13

Стоило нам выйти на улицу, как я заметила пару людей с телефонами. Немного. Но достаточно, чтобы Ландо мгновенно стал серьёзнее.

— Быстро в машину, — прошептал он, положив руку мне на спину.Не заметно. Но уверенно.

Мы прошли несколько шагов. Пара вспышек. Кто-то обернулся.

Ландо вынул ключи, щёлкнул замком, и мы почти одновременно оказались внутри машины. Он — за рулём. Я — рядом.

Двери закрылись.

Тишина. За стеклом — шум ресторанной улицы. Внутри — наше дыхание.

Он выдохнул:

— Всё. Безопасны.

— Вроде да, — я тоже расслабилась, пристёгивая ремень.

Но стоило мне повернуться к нему, как он чуть-чуть наклонился ближе — привычно, как будто собирался коснуться моей щеки губами.

Я выставила ладонь между нами.

— Ландо.— Что? — он заморгал, удивлённый. — Это... приветствие.

— Стоп, — я подняла бровь. — Нам нужно одно условие обсудить.

Он выпрямился настороженно, будто я собиралась сообщить, что мы расстаёмся.

— Какое?..Голос стал тише.

Я вдохнула, собираясь с духом, и сказала:

— Пока мы не скажем родителям...он моргнул напряжённо,— ...ты НЕ касаешься меня при них. Не обнимаешь. Не держишь за талию.И — я посмотрела ему в глаза, — не шутишь твои... шутки.Пауза.— Понял?

Он смотрел на меня три секунды. Потом — ещё три.

Потом:

— Какие именно мои шутки? — спросил он невинно, но я знала, что это опасная зона.

— Ты прекрасно знаешь, какие.— Для уточнения, — он чуть наклонился, расстегнув верхнюю кнопку рубашки (случайно или специально — неизвестно), — те, где я называю тебя красивой?— Да.— И те, где я говорю, что хочу тебя обнять?— Да.— И те, где я подкатываю?— ЛАНДО.

Он тихо рассмеялся.

— Просто хочу быть уверен, — сказал он, прикусив губу, — потому что это — почти всё моё общение с тобой.

— Вот именно! — я ткнула его пальцем в плечо. — Поэтому — при родителях, при семье, при соседях — ты ведёшь себя тихо. Ничего лишнего.

Он откинул голову на подголовник, театрально вздохнул и произнёс:

— То есть я должен быть... приличным?

— Да.— Воспитанным?— Да.— Скромным?— Да.— Не трогать тебя?— Да.— Не дразнить?— Да.— Не смотреть, как я на тебя смотрю?— Да!— То есть... быть не собой?

— Ландо!

Он рассмеялся, поднял руки, сдаваясь.

— Ладно, ладно.Посмотрел на меня так мягко, что сердце упало в пятки.— Ради тебя — могу быть приличным. Иногда.

Я закатила глаза.

— НЕ "иногда".— Хорошо-хорошо. Всегда, — он покорно кивнул...Пауза.— А можно вопрос?

— Какой?— Когда никого нет рядом... — он наклонился ближе, глаза синие, теплые, — ...я могу трогать?

Я почувствовала, как щёки становятся горячими.

— Ландо...— Это важно. Это важно для морального духа команды.

— Тебе одной секунды мало без флирта?

— Ты — моя слабость, — сказал он тихо, почти серьёзно.

Я замолчала. Он смотрел, не отводя глаз.

Потом улыбнулся — молча, тепло — и завёл машину.

— Поехали домой, Мави, — сказал он мягко. — Мне надо потренироваться быть приличным.Пауза.— Пока никто не видит.

И я точно знала: он не собирается быть приличным. Но очень постарается. Хотя бы пять минут.

Мы поднялись в пентхаус. Ландо был удивительно... спокойным.

Чересчур спокойным. Слишком правильным.

Он даже дверь придержал без подколов, просто тихо, почти нейтрально:

— Проходи.

Я сощурилась.

— Ты ведёшь себя подозрительно правильно.

Он вскинул руки:

— Ты сама попросила. Семейный режим. Я в нём.

— Хорошо, — сказала я, проходя внутрь. — Я пойду в душ.

И тут он сдался. На секунду. Одна секунда.

Он поймал мой взгляд — и уголок его губ дёрнулся, как будто он хотел что-то сказать...

