6 часть

Феликс вернулся домой поздно. Улицы уже окутала тёмная ночь, фонари бросали тусклые пятна света на тротуар, а в окнах соседних домов почти везде горел свет - люди отдыхали после рабочего дня. Но для Феликса отдых был пока что далёкой мечтой.

Отца снова не было - как обычно, он пропадал где‑то допоздна, оставляя всю тяжесть бытовых забот на плечах матери. Та, измученная и уставшая, нянчилась с маленьким Кимом, который капризничал и никак не хотел успокаиваться.

- Феликс, посиди с братиком, я схожу покурю, - сказала женщина, торопливо передавая ребёнка старшему сыну. Она даже не заметила, что Феликс весь побитый: на лице виднелся свежий синяк, а рукав куртки был порван. Не дожидаясь ответа, мать накинула куртку и выбежала из квартиры.

Феликс тяжело вздохнул, сел на диван и начал аккуратно качать Кима, тихо напевая незамысловатую мелодию. Малыш постепенно затихал, его глазки начали слипаться.

В этот момент из соседней комнаты прибежали Мия и Марк - младшая сестра и брат. Оба вцепились в Феликса, чуть не опрокинув его вместе с Кимом.

- Феликс! Меня Марк обижает! Говорит, что я приёмная! - захныкала маленькая Мия, её глаза наполнились слезами, а нижняя губа задрожала.

Марк, стоявший рядом, показал ей язык и гордо скрестил руки на груди:

- А это правда! Ты не наша, вот!

- Вы все приёмные, - устало пробубнил Феликс, не поднимая глаз. Он просто хотел тишины, хоть на минуту.

Дети замерли, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Мия перестала плакать, а Марк забыл, что только что собирался сказать что‑то колкое. В комнате повисла напряжённая тишина.

- Что?.. - тихо переспросила Мия.

- Да шучу я, - поспешно добавил Феликс, поняв, что сказал глупость. - Вы мои родные брат и сестра. Просто Марк дразнится, а ты не обращай внимания.

Мия облегчённо вздохнула и бросилась обнимать Феликса. Марк, немного помявшись, тоже прижался к нему с другой стороны. Ким в это время окончательно уснул, тихо сопя у Феликса на руках.

Перед сном Феликс аккуратно перенёс маленького Кима в кроватку, укрыл одеялом и постоял рядом, наблюдая, как равномерно поднимается и опускается грудка малыша. Мать к тому времени уже уснула прямо на кухне, так и не дождавшись возвращения мужа. Феликс накрыл её пледом, выключил свет и пошёл проверять остальных.

Заглянув в комнату Марка и Мии, он увидел, что те спят как суслики: Мия свернулась клубочком, а Марк раскинулся на всю кровать, сбросив одеяло на пол. Феликс улыбнулся, поправил одеяло и тихо прикрыл дверь.

Он вернулся в свою комнату, устало опустился на кровать и посмотрел в окно. За стеклом мерцали далёкие огни города, напоминая о том, что где‑то жизнь течёт легко и беззаботно. Но здесь, в этой квартире, всё было иначе. Завтра предстоял тяжёлый день - школа, конфликт с этими..идиотами, хёнджин...какой хёнджин?..давно ли он думает о нём..а после снова заботы о младших. Феликс закрыл глаза, пытаясь хоть на несколько минут забыть обо всём, и постепенно погрузился в беспокойный сон.

Джисон вернулся домой. Бабушка не спала - она ждала его на кухне, сидя у окна с вязанием в руках. Лампочка под потолком тускло освещала комнату, отбрасывая длинные тени на стены. Когда дверь скрипнула, бабушка резко подняла голову: её глаза, обычно тёплые и ласковые, сейчас были полны тревоги.

- Опять весь побитый! - воскликнула она, вскакивая со стула. - У тебя шило в жопе или что? Сколько можно? Каждый раз одно и то же!

Джисон, неловко переминаясь у порога, провёл рукой по ссадине на скуле и попытался улыбнуться:

- Бабушш, ты чего опять? У меня их целых два! - он шутливо поднял два пальца, намекая на какие‑то свои приключения.

Бабушка только вздохнула, покачала головой и, ничего не сказав, подошла к внуку. Осторожно поправила воротник его куртки, смахнула невидимую пыль с плеча. Потом взяла за руку и решительно посадила за стол.

- Кушай, - сказала она уже мягче. - Я тебе их в обед приготовила! А ты не пришёл, вот и остыли немного...

Она поставила перед ним тарелку с пирожками с картошкой - румяными, с золотистой корочкой. Рядом поставила чашку с горячим чаем, над которой поднимался лёгкий пар.

