«...»

Тучи сгущались, создавая над головами сотни жителей тёмный купол, словно чувствовали предстоящее празднование главного праздника королевства Теней — Хеллоуина.

Это не только главный, но и единственный праздник, на котором можно повеселиться от души и не бояться, что тебя накажет величественный Шадоу — король этих тёмных, мистических земель, которых давным-давно поглотила тьма, заселяя своих детей и последователей в самый центр, а те, кто не принимают великие силы — живут на самых краях рядом с проклятым лесом, из которого в любой момент может выйти Джейн и забрать твою жизнь, если её пометил величественный Шадоу.

Проклятый лес веял и веет до сих пор страхом жителей рядом стоящих деревень. Никто не знает как, а главное почему величественный Шадоу решил разгневаться на природу и сослал туда Джейн, что убила всё живое и превратила это в кошмар, что снится тем, кому предстоит скорая смерть от её рук. Единственное живое, что там осталось — ягода Алых Губ. Джейн её оставила из-за схожести со своими глазами. Она позволяет собирать эту ягоду, лишь на Хеллоуин. Но если кто-то решит зайти в проклятый лес просто так — она убьёт его, не боясь наказания величественного Шадоу.

   «Её чёрные, как смоль волосы, удлиняются в считанные секунды, закручиваясь вокруг твоей шеи, не пропуская кислород в лёгкие, из-за чего голова начинает кружится, а в глазах темнеть. Но её алые глаза, как кровь, стекающая по сухим ветвям деревьев проклятого леса, не позволят тебе умереть так быстро. Она будет приковывать тебя своим завораживающим взглядом, будет копаться в твоей памяти, заставляя вспоминать самые зверские поступки, из-за которых величественный Шадоу и поставил метку на твоей шее. Это будет длиться вечность, пока Джейн не просмотрит всю твою жизнь, не покажет свои кровожадные поступки, не заставит ненавидеть самого себя, из-за нарушенного правила королевства Теней, а в конце будет медленно втыкать в тебя по одному своему длинному сгнившему ногтю, да так, чтобы ты почувствовал всю гниль, всех червей, что обитают внутри неё и когда-то были в других правонарушителях».

Но ведь сегодня Хеллоуин. Жители деревни надеятся на благосклонность величественного Шадоу и молятся, чтобы никто из живущих не был проклят в этот чудесный праздник.

Дети наряжаются в свои лучшие тряпки, которые родители постирали и убрали ещё с прошлого Хеллоуина, чтобы на следующий они смогли хорошенько повеселиться. А взрослые, рискуя своими жизнями, ходили совсем не глубоко в проклятый лес за Алыми Губами, чей вкус был прекрасен настолько, что после одной ягодки, размером с пуговку, можно было увидеть не тучи, собирающиеся над головой, предупреждающие о ужасном ливне, что затопит деревню, а голубое небо с ярким солнышком, которое будет греть тело и душу, открывая сердце для других. А в проклятом лесу можно увидеть животных! «Настоящих» живых животных, которые кушают зелёную травку или со страхом выглядывают на жителей деревни, прячась за стволами цветущих деревьев. Но это иллюзия, которая пройдёт, стоит лишь холодному проникающему под кожу ветру подуть, освежая голову и тело, протекая по венам, добираясь до самого сердца, разбивая его в дребезги. Хочется ещё Алых Губ. Многие, кто сильно подсел, ходили в проклятый лес не в Хеллоуин и не возвращались.

«Джейн не щадит никого!»

Пока вся деревня гудела, украшая дома, дворы и улицы, самый крайний дом, находящийся ближе всего к лесу, стоял, будто неживой. А всё из-за его обитателя, который покорно ждал саму Джейн, чтобы она его покарала.

Ещё с ночи Минхо сидел на дряхлой кровати, испачканной в грязи, на которой была размазана Алая Губа и смотрел в стену, что была вся в дырах, через которые проникал маленький лучик сгнившего солнечного света, освещая его лицо, испачканное в своей же крови и земле проклятого леса. Он нарушил главное правило — зашёл в лес не в Хеллоуин. Он был одним из зависимых от ягоды и просто не выдержал жажды. Но даже сейчас, наевшись вдоволь Алых Губ, он совсем не чувствовал радости голубого неба, которого даже и представить не мог из-за деревянной крыши, покрытой соломой и закрытых тряпками окон. В голове была пустота, как и во всём теле. Желудок ужасно больно сводило, что даже двинуться было страшно — словно разорвёт на части. Но лучше уж так, чем целую вечность умирать от рук кровожадной Джейн. Почему же тогда Минхо покорно сидит на своей грязной кровати, сложив руки в замок и ждёт повелительницу проклятого леса? Он ни раз слышал легенды о ней, о её убийствах и гордости, из-за которой она и убивала за кражу ягоды, что так похожа своим цветом на глаза её.