Но он сдержался.

Просто кивнул.

— Иди. Я... иду быть приличным... где-то... вот там, — неопределённо махнул рукой в сторону гостиной и ушёл.

Когда я закрыла за собой дверь ванной, услышала:

— Десять секунд. Я продержался десять секунд. Мави, это пытка.

Я рассмеялась — тихо, чтобы он не услышал.

~

Я включила тёплую воду. Усталость смывалась почти мгновенно.

Горячие струи струились по коже, напряжение уходило, мысли становились мягче. Пена, запах ванили, пар — всё смешивалось в уют, который я давно не ощущала.

После душа — крем.

Лёгкий, увлажняющий. Втираю в плечи, шею, ноги — приятно тянет кожу.

Потом — маска на лицо. Персиковая. Оставляет ощущение свежести и тепла.

Я стояла перед зеркалом, в одной лёгкой домашней майке и шортах, волосы мокрые, лицо свежее...

И вдруг вспомнила его слова в машине:

"Когда никого нет рядом... я могу трогать?"

Щёки стали горячими снова.

Я вздохнула.

— Он же с ума меня сведёт...

Когда я вышла из душа и прошла в гостиную, Ландо сидел на диване.

Нога закинута на колено, один локоть на подлокотнике, в руках — пульт. Но он даже не смотрел телевизор.

Он посмотрел на меня.

И... завис.

Настолько явно, что я остановилась в дверях.

— Что? — я подняла бровь.— Ничего, — бесцветно сказал он.Пауза.— Просто... сложно быть приличным, когда ты... вот такая.

— Какая?

Он сглотнул.

— Красивая. Мягкая. Домашняя.Пауза.— И пахнущая ванилью.

Сердце ударило сильнее.

Я подошла ближе и села рядом — оставив ровно столько пространства, чтобы не нарушить правила.

Он сидел ровно. Как статуя. Как будто боялся пошевелиться.

— Ты странно тихий, — поддела я.

Он медленно повернул голову ко мне.

— Я сейчас... работаю над собой.Очень тяжело.Мави... — он наклонился немного, но не прикоснулся, стиснул зубы.— Ты не представляешь, насколько.

Я улыбнулась — сладко, лениво.

— Ладно, давай смотреть фильм.

Он вздохнул так, будто ему предложили пройти марафон босиком.

— Хорошо.

Я включила фильм.

И ровно через две минуты заметила:

Он сидит идеально ровно. Руки на коленях.Глаза — в экран, но взгляд стеклянный.

— Тебе... нормально? — спросила я.

— Отлично, — прохрипел он.— Очень... замечательно...— Ландо.— Я держусь, — выдохнул он. — Но, пожалуйста... не улыбайся так. Это считается провокацией.

Я тихо засмеялась. Он закрыл глаза, будто получил удар.

— Всё. Я умер.

— Ландо... — сказала я мягче.

Он открыл глаза.

— Можно я... хотя бы плечом... слегка... — он показал жестом два миллиметра, — ...коснусь твоей стороны?

— Нельзя.

Он застонал, прикрыв лицо ладонью.

— Я НЕНАВИЖУ твои правила.

— Ты их сам нарушил бы через минуту.— Да. Сейчас. Прямо сейчас.— Ландо.— Хорошо! Ладно. Я всё ещё приличный. Но я страдаю. Очень.

Я не выдержала и рассмеялась — тихо, но искренне.

Он повернул голову ко мне. И улыбнулся — тем самым маленьким, мягким, настоящим движением губ, от которого мне становилось теплее.

— Ладно, — сказал он тихо. — Сиди рядом. Просто... будь рядом. Этого достаточно.

И мы смотрели фильм. Он не трогал меня. Не дразнил. Не шутил. Но его колено едва касалось моего.

И это «едва» оказалось самым сильным прикосновением за весь вечер.

Фильм шёл фоном, а мы сидели рядом — почти касаясь, но всё ещё в рамках её правил.

И тут он бросил на меня косой взгляд.

— Что? — спросила я.— У тебя... — он ткнул пальцем в моё лицо, — ...маска.— Да, — я улыбнулась. — Уход за кожей.— Ты похожа на... персиковый йогурт.

Я закатила глаза.

— А ты похож на человека, которому тоже нужна маска.

