5

‎‎Дни после того разговора с Егором слились в сплошной кошмар. Я почти не ела, не спала, лишь механически выполняла указания родителей. Мои слезы высохли, оставив лишь пустоту внутри. Я стала оболочкой, которая выполняла чужую волю.‎С Артуром мы расписались тихо, без лишней суеты. Просто роспись в ЗАГСе, без платья, без гостей. Он был рядом, с неизменной улыбкой, в которой я читала триумф. Я же просто подписывала документы, чувствуя себя марионеткой. Мои восемнадцать лет должны были стать началом свободы, а стали началом заключения.‎Сборы были быстрыми. Я старалась не смотреть на свои вещи, не вспоминать, что каждая из них связана с какой-то частичкой моей прежней жизни, с Егором. Каждая футболка, каждая книга – все кричало о нем. Но я просто складывала их в чемодан, словно они принадлежали не мне.‎И вот этот день настал. Мы ехали в аэропорт. В машине сидели я, Артур, мои родители и его отец. Мама все так же выглядела бледной, а папа пытался держаться бодро, но его глаза выдавали напряжение. Я же смотрела в окно, пытаясь запомнить каждую мелочь, каждый кусочек неба, каждый силуэт деревьев, зная, что, возможно, больше никогда этого не увижу.‎В аэропорту я чувствовала себя словно в тумане. Регистрация, паспортный контроль – все происходило как во сне. И вот мы уже сидим в самолете. Огромный лайнер, который унесет меня прочь от всего, что я любила.‎Артур сидел рядом со мной. Он был внимателен, ухаживал за мной, как истинный джентльмен. Предлагал плед, напитки, заботливо спрашивал, удобно ли мне. Я понимала, что он хороший. По-своему хороший. Он не был злым или грубым. Он просто… не был Егором. И это было главной проблемой. Я могла бы, наверное, полюбить его, если бы не знала Егора, если бы мое сердце не было так безнадежно отдано другому.‎— Тебе удобно, Эмили? — спросил он, протягивая мне стакан сока.‎— Да, спасибо, Артур, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.‎Он взял мою руку и нежно сжал её. Его прикосновение было мягким, но я чувствовала лишь пустоту. Я не отдернула руку. Знала, что должна играть свою роль. Теперь я была его женой, и должна была смириться.‎— Не волнуйся, — сказал он, глядя мне в глаза. — В Америке тебе понравится. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.‎Я слабо улыбнулась. Мне хотелось верить ему, хотелось найти хоть крупицу надежды в его словах. Но внутри все было заполнено Егором, его смехом, его прикосновениями, его поцелуями.‎Весь полет Артур держал меня за руку. Я позволяла ему это, понимая, что теперь мы всегда будем вместе. Он был моим мужем, моей новой реальностью. И мне предстояло жить с этим.‎Прилетев в Америку, мы сразу отправились в наш новый дом. Это был роскошный особняк, утопающий в зелени. Большая территория, бассейн, все, что только можно пожелать. Но для меня это была золотая клетка. Здесь не было Егора, не было Кати, не было привычных улочек, знакомого запаха моего города.‎Мы жили все вместе – я, Артур, мои родители и его отец. Мама, кажется, немного ожила, увидев роскошь, окружающую нас. Папа выглядел довольным, его плечи расправились. А я… я просто существовала.‎Артур старался. Он водил меня по магазинам, по ресторанам, показывал достопримечательности. Он покупал мне подарки, устраивал романтические ужины. Он был внимателен и заботлив. И я видела, что он действительно старается. Но мое сердце оставалось холодным.‎Каждый вечер, когда я оставалась одна в нашей огромной спальне, я представляла Егора. Его глаза, его улыбку. Я вспоминала наши поцелуи, наши прогулки, наши глупые шутки. Вспоминала, как он брал меня за руку, как его прикосновения заставляли меня таять. И с каждым воспоминанием боль становилась острее.‎Я была в Америке, в роскоши, в безопасности. Я была замужем за человеком, который, вероятно, искренне меня любил. Но я была несчастна. Моя душа осталась там, в России, с Егором. И я знала, что никогда не смогу забыть его, как бы сильно ни старалась. Эта новая жизнь, эта золотая клетка, была моной ценой за его безопасность. И я заплатила ее. Полностью.