Джисон улыбнулся - на этот раз искренне, тепло. Он знал, что за ворчанием бабушки скрывается безграничная любовь и тревога за него. Взял пирожок, откусил и зажмурился от удовольствия: начинка была именно такой, как он любил - с луком, перцем и чуть сладковатой картошкой.

- Ба, это просто космос, - пробормотал он с набитым ртом. - Лучше, чем в любой кафешке.

Бабушка села напротив, подпёрла подбородок рукой и молча смотрела, как внук ест. В её глазах всё ещё читалась тревога, но уголки губ чуть дрогнули в улыбке.

- Только обещай мне, - тихо сказала она, - что будешь осторожнее. Я же не вечна, Джисон. Мне важно знать, что с тобой всё в порядке.

Джисон проглотил кусок, поставил чашку на блюдце и взял бабушку за руку.

- Обещаю, - серьёзно ответил он. - Больше никаких драк. Ну, по крайней мере, до следующего раза.

Бабушка фыркнула и легонько стукнула его по макушке:

- Ох, и язва же ты... Но мой. Самый родной.

В кухне пахло пирожками и чаем, за окном шумел вечерний город, а внутри разливалась тихая, уютная теплота - та самая, которую можно найти только дома, рядом с теми, кто любит тебя по‑настоящему.

Хёнджин снова вернулся в этот ёбаный дом. Едва он открыл дверь, как на него обрушились оглушительные звуки караоке и хриплые голоса родителей, старательно (и совершенно фальшиво) выводящих строчки какой‑то старой застольной песни:

- ТОЛЬ-КО!.. РЮМ-КА ВО-ДКИ НА СТОЛЕЕЕ! - донеслось из гостиной, сопровождаемое звонким стуком бокалов и истерическим хохотом.

Хёнджин вздохнул, с силой захлопнул за собой дверь и прислонился к ней спиной. Знакомая картина: родители в очередной раз устроили «вечеринку для двоих», которая уже вышла из‑под контроля. Он знал этот сценарий наизусть - сейчас они разойдутся ещё сильнее, начнут вспоминать старые обиды, потом повысят голос, а там и до драки недалеко.

В коридоре валялись пустые бутылки, на полу виднелись пятна от разлитого вина. Воздух был пропитан запахом алкоголя, сигарет и чего‑то прокисшего.

Стараясь двигаться как можно тише, Хёнджин прокрался к своей комнате. По пути он невольно бросил взгляд в гостиную: отец, раскрасневшийся и с расстёгнутым воротом рубашки, размахивал пультом от караоке, а мать, с размазанной помадой и растрёпанными волосами, пыталась отобрать его у него, заливаясь смехом.

«Опять всё по кругу», - подумал Хёнджин с горечью.

Он быстро закрыл за собой дверь своей комнаты, словно отрезая себя от этого хаоса. Комната встретила его привычным беспорядком - разбросанные вещи, стопки учебников на столе, плакаты на стенах. Но здесь, по крайней мере, было тихо.

Хёнджин плюхнулся на кровать, с силой отбросив в сторону какую‑то футболку. Достал из кармана наушники, надел их и включил на полную громкость тяжёлый рок - только так можно было заглушить доносящиеся из гостиной вопли и грохот.

Прикрыв глаза, он откинулся на подушку. В груди клубилась знакомая смесь злости, обиды и беспомощности. Почему они не могут хотя бы один вечер провести нормально? Почему ему приходится прятаться в собственной комнате, как какому‑то преступнику?

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он представил, как выходит в гостиную, кричит на них, требует остановиться - но тут же отбросил эту мысль. Бесполезно. Они даже не услышат его. Или, что ещё хуже, услышат и разозлятся.

Минхо тихо закрыл за собой входную дверь - на этот раз постарался сделать это как можно тише, чтобы не потревожить то хрупкое равновесие, которое иногда устанавливалось в их квартире. Но уже в коридоре он услышал знакомые звуки: прерывистые всхлипы, шмыганье носом и тихое бормотание - мать снова плакала на кухне.

Он снял кроссовки, повесил куртку. В кармане куртки слегка звякнули ключи - звук показался оглушительно громким в напряжённой тишине квартиры. Минхо на мгновение замер, прислушиваясь. Всхлипы не прекратились.

На кухне всё было как обычно: на столе - чашка с давно остывшим чаем, рядом - открытая пачка салфеток, несколько уже скомканных валялось рядом. Мать сидела, сгорбившись над столом, лицо спрятала в ладони. Плечи вздрагивали в такт рыданиям.

Минхо на секунду заколебался. Потом медленно подошёл, осторожно положил руку на её плечо и тихо произнёс:

- Мам...

