Глава 23. Пламя в тени

Мы укрылись в маленькой квартире на окраине города — той самой, которую Морозини выделили нам как временное убежище.

Билл сразу ушёл проверять контакты, оставив нас с Томом наедине.

Я устало опустилась на диван, растирая виски. Пальцы дрожали после ночного приключения — адреналин постепенно отступал, оставляя после себя изнеможение.

В комнате пахло старым деревом и едва уловимо — лавандой из саше, которое я положила в шкаф пару дней назад.

Том сел рядом, его плечо коснулось моего. От этого лёгкого прикосновения по телу пробежала волна тепла, разгоняя остатки холода, сковавшего меня во время операции.

— Ты в порядке? — его голос звучал тише обычного, почти шёпотом, будто он боялся нарушить хрупкую тишину, повисшую между нами.

— Просто устала, — я подняла на него взгляд, встречаясь с его глазами — тёмными, глубокими, полными заботы. — Но мы сделали это. У нас есть досье.

— Да, — он слегка улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что‑то, от чего моё сердце пропустило удар. — Ты была невероятна сегодня. Смелая, умная, решительная... и такая красивая.

Он осторожно провёл пальцем по моей щеке, едва касаясь кожи, словно боялся спугнуть мгновение.

Я затаила дыхание — между нами всегда было что‑то большее, чем дружба, но мы никогда не позволяли себе говорить об этом вслух. Не до конца.

— Том... — начала я, но он мягко перебил меня, накрывая мою руку своей.

— Послушай, — его пальцы переплелись с моими, и я почувствовала, как внутри разливается тепло, прогоняя остатки страха и усталости. — Всё это безумие с кланами, погони, опасности... оно не закончится завтра. Но я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я буду рядом. Всегда.

Я посмотрела в его глаза — в них читалась искренность, твёрдая, как сталь, и нежная, как первый весенний цветок.

— Я тоже, — прошептала я. — Что бы ни случилось.

Он наклонился ближе. Наши лица были в считанных сантиметрах друг от друга. Я видела каждую чёрточку его лица, каждую тень эмоций в его глазах — решимость, нежность, страсть. В воздухе повисло напряжение, такое густое, что его можно было потрогать.

— Можно? — едва слышно спросил он, и в этом вопросе было столько трепетного ожидания, что у меня перехватило дыхание.

Вместо ответа я сама подалась вперёд и коснулась его губ своими. Поцелуй начался нежно, почти робко, но быстро стал глубже, жарче.

Всё вокруг перестало существовать — только он, его руки, обнимающие меня, его дыхание, смешивающееся с моим, биение наших сердец, сливающихся в едином ритме.

Когда мы наконец отстранились, оба тяжело дышали. Том прижался лбом к моему лбу, его дыхание щекотало кожу.

— Теперь я точно готов к любой заварушке, — хрипло рассмеялся он. — С тобой рядом я могу всё.

— И я, — улыбнулась я, проводя рукой по его волосам, чувствуя, как напряжение последних дней тает без следа. — С тобой я чувствую, что мы действительно можем изменить всё.

Билл вернулся через час, застав нас сидящими на диване — я положила голову Тому на плечо, а он обнимал меня за плечи, его пальцы лениво выводили узоры на моей руке.

— О, — он приподнял бровь, сдерживая улыбку. — Вижу, вы нашли время для романтики посреди апокалипсиса.

— Завидуй молча, — усмехнулся Том, но руку с моих плеч не убрал, лишь слегка сжал, будто подчёркивая свои слова.

— Да я не против, — Билл плюхнулся в кресло напротив, бросил папку на столик. — Лишь бы это не мешало делу.

— Не будет, — я выпрямилась, но осталась рядом с Томом, чувствуя его тепло. — Наоборот. Теперь у нас есть ещё одна причина бороться.

Билл открыл папку:— У меня новости. Морозини хотят встретиться завтра. Они впечатлены нашими успехами, но хотят обсудить дальнейшие действия. Говорят, Белуччи в ярости — досье исчезло, и он начал охоту на всех подряд.

— Значит, он знает, что это мы, — Том напрягся, его рука на моём плече чуть сжалась.

— Скорее всего, — кивнул Билл. — Но у нас есть козырь. И теперь, когда мы знаем, что искать, можно нанести удар первыми.

Я сжала руку Тома, глядя ему в глаза:— Мы справимся. Вместе.

— Вместе, — повторил он, переплетая свои пальцы с моими. Его большой палец нежно погладил мою кожу, и от этого простого жеста по спине пробежали приятные мурашки.

Вечером, когда Билл ушёл на очередную встречу, мы остались вдвоём на балконе. Город внизу мерцал огнями, ветер играл с прядями моих волос, принося запах моря и далёких улиц.

Том подошёл сзади и обнял меня за талию, прижимая к себе. Его губы коснулись моей шеи, и по коже побежали мурашки.

— Помнишь, как мы впервые встретились? — тихо спросил он, его голос звучал так близко, что я чувствовала вибрацию в груди. — Ты тогда чуть не сломала мне нос за то, что я случайно толкнул тебя в коридоре.

— Помню, — я рассмеялась, поворачиваясь к нему лицом, зарываясь пальцами в его волосы. — А ты потом неделю ходил за мной и пытался извиниться.

— Потому что сразу понял: ты особенная, — он улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо, делая его ещё более прекрасным. — Моя принцесса.

Он снова поцеловал меня — на этот раз медленно, тягуче, будто хотел запомнить каждое мгновение. Я ответила с той же страстью, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе, чувствуя, как его сердце бьётся в такт с моим.

— Что бы ни ждало нас завтра, — прошептал Том, отрываясь от моих губ, его дыхание щекотало кожу, — я хочу встречать каждый новый день рядом с тобой.

— И я, — я прижалась к его груди, слушая, как ровно и сильно бьётся его сердце. — С тобой я готова на всё.

Внизу, в лабиринте улиц, таились враги. Впереди ждали новые битвы, предательства, опасности. Но в эту минуту, в объятиях Тома, я чувствовала себя по‑настоящему живой.

И готовой к любой борьбе — потому что теперь у меня было не только дело, но и любовь, ради которой стоило сражаться. Любовь, которая горела, как пламя в тени, освещая путь даже в самой тёмной ночи.