разговор с подругой

Со Хён поймала её в подсобке, когда Ха Юн пересчитывала коробки с энергетиками. Редкий момент, когда в клубе было тихо, посетители разошлись, новый поток ещё не набежал, и тишину нарушало только гудение старых кондиционеров.

— Ты с ним говорила? — спросила Со Хён без предисловий.

— С кем? — Ха Юн не обернулась, продолжая перекладывать банки.

— Не прикидывайся. С Сон Дже.

— Говорила. Он заказывает энергетик, я даю. Это называется «работа».

— Я не про заказ. Я про то, что он на тебя смотрит. А ты на него.

Ха Юн замерла на секунду, потом сдвинула коробку на полку и выпрямилась.

— Я не смотрю на него. Я смотрю за залом.

— Ну-ну, — Со Хён скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку. — Слушай, я не лезу в твои дела, но я работаю здесь дольше. Я видела, как он вышвыривал людей. Видела, что он делает с теми, кто переходит дорогу союзу. И знаешь что?

— Что?

— Раньше ему было плевать на администраторов. Всех. Он приходил, садился в угол, молчал и уходил. Мы были для него мебелью. — Со Хён понизила голос. — А на тебя он смотрит. Каждый день. Как будто ты его вещь. Или...

— Или что?

— Или его слабость. Но слабостей у таких, как он, не бывает. Это опасно.

Ха Юн взяла тряпку и начала вытирать стойку, хотя та была чистой. Движения стали чуть резче обычного.

— Ты преувеличиваешь.

— Я не преувеличиваю. Я просто предупреждаю, — Со Хён вздохнула. — Ты хорошая девушка, Ха Юн. Спокойная, тихая. А он нет. Он не умеет быть спокойным и тихим. Он умеет ломать. И однажды он может сломать не только чужих.

Ха Юн остановилась. Посмотрела на подругу. В глазах Со Хён была не злость, тревога.

— Он помог мне, — тихо сказала Ха Юн. — Дважды.

— Я знаю. Я видела. И это ещё больше меня пугает.

— Почему?

— Потому что ты начинаешь ему верить. А верить таким нельзя. Они не защищают просто так. У них всегда есть причина. Контроль, территория, чувство собственности, что угодно, но не доброта. — Со Хён оттолкнулась от косяка. — Я не говорю, что он плохой. Я говорю, что он другой. И если ты впустишь его в голову, он не уйдёт. А захочешь выгнать, будет поздно.

Она повернулась и вышла из подсобки, оставив Ха Юн одну.

Ха Юн стояла, сжимая тряпку. Внутри поднималась какая-то странная тяжесть, смесь отрицания и горького понимания. Потому что Со Хён была права. Она уже впустила. Не в сердце, нет, в голову. В привычку. В ежедневное «он здесь, значит, всё нормально».

Она вышла в зал.

Сон Дже сидел на своём месте. Но сегодня он не смотрел в её сторону. Его глаза были прикованы к экрану, впервые за всё время. Он словно специально делал вид, что её не существует.

Ха Юн села за стойку, включила монитор камер. Снова тот же угол. Он перестал наблюдать. Может, услышал их разговор? Может, ему надоело?

Она поймала себя на том, что чувствует пустоту.

Не страх. Не облегчение. Пустоту.

И это было страшнее всего.

До конца смены Сон Дже не подошёл к стойке. Не заказал энергетик. Не посмотрел в её сторону. А когда Ха Юн собиралась уходить, его стул был пуст.

Она вышла на рассветную улицу, вдохнула холодный воздух и поняла: она хочет, чтобы он вернулся. Не завтра. Сегодня. Сейчас.

Но его не было.

И внутри засела маленькая, острая заноза, которая называлась «кажется, я влипла».