Глава 28. Цена победы

План был чётким, продуманным до мелочей. Мы решили перехватить Белуччи на складе Каулитцев — там, где он должен был встретиться с политиком, которого шантажировал годами.

Билл отвечал за отвлекающий манёвр, Том — за наблюдение и поддержку, а я должна была проникнуть внутрь и установить жучки, чтобы записать разговор.

— Помни: никаких геройств, — Том в последний раз проверил моё снаряжение, его пальцы слегка дрогнули, когда он поправлял крепление на моём плече. — Если что‑то пойдёт не так — сразу отступаешь.

— Я знаю, — я улыбнулась, стараясь скрыть волнение, но сердце билось так сильно, что, казалось, он мог услышать его стук. — Всё будет хорошо. Это же просто запись.

— Просто, — он взял моё лицо в ладони, его взгляд был таким пронзительным, что внутри всё сжалось. — Но я всё равно буду рядом. Всегда.

Он поцеловал меня — коротко, но с такой силой чувств, что на мгновение мир вокруг перестал существовать. В этом поцелуе было всё: тревога, надежда, любовь и обещание вернуться.

— Идём, — Билл хлопнул в ладоши. — Время пошло.

Склад стоял на окраине города, окружённый ржавым забором и зарослями бурьяна. Ветхие стены, покрытые граффити, и выбитые окна создавали ощущение заброшенности, но мы знали: внутри кипит жизнь — опасная, смертоносная.

Мы разделились, как и планировали: Билл запустил дымовую шашку с другой стороны улицы, вызвав переполох среди охраны. Том занял позицию на крыше соседнего здания с биноклем и рацией, его силуэт чётко выделялся на фоне серого неба.

Я пробралась через пролом в стене и оказалась внутри склада. В центре зала, освещённого тусклой лампой, подвешенной на ржавом кабеле, стояли двое: Белуччи и незнакомый мне мужчина в дорогом костюме.

Его пальцы нервно теребили лацкан пиджака, а Белуччи стоял с прямой спиной, излучая угрозу.

Я затаилась за штабелем ящиков и начала установку оборудования. Холодный бетон под ногами, запах плесени и металла — всё это казалось далёким, нереальным. Главное — голоса.

Голоса доносились отчётливо:— Вы переоцениваете мои возможности, — говорил политик, его голос дрожал. — Я не могу провести этот закон без поддержки совета.

— Зато можете убедить их поддержать, — холодно отвечал Белуччи. — Или я выложу в сеть записи ваших... развлечений с несовершеннолетними. Выбор за вами.

Я закончила установку и уже собиралась отступать, когда скрипнула дверь. Один из охранников вошёл в помещение и начал обходить склад. Его шаги приближались — размеренные, тяжёлые.

«Том, у меня проблема, — прошептала я в рацию, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Охранник идёт ко мне».

«Отступай к запасному выходу, — раздался его голос, такой родной и уверенный. — Я спущусь и прикрою».

Я метнулась к дальнему проёму, но охранник заметил движение.

— Стой! — крикнул он, хватаясь за пистолет.Я бросилась бежать, но он выстрелил. Пуля обожгла плечо, заставив споткнуться и упасть на колени.

Боль пронзила руку, но я заставила себя подняться. В тот же миг в складе появился Том — он сбил охранника с ног одним точным ударом, затем бросился ко мне.

— Айюна! — он подхватил меня на руки, его глаза расширились от ужаса. — Ты ранена? Моя принцесса, скажи, что с тобой?

— Плечо... — я стиснула зубы от боли, но попыталась улыбнуться. — Ничего страшного, идём отсюда.

Мы почти добрались до выхода, когда дверь распахнулась и в помещение ворвались ещё несколько вооружённых людей. Впереди шёл сам Белуччи, сжимая в руке пистолет. Его лицо искажала злобная усмешка.

— Какая трогательная сцена, — усмехнулся он.

— Дочь, предавшая отца, и сын врага, бросившийся ей на помощь. Как романтично.

Я почувствовала, как Том напрягся, его рука крепче сжала мою талию. Он медленно поднял свободную руку, показывая, что мы сдаёмся.

— Белуччи, отпусти их, — раздался голос от входа. Это был Морозини, сопровождаемый своими людьми. — Сделка отменяется. Они работают на меня.

Белуччи рассмеялся — резко, издевательски:— Морозини, ты опоздал. Эта девочка слишком много знает.

Он поднял пистолет и выстрелил — прямо в меня. Боль пронзила грудь, острая, невыносимая, и я почувствовала, как силы покидают тело.

Мир потемнел по краям, звуки стали глухими, далёкими. Том подхватил меня, не давая упасть.

— Айюна! — его голос звучал где‑то далеко, будто сквозь толщу воды. — Держись! Держись, прошу! Не оставляй меня, принцесса... Пожалуйста, не оставляй...

Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Сквозь шум в ушах я услышала его слова — отчаянные, полные боли:

— Не оставляй меня... Пожалуйста, не оставляй...

— Том... — с трудом выдохнула я. — Я люблю тебя...

Мои пальцы разжались, и рука безвольно упала. Последнее, что я увидела, — его глаза, полные боли и отчаяния, в которых отражалась вся вселенная.

Том прижал меня к себе, его губы шевелились, произнося что‑то, чего я уже не могла услышать. Билл стоял в дверях, застыв на мгновение, затем бросился к нам.

— Уходим! — крикнул он. — Том, нам нужно уходить!

— Нет! — Том сжал меня крепче, его голос дрожал. — Она не может... Не может так... Я не успел ей сказать, что.. люблю ее..

— Она уже не с нами, — голос Билла звучал глухо, почти безжизненно. — Мы должны выжить. Ради неё.

Том медленно поднял взгляд. В его глазах больше не было тепла — только сталь и решимость, холодная, беспощадная.

— Хорошо, — прошептал он. — Но они заплатят. За всё.

Он осторожно положил моё тело на холодный бетонный пол, провёл рукой по волосам, словно запоминая каждое мгновение, каждую черту.

Затем встал, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, и повернулся к выходу.

— Пойдём, — его голос стал жёстким, чужим, но Билл знал где то глубоко у Тома что то сломалось.

— У нас есть дело.

Дождь начал накрапывать, смывая следы крови с асфальта. Где‑то вдали выли сирены, их вой смешивался с шумом ветра. Они уходили прочь — Билл и Том, теперь связанные не только дружбой, но и общей болью.

А я осталась там, на складе, в луже собственной крови — с улыбкой на губах и мыслью о том, что хотя бы в последние мгновения была рядом с тем, кого любила больше жизни.

И что он был рядом — мой рыцарь, мой защитник, моя опора. Тот, кто называл меня принцессой не из вежливости, а потому что видел во мне то, что я сама порой не замечала: силу, стойкость и способность любить так же сильно, как и он.