9

За несколько дней, моё беременное счастье, превратилось в кошмар. У меня начался токсикоз, я обнималась с унитазом и мечтала скорее родить. На моих плечах два взрослых ребёнка, Глеб, Артём, Даня, все куда-то уезжают уже пять дней подряд, по каким-то делам, а ко всему добавилась Алиса. Она звонила и жаловалась, как сначала Артём холодно к ней начал относится, потом накричал на неё. А вчера вообще предложил расстаться, ссылаясь на то, что он разлюбил её. Я сходила с ума и всё выплёскивала Агате, смс-подруге, которая тоже стала редко отвечать и холодно, но это было мимо ходом дело.

Сейчас десять вечера, я глажу бельё, Марк пошёл укладывать Марьяну и сам спать, а я стояла и стояла. А потом в дом ввалились Артём, Даня, Глеб, Давид и Гоша, ещё один друг Глеба. Всё было так шумно, что я вся сжалась.

— Мелисса Григорьевна! Я вас обожаю, через всю свою душу! — пьяный Глеб подходит ко мне и целует меня в лоб.

— Вы пьяные все? Чокнутые? Что с вами происходит вообще, черти вы драные.

— Эй, малышка, спокойнее. Всё хорошо. — смеётся Глеб.

— Да чего хорошего? Вы же неадекватные. Голубин, у нас дети наверху спят.

— Ну и пускай спят! Садись выпей с нами! — потянул Гоша.

— Я тебе щас дам выпить! Она беременная! — Даня даёт другу подзатыльник.

— Уважаемая...Мелиссочка! — начал Давид. — Позвольте остаться на ночь у вас. — он поклонился мне.

— Да можно, куда же вы бухие то поедете. — закатываю глаза.

— Ура ура. — Даня хлопает в ладоши.

Глеб решил разложить их сам. А я оставила глажку и ушла в спальню. Лучше я лягу спать, чем буду слушать эти пьяные бредни, мне итак плохо. Я ложусь, но когда приходит Глеб, ему абсолютно плевать, что я легла, он начинает клясться мне в вечной любви и что он вернёт мне подругу с того света.

— В тебе говорит алкоголь. Попроси его заткнутся пожалуйста. — замолкаюи тут же погружаюсь в сон.

А на утро, начался ад. Я слышу громкий крик Марьяны. Просто адский. И я уже открываю глаза, и представляю самые страшные картины с своей дочерью. Глеб ворчит, но медленно поднимается. Крик стоят на улице. Я бегу прямо в пижаме, забыв обо всём своём приличии. За домом, около открытого подвала, стояла Марьяна и безумно кричала, на ней была кровь.

— Марьяша! Дочь! Что случилось? — подбегаю к девочке.

— Мамааааа! Там какой-то дядя в крови! В подвале! Там! Мамааааа!

Девочка кричит, а я понять не могу, это плод её детских фантазий или Голубин охуел? Во двор выбегают все остальные мальчики и смотрят на эту картину. Даня почему-то с матами бежит в подвал, за ним другие, Глеб бежит к нам.

— Ты зачем побежала в подвал? — блондин был серьёзный. Даже грубый.

— Тон убавь! Дочь в крови, а ты блять, кого-то запер в подвале! — защищаю дочь.

— Так, я забираю детей, а тебе советую, начать ей всё рассказывать и показывать! Невозможно скрывать от детей, что здесь происходит! Мы вообще кто блять! — к нам подходит до безумия красный от злости Артём. Он хватает мою дочь, сына который бежал, чтобы узнать, что случилось и уходит.

А я продолжаю сверлить Голубина взглядом. И я уже понимала, он умолял, чтобы я не лезла в этот чертов подвал. Но я уже ринулась туда, спустя пару секунд, а за спиной слышу маты и крики. Я забегаю в подвал и отталкиваю Давида, который в ахуе смотрит на меня. А я в ахуе смотрю на человека, который сидит в прямом смысле на цепи, в крови...

— Ебать на...— я смотрю на Даню, а затем на Глеба, который уже прибежал, стоит сзади меня и с тревогой смотрит. — Голубин...а какого чёрта, ты посадил на цепь брата...?

Что же нас ждёт дальше?