Она вздрогнула, резко подняла голову. Глаза красные, тушь размазалась по щекам. На мгновение в её взгляде мелькнуло что‑то тёплое, но тут же сменилось горечью.

- Уйди, Минхо, - голос дрожал. - Оставь меня в покое.

- Мам, я просто... - он попытался обнять её, наклонился ближе.

- Я сказала, уйди! - она резко отстранилась, чуть не опрокинув чашку. - Не трогай меня!

Минхо отступил на шаг, опустил руки. Он не обиделся - он привык. Привык к её внезапным вспышкам, к тому, как она отталкивает его всякий раз, когда тоска по прошлому накатывает слишком сильно.

- Ладно, - спокойно ответил он. - Я просто хотел...

- Что ты хотел? - перебила она, и в голосе зазвучали истеричные нотки. - Что ты вообще можешь понимать? Ты даже не помнишь, каким он был! Каким он был, когда мы были счастливы...

Минхо промолчал. Конечно, он помнил. Смутно, но помнил: отец, поднимающий его на плечи; отец, учивший его кататься на велосипеде; отец, читавший сказки на ночь. Но эти воспоминания были как картинки из чужой жизни.

Мать вдруг всхлипнула особенно горько и прошептала:

- Он бы никогда так со мной не поступил... Он бы не бросил нас...

Минхо сжал кулаки. Ему хотелось сказать: «Он и тебя бросил, и меня. Мы оба остались одни». Но он знал, что это только усугубит ситуацию.

- Мам, - снова попытался он, - может, тебе чаю свежего сделать? Или...

- Ты даже не похож на него! - вдруг выкрикнула она. - Ты холодный, бесчувственный! Ты ни капли не похож на своего отца!

«Зато я похож на него лицом», - мысленно усмехнулся Минхо. Высокие скулы, линия подбородка, возможно, даже этот холодный взгляд - всё это он унаследовал от отца.

- Прости, - тихо сказал он вслух. - Я пойду к себе.

Развернулся и направился к двери. Уже на пороге услышал сдавленное:

- Минхо...

Он обернулся. Мать смотрела на него с такой глубокой печалью, что на мгновение ему стало по‑настоящему больно.

- Прости, сынок, - прошептала она. - Я не должна была так говорить. Просто... ты так напоминаешь мне его, когда молчишь вот так. И в то же время совсем другой.

- Всё нормально, мам, - он выдавил из себя улыбку. - Правда. Если что - я в комнате.

Закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной. В груди что‑то неприятно сжималось, но он подавил это ощущение привычным усилием воли.

Мать не знала - и никогда не узнает, - что её тихий, замкнутый сын Минхо был одним из самых опасных хулиганов района. Что его боялись даже парни на несколько лет старше. Что прозвище «Клык» прилипло к нему не только из‑за выдающихся клыков, но и из‑за того, как безжалостно он мог действовать в драке. Что вчера вечером он одним точным ударом вырубил парня, который посмел оскорбить Хёнджина.

Но ей было всё равно. Она скучала по мужу - по тому человеку, который когда‑то делал её счастливой. А сын... сын был просто напоминанием о потерянном счастье.

Минхо прошёл к столу, достал потрёпанную книгу - «Старик и море» Хемингуэя. Открыл на заложенной странице, но буквы расплывались перед глазами. Вместо строк в голове крутились обрывки воспоминаний и сегодняшние слова матери.

В кухне снова заплакали - на этот раз тише, будто она пыталась сдержать слёзы. Минхо закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов. Потом открыл книгу и заставил себя сосредоточиться на тексте. Слова постепенно обрели чёткость, а звуки из кухни отдалились, стали фоновым шумом, к которому он тоже давно привык.

Через некоторое время он услышал, как мать тихо прошла мимо его двери, остановилась на мгновение, будто хотела постучать. Но не постучала - шаги удалились в сторону спальни.

Минхо отложил книгу, подошёл к окну. За стеклом горели уличные фонари, по тротуару шли люди - кто‑то смеялся, кто‑то спешил домой. Он достал телефон, набрал короткое сообщение Хёнджину: «Завтра в 8, как обычно? У маяка».

Ответ пришёл почти мгновенно: «Да, брат. Всё норм?»

Минхо улыбнулся уголком рта и напечатал: «Всё нормально. До завтра».

Отложил телефон, потянулся за курткой. Решено - пойдёт прогуляться. Воздух поможет прочистить голову, а ноги - прогнать остатки той тупой боли, что иногда всё же прорывается сквозь броню его хладнокровия._____________________________Даты выхода в моём тг! Kiriyeshki gang