Он резко повернулся:

— Чего?!

Я придвинулась ближе, щурясь профессионально, как косметолог:

— У тебя вот тут... — я тронула пальцем его щёку, — небольшое воспаление.— Где?— Здесь.— Это не воспаление, — возмутился он. — Это... харизма.— Это прыщик, Ландо.— НЕПРАВДА.Я наклонилась ещё ближе и подняла его подбородок:— А здесь чёрные точки.

Он замер.

— Скажи ещё раз.— Чёрные. Точки.Он медленно опустился глубже в кресло.— Мави... не смей.— Смею.

Я встала и ушла в ванную. Через секунду вернулась с баночкой глиняной маски и кисточкой.

Он видел это — и глаза полезли на лоб.

— Нет.— Да.— Мави!— Ландо, у тебя плохая кожа.— У меня идеальная кожа.— Тебе 24, тебе нужно ухаживать.— Я гонщик, а не косметический манекен!— Значит, будешь и гонщиком, и манекеном.

Он прижал ладони к лицу:

— Я не переживу это унижение.

Я села рядом, открыла баночку.

— Ландо.— Нет.— ЛАНДО.— Нет!— Поверни голову.— Н—н—

Я просто положила руку ему на щёку — мягко.Он замолчал. Выдохнул. И почти прошептал:

— ...ладно. Чуть-чуть.

Я улыбнулась победно.

— Умничка.

Он закрыл глаза, смирившись.

— Если кто-то это увидит, я...— Никто не увидит.— Даже Ксавье?— Тем более Ксавье.

Я аккуратно провела кисточкой по его щеке.Он резко вдохнул.

— Холодно!— Терпи.— Я страдаю.— Ты прекрасен.Он приоткрыл один глаз:— Так и знала, что это твой план — намазать меня чем-то и потом хвалить.— Да, — я усмехнулась. — Это и есть мой план.

Я аккуратно мазала нос, щёки, лоб. Он сидел идеально ровно — как будто держал дыхание.

Когда я закончила, он спросил:

— Я что... зелёный?— Немного.— Как Халк?— Почти.— Мави... если ты сейчас сфотографируешь...

Я рассмеялась.

— Не буду.

Он расслабился.

Я поправила его волосы от лица и сказала:

— У тебя красивые черты. Просто нужно ухаживать.

Он открыл глаза, посмотрел прямо в мои.

— Если ты будешь это делать... я согласен.

Я моргнула.

— Делать что?— Ухаживать за мной. Маски. Кремы. Всё это.Он наклонился чуть вперёд:— Только если это делаешь ты.

Я не успела ответить — он тихо добавил:

— Я доверяю тебе своё лицо. Это серьёзнее, чем сердце.

Сердце...только что...упало куда-то глубоко.

Ландо сидел смирно — редкое зрелище — с зелёной маской на лице. Плечи расслаблены, глаза закрыты, как будто он пытается медитировать и притвориться, что происходящее с ним — не унижение века.

— Дыши ровно, — сказала я, улыбаясь.— Я пытаюсь, — пробормотал он.— Расслабь плечи.— Они расслаблены.— Чуть-чуть.— Мави, это максимум расслабления, на который я способен, когда на мне грёбаная маска.

Я тихо рассмеялась. И в этот момент у меня в руке уже был телефон.

Я подняла его, медленно, очень медленно...выставила камеру...и сфокусировалась на идеальном кадре.

Ландо открыл один глаз. Только один.

Увидел телефон. Замер.

— НЕ.— Что? — спросила я ангельским голосом.— Не смей.— А я ничего...— МАВИ.— Просто смотрю на тебя.— Ты держишь телефон как снайпер винтовку.

Я сделала вид, что задумалась.

— Может... один снимок?— НЕТ.— Один маленький?— НЕТ!!— Но ты такой милый...— Мави, если ты сделаешь это...— Ты что? — я приподняла бровь. — Заплачешь?

Он прищурился:

— Я... уйду.— Куда?— В другую комнату.— В зелёной маске?— ...— Видишь? Смешно.

И прежде чем он успел двинуться — я нажала на кнопку.

Щёлк.

Ландо подскочил, как будто его ударило током.

— МАВИ!!

Я уже убегала к углу комнаты, смеясь, держа телефон над головой.

