидел его в последний раз именно таким: улыбающимся и милым, мягким и нежным, до невыносимости хрупким и прозрачным, лёгким и воздушным. Правда, кажется, воздух кончается, но от этого лишь лучше становится. Запястья не болят больше, дрожи в руках уже нет совсем, тело не болит, слёзы не идут, а сердце... не стучит вовсе.

Одна улыбка осталась на его лице, когда Юнги врывается в ванную, и его жизнь рушится. Он два долбанных месяца пытался выяснить, почему Пак с крыши прыгнуть хотел, с жизнью почему хотел попрощаться, почему его бросить хотел одного. Он два долбанных месяца защищал Чимина от издевательств в школе после того случая, развивал их отношения, он даже течку с ним провёл... Он думал, навсегда это всё будет, что жизнь наконец-то наладилась, наконец-то всё хорошо будет, а поступок Чимина - был лишь слишком импульсивным и необдуманным решением, которого он повторять не собирается. Ошибка, оказывается. Но почему сейчас, когда Мин трясёт тело любимого, его самого трясёт не меньше, а из глаз слёзы горькие идут, они влажнее воды холодной, в которой омега лежит, из которой старший его вытаскивает и к себе прижимает. Он кричит громко, уже обессиленно, понимая, что это конец. Дважды мёртвых не спасают, но Чимин ведь не мог стать мёртвым! Зачем он сделал это, зачем убил двоих одним ударом, за что привязал к себе на короткий поводок, а сейчас бросает так беспощадно, будто ничего это не стоило? Чтобы сейчас альфа рыдал над бездыханным телом? Чтобы драл себе горло безудержным криком? Чтобы молил взять его с собой? Чтобы смысл потерять...

Чтобы стоять над его телом, сдерживать слёзы, а потом видеть, как закрывается любимое лицо ненавистным деревом. Он этот цвет ещё с детства помнит, когда ребёнком плакал возле папиного гроба и кричал, чтобы тот его не бросал. Тот бросил. А сейчас его также бросает Чимин и кажется, что смысл жизни потерян, но отчего-то есть уверенность, что ещё что-то надо успеть найти, прочесть, посмотреть, сказать, увидеть. А потому, когда почти все уходят, оставляя самых близких наедине с умершим, Мин на колени беспомощно падает и волю накопившемся слезам даёт. Через звон в ушах и пелену в глазах, он чувствует чужую руку у себя на спине, позволяя себе подумать, что это Чонгук, но затем чувствует вторую, голову поднимает и видит железно-бетонное, теперь наверняка навсегда серьёзное лицо Иннима. И если вспомнить их знакомство, Юнги наверное бы выбрал те их отношения, нежели видеть страдания родителя. Посмотрев за спину старшего, альфа увидел плачущего Гуана, а душа потребовала освобождения и полёта. Её слишком сильно приземлили, слишком быстро. Всё было так хорошо, почему вмиг всё обрушилось? Эти слова стали гимном людей, собравшихся хоронить любимого сына, близкого друга, родного человека. Ким Тэхён тогда тоже плакал вдалеке. Он подойти не смог, боялся нарушить тишину меж теми, кто любит Чимина. Любит по сей день искренней чистой любовью, для описания которой не хватит и тысячи листов. Слишком сильная любовь, а тем, кто сильно любит много кто завидует.

– Юнги-я. - кажется, это слово душу разрывает, потому что он никогда не услышит этого больше вживую. Нашедшую только что на столе в кухне камеру он наверняка ещё тысячи тысяч раз пересматривать будет, но сейчас лишь слушать и тихо плакать может. Здесь всё им пахнет. – Я тебя люблю. - и из глаз истинного тоже слёзы катятся, словно поддерживая даже с того света. – Ты не плачь, пожалуйста. Я знаю, что будешь плакать. - в точку попадает, предвидев каждое последующее движение. – Прости меня. - Юнги всхлипывает громко и щёки вытирает, пытаясь солёную воду убрать, но та новым слоем по новым дорожкам бежит. – Береги себя. - воздух из лёгких выбивает. – Чонгука с Тэхёном береги. - руки заламывает. – родителей навещай почаще, позаботься о них. - на колени перед собой приклоняет, потому что Мин зачем-то головой кивает, обещая исполнить все просьбы, лишь бы тот вернулся. – Ты же знаешь, Юнги-я. Я не вернусь. - шёпотом говорит Чимин, а альфа сразу направление кивков изменил, отказываясь верить, слушать и слышать. Но Пак будто заставлял обратное делать. – Не вернусь, Юнги-я. Не вернусь. - с каждым разом всё тише произносил омега, в конце добивающе добавив. – Никогда. - и Юн кричит разъяренно. Он стул свой собственный откидывает, шкафчик кухонного гарнитура ногой разбивает, дыру там проделывая, занавески с окон срывает, вазу на пол бросает, отчего та вдребезги разбивается. Он кухонный стол переворачивает, но когда слышит биение камеры о пол, его передёргивает всего, и он подрывается к аппарату, пытаясь понять, не сломался ли тот. Пару царапин на объективе, ничего страшного, лишь бы файл в порядке был. Он на кнопки нажимает и когда снова слышит такое сладкое, родное и нежное, такое живое, но такое мёртвое, вымученное и чужое пытается в кучу хоть какую-то собраться. Потому до конца запись слушает, но тот его поражает немыслимо. Чимин снова всё понял и предугадал. Потому что

– Я слишком хорошо знаю тебя, Мин Юнги. Наверное, слишком сильно люблю. Ты прости меня, что такую боль причинил. - никогда не простит, пусть и простил давно, даже не злился. Лишь себя ненавидел, но Чим-Чима нисколько. – Наверняка пройдёт около недели, как ты эту камеру заметишь. Я знаю, что ты будешь жить, поэтому не сильно волнуюсь, хотя. - он усмехнулся, но улыбка эта казалась такой грустной, что видеть перестать захотелось, но смотреть вечно на оставшееся живое. – Перед смертью не надышишься. Пожалуйста, подключи учителя Кима и Намджуна. Он следователем работает, точно поможет. Это опасно, всё равно береги себя. Приходи с Гуки, ТэТэ, Джином, Джуном и Хосоком. Когда наберёшь учителю, он поймёт, о ком речь. - Пак глубоко вздохнул, а Мин точь в точь повторил за ним, пусть и не пытался. Ментальная связь даже после смерти. – Файтин*, Юнги-я! - омега подходит к камере, целует объектив, после румянцем покрывается, отчего старший мурашками покрывается. А потом запись заканчивается, и мир снова теряет свои краски.

(19.02.20)

Прим.*¹Файтин. - пожелание удачи