Часть 3

Сомин плачет по пути в номер, потому что сильно обгорел, сколько бы Тэхён не мазал его кремом. Из всей семьи он самый бледный и кожа у него самая чувствительная. Говорили же ему, что нормально кушать надо. Юнги и начал возмущаться на этот счёт, а потом и вовсе предложил сходить в ресторан под открытым небом и накормить уже этого дитя. Омега скривился. Чимин с Тэхёном поддержали эту идею, а Чонгук платит.

Он же может себе это позволить, правильно?

По дороге в ресторан Чимин с Чонгуком, держась за руки, шли впереди, но это не помешало альфе услышать телефонный разговор Тэхёна с Минхо. Чимин напрягся, когда его руку сжали чуть сильнее и больнее, но ничего не сказал.

Альфа готов был выбросить этот телефон к чертовой бабушке, потому что Тэхён долго разговаривает с этим подонком и Тэхён не просто с ним сюсюкается, он...счастлив.

«Я не люблю разговаривать по телефону»

— Да, всё хорошо. Мне нравится. Дети довольны, Юнги ещё никого не убил, — он замолкает, — что? Жаль? — смех, — ну-ну.

Настроение Чонгука падает в канаву.

Весь вечер Чимин не отходит от него ни на шаг, гладя плечи, спину, или живот. Чонгук расслабляется и думает, что принял правильное решение — жениться на этой прелести.

Ночью Тэхён с Юнги схватываются, потому что Сомина начало рвать. Пока Тэхён гладит дитя возле унитаза, Юнги приводит Чонгука и тот, взяв младшенького омегу на руки, уносит из номера. Тэхён следует за ними, спотыкаясь о неровности.

— Отравление, — говорит доктор, — это самое обычное дело во время отпусков, так что даже не волнуйтесь. Мы дадим ему таблетки, и можете забирать его, — доктор кланяется и уходит. Чонгук прокручивает в голове всё, что ел Сомин и не может найти отличий. Чонгук ел то же самое, но его не выкручивает.

Всхлип.

Альфа оборачивается и опускает голову. Тэхён сидит на корточках и зажимает рукой рот.

— Господи, Тэхён, — он садится рядом на колени и омега закидывает на его спину свои руки, хлюпая в плечо. — Не вини себя. Он просто не привык столько кушать.

— Я должен был помнить об этом. Но я так обрадовался.

— Я тоже. Доктор сказал, что это не страшно, — он отстраняется и гладит по волосам. Сейчас это всё, что он может делать.

Раньше бы он обязательно расцеловал лицо и крепко-крепко прижал бы к себе, укрывая одеялом и не отходя ни на минуту. Плачущий Тэхён — событие редкое. Не было такого случая, чтобы по пустякам, обычно, если совсем никакого выхода нет.

Это было при второй беременности, когда врач на узи сказал, что плод не выживет и посоветовал аборт, сказал, чтобы не было хуже. Сколько Чонгук был знаком с Тэхёном, то тот не очень любил детей, еще Сомина он вынашивал и всё жаловался на него да ругался, а уже после полностью поменял свое отношение. И столько счастья в нем было, когда он выбежал из туалета, чуть ли не в глаза ему суя этот тест с двумя полосками.

А потом 2 раза угрозы выкидыша.

«— Если ты оставишь его, то будет больнее.

— Я не могу, Чонгук. Я не могу. Давай оставим его, прошу тебя».

3 месяца Тэхён отказывался ходить в больницу, боясь что-то услышать, он ждал до последнего, и Чонгуку пришлось силой его заталкивать. Юнги помог, подкинув адресок хорошего доктора, который изводил Тэхёна, смотря анализы, хмурит лицо и что-то себе мыча. Потом он предложил повторить узи, Тэхёну почти удалось сбежать, но Чонгук не побоялся взять его на руки и опустить уже на кушетку в кабинете.

Бета долго всматривался в экран, делал какие-то записи. Чонгук внимательно за всем этим наблюдал, а вот Тэхён лежал, зажмурившись, и даже не дышал.

«— Не знаю, конечно, кто вам сказки эти рассказал, но плод развивается так, как нужно, „ — бета пожал плечами и Чонгук посмотрел на Тэхёна.

Улыбка. Та самая. Широкая и счастливая, которую Чонгук любит и очень надеялся увидеть вновь.

Сомину заметно полегчало, он даже попросил пройтись от больницы до номера пешком и держал обоих родителей за руки.

Они ведь после развода нянчат детей по очереди, а не вместе. И только из-за того, что Тэхён забросил своё кольцо в карман, и началось не пойми что. Чонгук же свое предусмотрительно в потайных кармашках держит и частенько похлопывает по тому месту, удостоверяясь, что не потерял. На этот счет у него немного клиника.