— Удали!! — крикнул он.— Никогда! — бросила я. — Это исторический момент!— Это позор!— Это красота!— Это моя смерть!— Это твой уход за кожей!

Он схватил подушку с дивана и кинул в меня.Я увернулась.

— Верни сюда! — он пошёл ко мне быстрым шагом.— Даже не мечтай.— Мавииии!..

Он приблизился опасно, вытянув руку, но я была быстрее — спрятала телефон за спину.

Он замер передо мной. В зелёной маске.С безумными глазами. С подушкой в руке.

Я умирала от смеха.

— Ты понимаешь, — произнёс он трагическим тоном, — что если это фото увидит хоть ОДИН человек, я... всё. Это конец моей карьеры гонщика. Я превращусь в Ландо Норрис, жертву глиняной маски.

— Успокойся, — сказала я, улыбаясь. — Оно только для меня.

Он остановился. Медленно опустил руку. Потрясла чуть головой.

— Только... для тебя? — повторил он.

Я кивнула.

Он посмотрел в мои глаза — долго. И я увидела, как его дыхание стало легче.

— Тогда ладно, — сказал он тихо.— Только тебе можно меня так позорить.

Я рассмеялась и подошла ближе.

— Это не позор.Я провела пальцем по краю маски на его щеке. Он замер.— Это забота.

Он выдохнул, прикрывая глаза:

— Тогда... делай, что хочешь.

Я улыбнулась.

— Ладно, — вздохнул он. — Веди.— Куда?— К месту казни. То есть... к раковине.

Я рассмеялась и жестом позвала его в ванную.Он пошёл за мной, всё ещё зелёный, красивый и смертельно оскорблённый судьбой.

Ванная была залита мягким тёплым светом. Я включила воду — тихую, ровную. Он встал рядом, скрестив руки на груди.

— Ну? Давай, — он наклонил голову вперёд. — Снимай с меня эти... издевательства.

— Не ной, — сказала я, намочив руки тёплой водой.— Я не ною. Я... протестую.— Это почти одно и то же.

Я подошла ближе — так близко, что он непроизвольно выпрямился. Наши отражения стояли в зеркале: он — зелёный, взлохмаченный, высокий; я — спокойная, сосредоточенная; и между нами — та самая тишина, от которой всё внутри становилось теплее.

Я провела ладонями по его щекам, намочив маску. Глина стала мягче. Он резко вдохнул.

— Холодно? — спросила я.— Нет, — прошептал он. — Тепло. Очень.

Я опустила взгляд на его губы, затем снова на глаза.

Пальцы двигались медленно:по его скулам, по подбородку, по носу.

Он стоял неподвижно — как будто боялся дышать.

— Ты аккуратная, — тихо сказал он.— А ты... удивительно терпеливый.— Ради тебя — да.

Я чуть не уронила губку.

Он сказал это так просто, без лишних слов.Будто это была правда, к которой он давно привык.

Я смывала маску с его лица лёгкими круговыми движениями, нежно, почти массажируя.

Он закрыл глаза. Тихо выдохнул. И прошептал:

— Если ты будешь делать мне так каждую ночь... я женюсь на тебе.

— Ландо! — я рассмеялась, толкнув его плечом. — Не говори ерунду.

— Я не шучу, — он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня из-под мокрых ресниц. — Ты чувствуешь, насколько это приятно? Это... незаконно.

— Умывание? Незаконно?— Когда делаешь это ты — да.

Я покачала головой, но улыбка сама лезла на губы.

Я вытерла его лицо мягким полотенцем, аккуратно, почти нежно. Он не отводил взгляда, расправив плечи, стоя передо мной как будто... полностью открытый.

Когда я закончила, он медленно провёл рукой по своей щеке.

— Мягко... — сказал он тихо.Потом взгляд поднялся на меня.— Ты сделала меня красивее?— Немного, — ответила я.— Невозможно. Ты просто раскрыла мой потенциал.

Я рассмеялась.

Но он вдруг стал серьёзнее. На полтона. На дыхание.

— Мави... — его рука поднялась, но остановилась в воздухе. — Можно... коснуться тебя?

Я вспомнила правила. И покачала головой.

— Нельзя.

Он закрыл глаза, опустил руку и прошептал:

— Убийство. Это просто убийство.

