16

‎Егор повел меня к машине, я шла за ним, не сопротивляясь. У меня не было ни сил, ни желания. Мой телефон остался где-то в лесу, Артур был в руках Егора, а я… я была в полной его власти.‎Мы сели в машину, и он снова тронулся с места. Я сидела, свернувшись калачиком, пытаясь осознать все, что произошло. Мои глаза покраснели от слез, голова болела, а в душе была полная растерянность. Егор был зол, я видела это. Он не понимал, как мне страшно. Страшно от всего, что происходило, страшно от его решимости, страшно за последствия.‎Мы ехали довольно долго. Я узнавала знакомые места, приближаясь к району, где когда-то жили Кораблины. И, наконец, мы подъехали к огромному особняку. Он был еще более роскошным, чем я помнила. Здесь все дышало богатством и властью.‎Егор заглушил мотор и повернулся ко мне.‎— Эмили, — сказал он, его голос был теперь спокойнее, но все еще полон напряжения. — Мы дома.‎Он вышел из машины, затем открыл мою дверь и снова взял меня за руку. Я позволила ему вести себя. Мы поднялись по широким ступеням, и он открыл дверь.‎Как только мы вошли в дом, меня тут же окружило тепло. И не только физическое тепло, но и тепло человеческое. Мама Егора, Кристина Александровна, появилась в холле, и ее лицо озарилось радостной улыбкой, когда она увидела меня.‎— Эмили! Девочка моя! — воскликнула она, бросаясь ко мне. — Как же я рада тебя видеть! Ты где была все эти годы?‎Она обняла меня так крепко, словно я ее родная дочь. Я почувствовала, как по моим щекам снова потекли слезы. Это было так непривычно – столько тепла после стольких лет одиночества в душе.‎Затем из гостиной вышел Владимир Николаевич, папа Егора. Он был серьезен, как всегда, но в его глазах я увидела облегчение. Он спокойно поговорил со мной.‎— Эмилия, присаживайся, пожалуйста. Расскажи нам, что произошло. Почему ты уехала? Что заставило тебя так поступить с Егором?‎Я опустила глаза. Стыд и страх снова сковали меня. Я не хотела говорить. Не хотела снова переживать это.‎— Я… я не могу, — прошептала я.‎Егор, который стоял рядом, тут же стал агрессивным. Он стиснул кулаки.‎— Она не может, потому что эти мрази, Ануаровы, угрожали ей! — Егор сам рассказал все. — Сергей Ануаров сказал, что убьет меня, если Эмили не выйдет за Артура и не уедет с ними! Вот почему она тогда соврала! Вот почему она оттолкнула меня! Она спасала мою жизнь!‎Я вздрогнула. Егор выложил все как есть. Мои щеки покраснели. Мне было стыдно, что мои близкие узнали обо всем, но одновременно и страшно, что теперь, когда правда раскрыта, угроза снова нависнет над Егором.‎Мама Егора, Кристина Александровна, подошла ко мне.‎— Пойдем со мной, Эмили, — сказала она, ее голос был мягким и понимающим. — Мужчины пусть сами разбираются.‎Она увела меня в другую комнату, уютную гостиную с камином. Мы сели на диван. Она держала меня за руку и смотрела на меня с такой добротой, что я чувствовала, как все мои защитные барьеры рушатся.‎— Эмили, дорогая, — начала она спокойно, — я знаю, что ты боишься. И я понимаю, почему. Но тебе тут ничего плохого не сделают. И Егору тоже. Он уже не тот мальчик, которого ты знала.‎Она глубоко вздохнула.‎— Все эти годы… Егор буквально крутился как белка в колесе, чтобы найти тебя. Он искал тебя везде, даже в Америке, где все так закрыто. Он не спал ночами, строил свой бизнес, создавал связи, чтобы найти тебя, чтобы получить доступ к информации. И он нашел. Он никогда не сдавался, Эмили. Он никогда не переставал тебя любить.‎Мои глаза снова наполнились слезами. Он делал это ради меня? Все эти годы?‎— А теперь, — продолжила Кристина Александровна, — он хочет тебя забрать. Навсегда. Позвать замуж. Чтобы все было как раньше. Чтобы вы были счастливы.‎Я покачала головой, чувствуя, как боль пронзает меня.‎— Я боюсь его, — прошептала я. — Он стал таким строгим, холодным, как сталь. Он не понимает меня.‎Мама Егора нежно погладила мою руку.‎— Он холодный, Эмили, пока тебя нет рядом. Пока ты с другим. Он не может видеть тебя с этим Артуром. Он очень любит тебя. И он не отпустит. До последнего будет биться за тебя. Он просто боится потерять тебя снова. Он сам ранен, Эмили. И только ты можешь исцелить его.‎Я посмотрела на неё, и в этот момент я почувствовала, что, возможно, впервые за много лет у меня появилась надежда. Надежда, что я смогу вернуть того Егора, которого любила. Надежда, что мы сможем быть счастливы. Но для этого нужно было преодолеть столько препятствий. И первое – это страх. Мой собственный страх.