— Как там Минхо? — спрашивает Чонгук, шаркая подошвой по дороге. На улице горят лишь фонари, свет в некоторых окнах и вывески. Говорить громко здесь нет смысла.

— Тебе так и неймется, — выдыхает омега. Вообще-то Чонгуку глубоко похуй, но идти с человеком, которого ты знаешь с головы до пят, в тишине как-то неловко. — Он сказал, что как только я приеду, мы распишемся.

«Ты не приедешь», — проскальзывает у Чонгука в голове.

— Уже и кольца есть?

— Да. Он мне их так и не показал, сказал, что спрятал их. Я искал, — честно признаётся он, смущенно улыбаясь, — но не нашёл. Надо будет Юнги опять в гости пригласить. Он вещи отыскивает как собака.

— Юнги был в вашей квартире?

— Да. У него дела какие-то были, и он заглянул к нам по пути домой, — Чон кивает. Сомин идёт тихонечко, пусть и папа поскальзывается о каждый камень, потому что забыл надеть очки. Да и некогда было.

Дойдя до номера, Чонгук просит Сомина идти вперед, а они потом его догонят. Мальчик убегает и Чонгук скрещивает руки. Тэхён вздрагивает. Грядет тяжёлый разговор.

— Я видел, как ты покупал тест, — блять. Всё-то он, блять, замечает! — Ты ждешь ребёнка?

— Ну, жду и что? — отмечает омега, вспоминая свои актерские способности.

И чуть не трещит по швам, когда плечи Чонгука опускаются, а глаза становятся больше. Тэхён уже хочет начать смеяться, но Чонгук принимает бич фейс.

— Чет не нащупал, когда ковырялся в твоей смазке.

— Пожалуйста, исчезни с лица земли! — вопит Ким и даёт деру, пуская пар из ушей под гиений смех альфы. Сука, знает ведь, что ему стыдно теперь за тот случай. Айщ!Тысячу раз спросив Сомина о самочувствии, Чонгук рискнул пригласить покататься на теплоходе вокруг острова. Занять, так сказать сутки-двое. Насколько он помнит, то никто не страдает морской болезнью. Тэхён затарился кремами от ожогов и всякими таблетками для желудка и болей в голове.

Теплоход был огромный, и, честно признаться, они позволяют такое себе впервые. Хотя они успевали побывать чуть ли не везде, даже после развода. Дети настояли, что отпуск у них должен быть совместным и время они должны тратить именно на них, а не на каких-то других омежек да альфочек, которые воняют чужим и противным.

Ну, окей.

Они заняли свои каюты, которые были маленькие, но просторные. Чонгук, взяв Чимина за руку, потащил на последний этаж, занимать шезлонги возле бассейна, Тэхён с детьми присоединились позже. Юнги стукнуло в голову сходить за мороженым и Чимин решил составить ему компанию, напрочь отказываясь от телохранителя в виде Чонгука.

Измазюканные детишки прыгнули в воду и начали играться с остальными, а вот у Тэхёна проблема. Всё, до чего он достал — помазал, а вот спина...

— Эй, душа моя, помазать спинку? — омега чуть с шезлонга не сваливается, когда его за плечи хватает какой-то уже в возрасте альфа с очень волосатым телом. Тэхён пискнул.

— Хуй себе помажь, отойди от моего мужа, — рявкает Чонгук, вставая со своего места и подходя к этим двоим.

— Понял, — кивает мужик и семенит куда-то подальше, пару раз оглядываясь. Чонгук выхватывает тюбик с кремом и чуть ли не весь выдавливает себе в ладонь. Да у Тэхёна спина меньше, чем его ладонь.

Сморгнув, омега поворачивается к Чонгуку спиной, пряча тупую улыбку, под панамкой.

«Отойди от моего мужа»

Божечки.

— Ой, а сделай мне массаж? — предлагает он, чуть привставая.

— Простаты?

— Утопись, — Чонгук хохочет, но разминает усерднее и резко одергивает руки, когда Чимин с Юнги появляются с пакетиком вкусняшек.

Чимин дает Тэхёну продолговатой формы мороженое, а остальным самые обычные стаканчики. И это заметил только Чонгук, сам Тэхён сразу же сорвал обертку и взял его, чуть ли не до половины.

Блять, он забыл, что у омеги огромный талант.

У него даже мороженое на пальце потекло, а Тэхён в телефоне ковыряется, да сосет, прикусывая.

Он ненавидит его. Честное слово. Чонгук не выдержит такого. По сколько там сейчас гробы?

— Пошли, искупаемся, — предлагает Чимин, ярко улыбаясь, когда Чонгук вылизывает пальцы и не видит, как из-под панамки по-зверски смотрит один рожавший пару раз от него омега.

Рядом с детским бассейном был и взрослый, а он глубже и вода там попрохладнее. Чимин висел на нем и щурил глазки, разговаривая на какие-то темы и попивая принесенное официантом шампанское.