Мы оба лежали в кровати, каждый со своим телефоном. Но это было притворство.

Я видела, что Ландо только делает вид, что что-то читает. Он не листал ленту. Не печатал.Даже экран почти не светился.

Он просто... смотрел.

Я чувствовала его взгляд боковым зрением.

Наконец я не выдержала:

— Ландо?— Ммм?— Хватит смотреть на меня исподтишка.— Я НЕ смотрю.— Ландо.— Ну... может быть... немножко.

Он перевернулся на бок, опираясь на локоть, и посмотрел прямо.

— Ты очень... — он искал слово, — ...удобная.

— Ты хотел сказать "красивая"?— Нет. Я хотел сказать именно удобная.— Ландо...— Да?— Это странный комплимент.— Это лучший комплимент. Я в жизни так не хотел кого-то обнять, как сейчас.

Я на секунду задержала дыхание.Вот он — момент, к которому он весь вечер подбирался.

— Нельзя, — сказала я тихо.— Знаю.— Знаю, — повторил он, ещё тише. — Но...Он сделал паузу.— Мави, мне просто хочется быть ближе. Только обнять. Без всего остального. Обещаю.

Он говорил искренне, почти растерянно.

И я... почувствовала, что могу ему доверять.

Потому что за эти дни он действительно держал слово. Не перешёл ни одной границы. Ждал, пока я сама сдвинусь к нему хоть на сантиметр.

Я глубоко вдохнула.

— Ладно, — сказала я наконец. — Только... это пробная фаза.— Пробная фаза?— Когда мы будем с родителями... нам придётся вести себя... ну, по-настоящему. Чтобы они не догадались заранее.— Значит... ты разрешаешь?— Да. Но только обнять.

Он замер.

— Серьёзно?— Серьёзно. Но... если я скажу "стоп" — сразу убираешь руки.— Обещаю.

Я повернулась спиной к нему — так было чуть безопаснее, чуть спокойнее.

И он медленно, будто боясь спугнуть, обнял меня.

Осторожно. Тепло. Нежно.

Его рука легла мне на талию, а подбородок — на моё плечо. Я почувствовала, как его дыхание касается моей шеи.

— Подходит? — прошептал он.

— Да... — ответила я, сама удивившись, насколько спокойно это звучит.

Он чуть сильнее прижал меня к себе.Совсем чуть-чуть.

— Запомни этот момент, — тихо сказал он.— Зачем?— Когда будем рядом с родителями... нам придётся делать всё так же.Пауза.— Только там я, скорее всего, буду нервничать. А тут... я просто счастлив.

Я улыбнулась, хотя он этого не видел.

— Спи, Ландо.— Уже?— Уже.— Хорошо... но если во сне я случайно тебя снова обниму...— Это не считается, — сказала я, чувствуя, как он улыбается.— Отлично, — прошептал он. — Тогда я точно усну.

Через минуту его дыхание стало ровным.Спокойным. Счастливым.

И впервые за долгое время я тоже уснула быстро — в его объятиях.

~

Утро

Я проснулась от того, что кто-то очень уверенно и очень тепло держал меня в объятиях.

Открыла глаза — свет в комнате был мягким, золотым, утренним. И первым, что я почувствовала, была рука Ландо.

Он обнимал крепко. Даже крепче, чем вечером. Как будто во сне решил, что отпускать меня — плохая идея.

Его грудь тихо поднималась и опускалась у меня за спиной. Дыхание тёплое, ровное. Подбородок лежал на моём плече, волосы чуть касались моей щеки.

Я пошевелилась осторожно — он только сильнее прижал меня к себе.

Даже во сне.

Я тихо выдохнула и протянула руку к телефону на тумбочке. Разблокировала экран.

Несколько уведомлений.

И одно — от Адама. Прислано полчаса назад.

"Доброе утро, Мави. Я согласовал всё с отделом. Твоё рабочее место уже готово. Офис — Лондон. Начать можешь хоть со следующей недели."

Я перечитала дважды.

Лондон. Не Монако. Не рядом с Ландо.

Моё сердце пропустило удар.

Это было отлично. Работа мечты. Шанс на нормальную карьеру. Всё, чего я хотела.

Но...

Я снова посмотрела на руку Ландо, лежащую у меня на талии. На его спящий, спокойный профиль. На то, как он бессознательно держится за меня, будто за что-то своё.

