30

Концерт закончился не так, как планировалось: Чимин не допел последние ноты, его голос сорвался, и он, не дожидаясь окончания финального аккорда, просто ушел со сцены, бросив микрофон. Чонгук, не сказав ни слова фанатам, последовал за ним, на ходу отрывая с себя наушники-мониторы.(За кулисами царил хаос, но для них мир сузился до одной точки — больницы. Они влетели в черный микроавтобус, даже не переодеваясь в сценических костюмах. Чимин, все еще в расшитом бисером пиджаке, с размазанным макияжем, вцепился в телефон. Его пальцы дрожали так сильно, что он не мог попасть по клавишам.Чимин:Быстрее! Пожалуйста, быстрее! Нам нужно успеть!Чонгук: (держа в руках планшет, где отображались данные с мониторов Лиён в реальном времени) Хён, успокойся! Ты сейчас сломаешь телефон. Врачи сказали, у неё был резкий скачок температуры. Она просто... её организм не справляется с нагрузкой.Чимин:(поворачиваясь к Чонгуку, в его глазах застыл первобытный ужас) Она слышала, Гукки. Она слышала, как я сказал, что люблю её. А вдруг она подумала, что это... что это прощание?Когда они влетели в отделение интенсивной терапии, их остановили медсестры. Чимин, обычно сдержанный и вежливый, в этот момент выглядел как загнанный зверь. Он просто отстранил персонал и вошел в палату.Лиён лежала неподвижно. Её лицо было пугающе бледным, а дыхание — слишком редким. Рядом с ней суетился врач, настраивая аппарат искусственной вентиляции легких. Увидев мужа, Лиён медленно, с огромным трудом, приоткрыла глаза.Чимин:Я здесь. Я здесь, маленькая моя. Лиён, посмотри на меня.Он схватил её руку — холодную, тонкую, почти прозрачную. Он прижал её к своим губам, покрывая поцелуями каждый миллиметр кожи.Чимин:Я же обещал. Я же сказал, что мы пройдем через это. Ты не имеешь права уходить, слышишь? Я не отпущу. Пусть хоть весь мир рухнет, пусть хоть само небо упадет, я буду держать тебя здесь.Чонгук стоял в дверях, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Он видел, как Чимин пытается влить в неё жизнь просто своим присутствием. Лиён еле заметно шевельнула пальцами в руке мужа.Лиён: Не... плачь... Чим.Чимин :(сквозь рыдания, которые он больше не мог сдерживать) Не могу, чаги. Не могу. Я так напуган... Я никогда в жизни так не боялся. Пожалуйста, просто дыши. Живи. Ради меня, ради нас.В эту ночь они остались в палате. Чимин не отошел ни на шаг, переплетя свои пальцы с её. Он шептал ей истории, рассказывал о том, как они поедут в отпуск, как они будут гулять по Парижу без всякого пирсинга, просто держась за руки. Он создавал для неё целый мир, защищенный от боли, веря, что если он будет достаточно громко говорить о будущем, смерть не посмеет подойти.Чонгук, дежуривший у двери, закрыл глаза. Он молился — не Богу, не судьбе, а самой жизни, чтобы она пощадила ту, кто была их единственным светом в этом бесконечном туннеле. В этой маленькой палате, зажатой между жизнью и смертью, двое самых сильных мужчин в мире превратились в детей, которые отчаянно пытались удержать за руку того, кого любили больше всего на свете.Ночь прошла в тревожной полудреме. Под утро, когда небо за окном окрасилось в холодный предрассветный оттенок, лечащий врач вызвал парней в коридор. Разговор был коротким и жестоким: состояние Лиён оставалось критическим, шансы на ремиссию таяли с каждым часом, а её организм был слишком истощен для продолжения агрессивной терапии.Когда Чимин вернулся в палату, он увидел, что Лиён проснулась. Она смотрела в окно, на серый город, и в её глазах было столько тихой, смиренной грусти, что у Чимина внутри всё оборвалось.Он присел рядом, осторожно поправляя подушку под её головой. Лиён повернула к нему лицо, и на её губах появилась слабая, почти призрачная улыбка.Лиён:Чим... ты когда-нибудь задумывался, что мы всегда куда-то бежали? Тур, репетиции, контракты... Я всегда мечтала увидеть Санторини. Знаешь, эти белые домики, синие купола и море, которое сливается с небом... Я так хотела встретить там закат с вами обоими.Чимин замер. Его сердце сжалось от боли — он знал, что такие поездки сейчас были невозможны. Но глядя на её бледные руки, он понял: если это её мечта, значит, он обязан её исполнить, чего бы это ни стоило.Чуть позже, когда Лиён снова погрузилась в сон, Чимин и Чонгук уединились в дальнем углу коридора. Чонгук ходил взад-вперед, нервно ероша волосы.Чонгук:Ты слышал её? Санторини. Она хочет в Грецию.**Чимин:** (его голос звучит глухо, но решительно) Она хочет увидеть море, Гукки. Она хочет хотя бы раз почувствовать себя свободной от этих бесконечных капельниц.Чонгук:Хён, ты понимаешь, что мы говорим? Она в критическом состоянии. Перелет, смена климата... Нас могут просто не впустить в страну с таким медицинским статусом, если мы не договоримся с правительством или не организуем частный борт с реанимацией на борту. Это безумие.Чимин:А разве наша жизнь — не безумие? Если она останется здесь, в четырех стенах, она угаснет от тоски еще быстрее. Я лучше рискну всем, чем позволю ей уйти, не исполнив её главную мечту.Чимин достал телефон. Его пальцы летали по экрану. Он начал звонить всем: влиятельным друзьям, адвокатам компании, министрам, с которыми они пересекались на приемах. Его голос был холодным и властным, не оставляющим места для отказа.Чимин : Мне плевать на протоколы. Мне нужен частный медицинский борт до Афин к завтрашнему утру. Да, я беру ответственность на себя. Да, все расходы — мои. Сделайте так, чтобы нас встретили без лишних вопросов.Чонгук наблюдал за ним, и его глаза наполнились уважением. Он знал, что если они провалятся, их карьеры будут уничтожены, а их самих могут обвинить в халатности. Но в этот момент ни один из них не думал о карьере.Чонгук:Я уже нашел лучшуюреанимационную бригаду, которая полетит с нами инкогнито под видом наших стилистов. Если мы это сделаем, мы сделаем это как следует.Они вернулись в палату. Лиён снова открыла глаза, наблюдая за ними. Она видела эту суету, видела их решительные лица, и в её глазах впервые за много дней блеснул огонек надежды.Чимин:Лиён-а... мы едем.Собирайся. Мы летим в Грецию.Лиён:Но... вы же рискуете всем.Чимин: (наклоняясь и целуя её в лоб, его голос вибрирует от нежности) Риск — это жить без тебя. А в Греции, под этим небом, ты будешь улыбаться. И поверь мне, твой ангел-хранитель сегодня работает сверхурочно. Мы сделаем всё, чтобы ты увидела это море.Чонгук подошел к ним, присаживаясь рядом. Они втроем — двое мужчин, готовых бросить вызов судьбе, и девушка, которая так отчаянно хотела жить — оказались в одной лодке, направляющейся в сторону солнца, надеясь, что греческое небо примет их с миром.