Кто-то сегодня будет раскрепощённее. Кто-то сегодня ночью не будет спать.Чонгук ждет не дождется.

— Хорош лобызания, дети же смотрят, — Юнги залезает в воду прямо рядом с ними со стороны Чонгука, со стороны Чимина слышится Тэхёнов смех.

— Да ладно, хен. Они ведь так молоды, пусть детишки развлекаются, — Чонгук хуебесится, он даже от Чимина отстраняется и поворачивается к омеге корпусом и всем своим видом показывая, что бассейн из крови тоже неплохо. Молодит, как говорится.

Тэхён тоже прыснул на него немного воды, а потом дал деру из бассейна, пока жив остался. Там, замотавшись, в полотенечко, он лег на шезлонг под зонтиком, глянул на детишек и прикрыл глаза, проваливаясь в сон под посторонние звуки. Чонгук поиграл немного с детьми, потом заставил выйти из воды и немного полежать. Пока он вытирал Миндже, задел взглядом длинные ноги бывшего мужа, полотенце его немного задралось, оголяя блестящую от крема гладкую кожу. Миндже взял своё полотенце и тоже завернулся в него, прыгая отцу на коленки. Чонгук приобнял сыночка.

— Папа красивый? — спрашивает он.

— Красивый. А почему ты спрашиваешь? — мальчик надулся и уткнулся носом в ключицу.

— Потому что ты ушёл от нас, и я не могу понять, почему. Ведь папа красивый. И ты красивый.

— Дело не в красоте, — Тэхён перевернулся на бок лицом к ним и согнул ногу. Чонгук вытянул свою, чтобы пальцем подхватить полы полотенца и стянуть пониже. — Любят не за красоту, — говорит он. — Есть что-то, что тебя в человеке цепляет и от этого он становится для тебя самым лучшим, пусть другие думают по-другому.

В школе над Тэхёном смеялись, потому что вел он себя не как омега. Драки, нецензурная лексика, отстаивание своей точки зрения.

А Чонгук заметил, что тот защищал слабых, а когда злился, то не до культурности.

— Возможно, твой папа тоже тогда что-то нашёл и во мне. Но пожив немного вместе, видимо, мы друг другу надоели. И нашли что-то такое цепляющее в других людях.

— И больше папа тебя не цепляет? — Чонгук гладит по густым волосам.

— Больше не цепляет.

И как-то с трудом верится.

Юнги будит брата шлепком по попе и говорит, что пора закругляться и по каютам. Сонный омега был способен лишь смачно зевнуть и встать с шезлонга.

Вечером они снова вышли из кают, слушая музыку и попивая какой-то напиток. Тэхён смотрел на воду, что пенилась вслед теплоходу. Его щеки порозовели и тело обдало приятной негой.

«Вот бы так всегда было», — думает он.

Сейчас бы об айсберг стукнуться.

И пугается, потому что кто-то сцепливает свои руки на его животе.

— Веди себя так, будто мы самые счастливые женатые люди, — цедит Чонгук, — этот волосатый пердун меня извел весь. Ишь, ты, глаз положил, ублюдок.

— Нравится мне, когда ты ревнуешь, — Тэхён разворачивается к нему лицом.

— И когда это я ревновал? — щурится альфа, — я берегу тебя для Минхо. Неловко выйдет, если ты приедешь, а в тебе просторненько, — Тэхён хватает воздух, — хотя мне кажется, с размерами этого мужика это будет невозможно, — ухмыляется Чонгук и получает тычок в бок.

— Кто бы говорил! У самого-то с пальчик.

Так, ну без этого никуда.

— Попизди еще! Ты от моего ‚с пальчик' кончал, едва я входил! Я хотя бы узкий.

— До встречи с тобой я тоже таким был!

— Ну да, во всем я виноват. И жизнь подпортил тоже.

— Нет, вообще-то, меня всё устраивает.

Чонгук молчит. Сжимает футболку омеги на пояснице. Тэхён начинает смеяться.

— Но я всё равно уже, — фыркает альфа и снова тычок в бок.Юнги присасывается к горлышку пива и наблюдает за парочкой, которая разведена вот уже. Хотя со стороны так не кажется, омеги вокруг них лишь завистливо пожирают взглядом. Эти двое даже не знают, какая над ними приятная атмосфера.

И не то чтобы Юнги шарил.

Ночью, как Тэхён узнал, теплоход не продолжал свое движение. И на самом деле было сложно заснуть, когда наверху вечеринка слоны решили потанцевать. Омега долго вертелся и завидовал сыну, который уже во всю дрых без задних ног. Юнги, наверное, тоже спит, скучно, да и не с кем поговорить. Шмыгнув носом, он встал и вышел в коридор, накидывая спортивную куртку. Потерев руки, он поднялся наверх, где как раз проходила вся вечеринка, и оглянулся, к его удивлению возле бортика как днем стоял Чонгук. В руках у него был бокал с чем-то зеленым, и Тэхён потопал к нему.