Может, потому что ему ничего не остаётся? Родителей давно не стало, ведь они нарушили закон Королевства Теней, а в деревне он никому не нужен.

   Минхо понимает, что не умрёт от передоза Алых Губ и боли в животе, а лишь помучается больше. А в руках Джейн можно хотя бы раз почувствовать настоящий страх, ужас, который ему прежде не удавалось прочувствовать тонко, чтобы понять всю суть этих эмоций.

   Он с детства зависим от Алых Губ и не знает, что такое страх, ведь из-за запаса на весь год этими ягодами он через день видел то, что остальные видели лишь раз в год. Ему совершенно не знакомы эмоции любви, грусти и страха. Его это не волновало до сегодняшнего дня. До дня Хеллоуина. Ведь если бы он подождал всего одну ночь и день, то мог бы есть эти ягоды горстями, набрав их у жителей, а сейчас обречён покорно ждать своей смерти, из-за своей же жадности, зависимости.

   Время шло. Тусклые лучи солнца, проникавшие через дыры в стене, становились всё темнее, из-за чего комната погружалась во мрак, который напугал бы любого, но только не Минхо, который уже готов ко встречи со своей гибелью.

   Через закрытые тряпками окна парнишка слышал крики детей, что радовались наступлению ночи. Только сейчас они могли искренне испытывать счастье и не бояться, что величественный Шадоу разгневается на улыбки, украшающие их лица.

   Стук. Тишина. Минхо медленно перевёл глаза на деревянную дверь и прислушался, но ничего. Если бы это была Джейн, то двери бы и не было вовсе, но если бы были дети, то был бы и смех, которого совершенно не слышно... Как и самой деревни.

   — Кто? — крикнул фиолетововолосый, отталкиваясь рукой от кровати, что издала истощающий скрип. Он встал на ноги, которые совсем не чувствовали опоры и прислушался ещё сильнее.

   Но за дверью тишина. Темнота.

   — Джейн? — Минхо сделал несколько шагов, словно летя, а не идя по полу. — Ау!

   Скрип позади. Ли чувствовал спиной, что сзади кто-то есть и приближается так тихо, словно ползёт на четвереньках, таща за собой по полу, что-то, что цепляется за щепки досок.

   — Как ты посмел? — ужасно холодный воздух коснулся шеи парня, словно замораживая его. Шёпот звучал из ниоткуда, проникая в самую душу, связывая ее железными оковами, заставляя чувствовать тяжесть, из-за чего колени еле держались, чтобы не согнуться и повалить тело.

   — Джейн? — словно и не произнося имени, Минхо постарался повернуть голову, чтобы увидеть её, но никого позади не было. Промелькнуло чувство облегчение, но его сразу же вытолкнул голос спереди:

   — Я спрашиваю, — холодные грязные руки схватили лицо парня и резко повернули, от чего он закрыл глаза. Дыхание участилось, а сердце и вовсе хотело вырваться из грудной клетки. Вот он — страх, которого так желал Минхо. Но жаждет ли он его теперь, когда узнал, что это? — Как ты посмел переступить черту позволенного?

   — Я... я, — от хватки сводило челюсть, а страх поселился в горле, образуя ком, мешающий вдохнуть и что-то сказать. — Не... хо... хотел...

   — Все вы так говорите, — Джейн с силой оттолкнула парня, царапая грязное лицо, по которому теперь уже стекали капли крови, похожие на цвет Алых Губ и глаз Джейн. — Людишки! Вы такие глупые.

   Минхо не мог откашляться от кома, которого и не было, но ужас заставлял его чувствовать и кашлять до рвотного рефлекса. Но почувствовав совсем близко запах гнили, парень поднял глаза, сталкиваясь со взглядом кроваво-красных горящих глаз повелительницы проклятого леса.

   Её чёрные волосы плелись по полу, оставляя за собой мокрый след; глаза горели в темноте, внушая реальный кошмар, который Минхо уже и не жаждал чувствовать; мокрое серое платье облегало всё тело, показывая идеальные изгибы Джейн.

   — Почему же ты тупой, как мой ворон, который даже не может нормально письмо во дворец доставить? — Джейн погладила его по голове, намочив волосы из-за влажных рук.

   — Я хотел Алых Губ, — набравшись смелости, произнёс Минхо, глядя прямо в красные глаза. Повелительница лишь усмехнулась его риску и отстранилась, выпрямляя спину.

   — Все вы их хотите, но проклинаете ту, что оберегает их! — Ли, переборов головокружение, встал на ноги, рукой придерживаясь за стену, к которой отлетел. — Не слишком ли вы наглы, люди?