И вдруг почувствовала лёгкое сжатие в груди.

Странно...Не боль. Просто... что-то похожее на тоску заранее.

Меня будто разорвало между:

мечтой и тем, кто лежал рядом со мной, дыша ровно и по-домашнему.

Я снова глянула на сообщение — а потом почувствовала, как Ландо чуть двинулся.

Он не проснулся полностью, но рука на моей талии скользнула чуть ниже, обняв ещё крепче.

И он тихо, сонно прошептал:

— Мави... не уходи.

Я замерла.

Он спал. Он даже не знал, что сказал. Но каждое слово упало в меня, как камешек в воду — с длинными кругами по поверхности.

Я осторожно повернулась так, чтобы видеть его лицо.

Он всё ещё спал, мягко, спокойно. Но улыбка — лёгкая, почти незаметная — была на губах.

Я погладила его по руке — едва-едва.

Он только вдохнул глубже и ещё раз прошевелился ближе ко мне.

А экран телефона снова мигнул:

London office — confirmed.

И я про себя подумала:

А что же теперь?

Я лежала рядом с ним ещё минуту, глядя на уведомление о работе и чувствуя, как что-то тяжёлое и сладкое одновременно медленно подкатывает к горлу.

Лондон. Новое начало. И... расстояние.

Я перевела взгляд на Ландо.

Он спал так спокойно, так... по-доброму.Ресницы длинные, волосы растрёпанные, одна прядь упала на лоб. Он выглядел моложе, мягче — не гонщик, не звезда, а просто... мой Ландо. Тот, что дергал меня за волосы в шесть лет и нёс домой, когда я упала на площадке.

И вдруг мне стало страшно.

Страшно, что это всё может закончиться.

Что, проснувшись, он станет снова таким — смешным, громким, уверенным...И я не смогу сказать ему, что уезжаю.

Пока он спит — он полностью мой.

И я не удержалась.

Я наклонилась ближе.

Сначала коснулась губами его виска — едва-едва. Тепло. Спокойно.

Он шевельнулся, но не проснулся.

Потом поцеловала уголок его губ. Почти невесомо.

Он тихо выдохнул сквозь сон — так мягко, что у меня внутри дрогнуло.

Я улыбнулась и осторожно провела губами по его щеке. Медленно. Как будто заучивала её форму навсегда.

И только потом — настоящий, очень короткий, очень тихий поцелуй в губы.

Чуть-чуть. На вдох. На одну секунду.

Он вздрогнул. Ресницы дрогнули. И он открыл глаза.

Сначала медленно, в полусне. Потом — полностью. Он увидел меня.Совсем рядом. Мою руку на его груди. Мои губы в паре сантиметров от его.

— Вот так... ты решила меня будить? — его голос был хриплым от сна, низким, тёплым.

— Не жалуйся, — прошептала я. — Это лучший способ.

Он улыбнулся — медленно, широко, опасно.

— Согласен. Но... — он потянулся ближе, почти касаясь моего носа своим, — ...если ты меня так разбудила, значит, что-то случилось.

Я моргнула. Пульс подпрыгнул.

— Ничего не случилось, — соврала я слишком быстро.

Он прищурился.

— Мави... — он перевернулся ко мне полностью, кладя ладонь мне на талию. — Когда ты меня целуешь, а потом врёшь — я это сразу слышу.

Я поймала его взгляд. И впервые за утро мне стало трудно дышать.

Он выдохнул:

— Просто скажи. Что-то не так?

Я сглотнула. Телефон всё ещё мигал уведомлением. Лондон. Работа. Дорога.

И его рука на моей талии.

Я прошептала:

— Я... потом скажу. Хорошо?

Он долго молчал. Изучал моё лицо. Как будто решал, давить или отступить.

И вдруг накрыл мою ладонь своей — тёплой, большой, уверенной.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Но что бы это ни было... я хочу быть с тобой в этом.

Пауза.— И, Мави... если ты ещё раз решишь меня так будить — я официально отменю все твои правила.

Я рассмеялась сквозь напряжение.

— Это угроза?— Нет, — он подтянул меня ближе. — Это факт.

Он притянул меня к себе в утренние объятия — крепче, теплее, чем вчера.

А я подумала:

Как же сложно будет уехать.