— Может, потанцуем?

— Я женат, — резко выдают ему.

— Еще нет, — Чонгук закатывает глаза и разворачивается, чтобы посмотреть на того, кто его достает. И он даже кашляет, когда видит Тэхёна.

— О, тоже не можешь уснуть? — Тэхён кивает. Берет бокал и отпивает, жмурясь от вкуса, и отдает обратно. Они стоят так какое-то время, пока не включается медленная музыка и Чонгук поджимает губы. — Да. Пошли, потанцуем, — бокал он ставит на поднос официанту и тянет Тэхёна на площадку.

— Ох, ты серьезно?

— А ты предлагаешь разойтись по каютам и дальше продолжать плевать в потолок? — омега дуется. Вообще-то Чонгук прав, но как-то неловко, когда разведенные снова жмутся друг к другу и танцуют медленный танец.

Необычненько.

И обоим нравится.

— Ты паршиво танцевал на выпускном, — вспоминает Тэхён, поднимая руки с плеч на шею альфы. Чонгук морщится. Ну, нашел, что вспомнить. — У тебя еще и нога была поломана, — не лучший случай из его биографии. А всё из-за этого придурка — Минхо. Возомнил себе невесть кого, когда спалил их целующихся за школой, давай на Тэхёна гнать, мол, он шлюха последняя, и до того дело дошло, что их учителя разъединяли. Чонгука сразу же в больницу отправили, и там он уже получил красивый снимок с внутренним переломом и пиздюлеев от Тэхёна, потому что:

«— Ну не стоило оно!»

А Минхо мудак, конечно. Разболтал всей школе, многие не верили, потому что ну как так, они ж вот недавно мутузили друг друга, да степлерами в глаза стреляли. И Чхве показал им фотку на телефоне.

Сомнений больше не осталось.

И теперь Тэхён, кажется, понял, что Чхве не поделил с Чонгуком.

Его.

Какая ирония.

По микрофону объявили, что следующий танец определит Королей сегодняшнего вечера, и Чонгук, схватив Тэхёна за руку, побежал прочь в каюты.

— И почему мы бежим?

— Потому что мы обязательно победим, а завтра о нас будут шушукаться, и я не хочу, чтобы Чимин об этом узнал, — Тэхён понятливо кивает. Его Гуки такой умный.

То есть уже не его.

У кают они замялись. Тэхён спрятал руки в рукава и тер их.

— Ну, спокойной ночи? — мнется он, и кладет руку на ручку.

— Да, спокойной, — кивает Чонгук и омега нажимает на ручку, — и! — он одергивает руку. — Спасибо за вечер, за сегодня. Да и за всё, что ты для меня делаешь, кхм.

— Ого, Гуки. Не знал, что ты так можешь.

— Блин, Тэхён, ну такой момент. Ну почему ты такой? — Чонгук чуть ли на колени не падает от горя. Тэхён сгибается пополам, сдерживая смех. Альфа сам берется за ручку своей каюты, — спокойной, — говорит он и входит, разворачивается и прикрывает дверь, одним глазком подглядывая в щелку. Тэхён тоже зашел и тоже наблюдал одним глазком, потом усмехнулся и закрыл дверь. Чонгук улыбнулся. Разделся и залез на кровать, до сих пор тупо лыбясь и зевая.

Оба сразу же засыпают.

С теплохода они сходят в раннее утро и даже не открывая глаз уходят по номерам. Если дети, Юнги и Чимин были в более устойчивом состоянии, то с недоженатиками понятно всё.Чонгуку доставляют кольца в тайне от Чимина и он приходит в номер Тэхёна похвастаться. Юнги забрал Сомина обедать, а Тэхён продолжал спать без задних ног. Чонгук запрыгивает на него, чем будит до усрачки, и получает леща. Альфа открывает коробочку прямо перед глазами и Тэхён смотрит. Бегает глазами от одного до другого.

— Наши лучше были, — говорит, и укутывается обратно в одеяло, надеясь вернуть свой сон. Челюсть Чонгука падает.

— Эти стоили дороже! — и катает кокон по кровати, избегая попадания в челюсть.

— Ам... — слышат оба и замирают. Чимин тихонечко мнется у порога и Чонгук резко дергает коленом, пуляя коробочку Тэхёну под кровать. — Юнги приготовил завтрак и просил вас позвать, — Чимин быстро скрывается и Чонгук, уже стоя у двери, разворачивается и спрашивает, почему омега не двигается с места.

— Я голенький.

— И не показал мне?

— Выйди уже, сука.