   — Я никогда не проклинал тебя, Джейн, — слова правды. Минхо даже и не вспоминал кто растит ягоды, когда ел их горстями. Он никогда не думал о Джейн в плохом ключе, а наоборот – поддерживал её поступки. Никто не любит, когда нарушают его личное пространство, в случае с Джейн – нахождение в проклятом лесу. Была бы воля Минхо, он бы поубивал всех жителей деревни, лишь бы не слышать каждое утро их разговоры о смерти, что может настигнуть в любой момент, которые звучали всегда рядом с его домом, мешая смотреть на «голубе небо».

   — Поэтому ты кротко сидел на своей кроватке и ждал пока я приду, чтобы помучать тебя вечность? — улыбка расцвела на лице повелительницы леса, чем сделала её не такой уж и кровожадной. — Ты правда веришь в эту чушь?

   — А почем нет? — словно камень с плеч. Минхо стало намного легче вести диалог с Джейн. Из головы даже вылетели мысли о скорой смерти, а это всё казалось сном и вот-вот Ли проснётся, подождёт несколько часов и пойдёт собирать Алые Губы, а потом будет лежать во дворе своего старого дома, смотря на голубое небо и яркое солнце, слепящее глаза своими лучами.

   — Я бы лучше посидела со змеями целую вечность, чем мучала глупых людей, которые сами же копают себе яму, — чистая правда. — Почему вы считаете, что злодеям нравится вас мучать? Нам совершенно плевать на вас, пока вы не начинаете совать свой нос куда не нужно.

   — Ты пришла мне зубы заговаривать или убить?

   Откуда такая смелость? Где же тот страх, что минуты назад заставлял задыхаться, перекрывая доступ кислорода к лёгким? Неужели одна обворожительная улыбка Джейн поспособствовала исчезновению кошмарного чувства и заменила это на смелость? Или же Минхо не терпится умереть и закончить свою жизнь, больше похожую на девять кругов ада?

   — Минхо... Ты ещё такой ребёнок, — Джейн снова приблизилась, замораживая всё позади себя. — И такой милый...

   — Что? — в карих глазах поселился вопрос: не показалось ли ему то, что он услышал? — Повтори.

   — Твоя смелость тебя погубит, — рука с длинными ногтями коснулась щеки с засохшей кровью от царапин, но уже не была холодна, а будто и не ощущалась.

   — Зачем ты пришла? — в глазах темнело, ноги, словно ватные, снова начали терять твёрдую опору, а голос терял свою звонкость.

   — Хочешь, чтобы я убила тебя, как в легендах или быстро? — шептала Джейн, зачаровывая Минхо своих голосом.

   — Я просто хочу умереть, — голова становилась ужасно тяжёлой, шея совсем не выдерживала её, теряя контроль.

   — Нет. Ты должен почувствовать страх, о котором так сильно мечтал!

   Двумя пальцами другой руки Джейн подняла подборок опустившейся головы, заставляя Минхо смотреть в её горящие кроваво-красные глаза, тонуть в них, открывая все потайные двери его подсознания. А чёрные волосы, с которых стекали капли грязной воды, потихоньку окутывали шею Ли, с каждым разом сжимая всё сильнее, от чего тело парня вздрагивало, а вскоре и вовсе билось в конвульсиях из-за недостатка кислорода.

   Пока Минхо мучался, Джейн просматривала все его воспоминания из жизни, о которых и так всё знала. С самого начала она заметила его зависимость от Алых Губ и умилялась детской радости от зелёной травки и зайчика, но со временем жажда ягоды становилась всё больше. Джейн было безумно интересно, когда же Минхо сорвётся и прибежит к ней в лес. Каждый раз, когда у него кончались ягоды, она выходила к краю проклятого леса и выглядывала его. Она знала, что рано или поздно это произойдёт, но ей было до безумства жалко убивать Ли. Нельзя эти эмоции назвать чувством влюблённости, но что-то Джейн всё же к нему чувствовала. Из-за его смелости или глупости, – уже не важно.

   — Прощай, Минхо. Мне было интересно следить за твоей зависимостью от моих ягод, — чёрноволосая разом воткнула пять когтей в грудную клетку парня. Он в последний раз вздохнул и повис в руке Джейн, медленно закрывая глаза. — Ты был слишком глуп. Может величественный Шадоу смилуется и подарит тебе ещё одну жизнь.

   Джейн кинула тушу на грязную кровать, измазанную в Алых Губах и, повернувшись на пятках к деревянной двери, сделала несколько шагов, исчезая.

А тело так и продолжит лежать на этой старой кровати, стоящей в углу, ведь никому нет дела до зависимого Ли Минхо.