***

За 4 часа 36 минут до происшествия

      На часах 09:57. По помещению сновали люди, которым было доверено (они сами напросились) украсить забронированный молодожёнами светлый номер отеля Плаза Атэн. Пока ничуть не запыхавшийся Хёнджин надувал шары,

      Сынмин, со знатно затёкшими руками, стоял на стуле и пытался повесить уже полные воздухом шары на карнизы.

      — Всё, нет. Вешать шарики на карниз — это плохая примета, — тяжело опустив руки и также тяжело выдохнув, заявил Ким.

      Сынмин бросил взгляд на сидевшего на бежевом пушистом диване Хвана, что со спокойным лицом продолжал вдувать углекислый газ в цветные резиновые украшения, и удивился.

      — У тебя голова не кружится? Ты надул уже штук двадцать, — обратился он недоуменно к парню.

      — Нет, зато у тебя кружится, хотя ты практически ни одного шарика не повесил, — натянуто улыбаясь, ответил Хёнджин, мотнув головой на практически пустые карнизы.

      — Может поменяемся, раз такой энергичный? — раздражённо предложил Сынмин. Честно говоря, такое поведение Хвана его бесило.

      — Ну не-е-ет, — ответил издевательским тоном, качая головой, и добавил, — я хочу тебя помучить, — завязал хвостик шарика в узел и на манер волейбольного мяча пульнул его в Кима.

      Дальнейшее развитие ссоры прервал стук в дверь. Кинув «я открою», Чонин, который до этого момента расставлял цветы в узорчатые вазы, подошёл к двери, открыл её и узрел двоих австралийцев: Бан Чана и Феликса. Второй, словно дополнение к Крису, стоял за его спиной, слегка наклонив голову вправо, чтобы Ли было видно из-за широкой фигуры в военной форме. Да, Чан пришёл на свадьбу во время военной службы. Как он оттуда отпросился — он так и не объяснил толком.

      — Ребята! — воскликнул вместо приветствия фенёк, широко улыбаясь, из-за чего его глаза сильно сощурились.

      — Йен-а! — также воскликнули гости также улыбаясь и накинулись на Яна с объятиями, приветствие которого утонуло в шуме. В их компашке этот паренёк был самым залюбленным.

      Самому Чонину эта любвеобильность по отношению к нему не очень нравится. Он не тактильный.

      Наконец перестав тискать младшего, австралийцы отстранились от него, не ослабевая своих улыбок. Они поспешили зайти дальше в номер помочь с организацией и отдохнуть после долгого перелёта (почти сутки причём!). Если бы Феликс умел, он бы присвистнул. Номер был таким же, как и на фотках на сайте отеля: потолки, казалось, находились на расстоянии пяти метров от пола (хотя на самом деле всего меньше четырёх); здесь столько квадратов, что помещение вполне себе могло сойти по размеру за скромную двушку в России; было светло непонятно от чего (от белых стен или от утреннего солнца); повсюду стояла дорогая мебель — диван, укрытый ворсистым бежевым покрывалом, тёмно-красные кресла, столы и стулья с фигурными спинками, шкафы и прочее; — выдвижные окна были на всю стену и вели на цветастый балкон. Романтика, одним словом. Удивление интерьером сменилось на удивление возгласом явно недовольного Кима, спустившегося со стула на диван к Джину отдохнуть. Сынмин всё-таки украсил карнизы через «ох»-и и «ах»-и.

      — Человек в военной форме — плохая примета! — указал пальцем правой руки на Чана и, ей же схватив бархатную подушку, кинул ту в мужчину, который, как только услышал про плохую примету, добежал до двери в ванную и скрылся за ней от греха подальше как для свадьбы, так и для себя — неизвестно, что с ним могло бы произойти.

      — Хорошо обустроились, — лучезарно улыбаясь, сказал Феликс а-ля Ёнбок по-корейски.

      — Эт не мы, это молодожёны. Мы в других номерах будем жить. Они поскромнее, но тоже уютненькие, — ответил Хван, что-то жуя, — Привет, Феликс, — наконец, хоть и поздно, поздоровался парень, на что Ли немного поклонился, — А, и мы по двое будем жить, — добавил, наконец проглотив пережёванное. Из-за его лыбы казалось, что он получал от соседства с Сынмином удовольствие и ехидничал с этого.

      Конечно же Феликс о парном сожительстве знал, но говорить не стал — сил не было даже на это.

      — Ага, — влез Сынмин, — и мне просто «повезло» жить с этим... любителем капусты, — остановился, лишь чтобы подобрать удачный синоним к слову «Хван Хёнджин», — Никогда бы не подумал, что буду так завидовать Йен-и. Он один живёт, — ответил вторым предложением на вопросительный взгляд Ликса.

      Приезжие уже забронировали себе номер, так что о месте проведения ночи, после которой им нужно будет уехать назад, даже не насладившись свежими круассанами, они не беспокоились. Только сейчас Феликс вспомнил про Минхо и Джисона и спросил:

      — А где, собственно, виновники торжества? — не обнаружив тех в номере.

      — У стилистов с семи утра торчат. Минхо, кстати, в сообщениях уже успел обругать меня не то что семиэтажным, сорокасемиэтажным матом, — на последних словах Ким немного дёрнул головой вверх, дабы показать высоту, — Я бы назвал это «непереводимый семиэтажный корейский фольклор», — сказал он голосом актёров неофициального дубляжа, когда те зачитывают иностранный текст на корейском.

      — А за что? — задал вполне себе логичный вопрос Ли. Имелось ввиду, за что именно обругали щеночка.

      — Я сказал им, что жениху нельзя видеться с невестой в день свадьбы перед церемонией — это плохая примета. В общем, я сказал Джисону спать в нашем номере, — у него еле-еле повернулся язык сказать «наш», — этой ночью...

      — Признай, ты это сделал, потому что боялся, что не сдержишься и набросишься на меня, — улыбаясь, то ли поиздевался, то пофлиртовал Хван, многозначительно дёрнув бровями.

      — Я тебе чё, собака на кого-то бросаться?! — замахнулся кулаком парень.

      — Не сердись, а то морщинки появятся, они тебе не идут, — опять доставал Кима Хван, надув губы, тем самым изображая милую речь, будто общается с ребёнком.

      — Зато ты сегодня так хорошо выглядишь, — внезапно сделал комплимент Сынмин лёгкой интонацией.

      — Да? — удивился резкой смене речи товарища и уже собирался добавить «Наконец-то, ты заметил», как...

      — Ага, даже немного на человека похож, — съязвил Ким и слегка поморщил лицо вместо того, чтобы по-детски показать язык.

      Хён, открыв от удивления рот, уже хотел было возразить, но его остановил Феликс, который до сих пор ждёт ответа на свой вопрос.

      — Ну, а дальше?

      — А, да, — мигом вспомнил Сынмин, — А чё рассказывать? Минхо провёл ночь в кровати с Хёнджином, время от времени пиная его от злости, что они с Ханом не проведут последнюю ночь в Париже, как неженатые. Через час Минхо всё же уснул.

      Уснул, оставив наконец в покое Хвана, который ощущал, что его ноги покроет на утро синяками. Удары Минхо — это вам не шутки.

      — На утро он написал мне в Kakao, и там... я не буду говорить что там было. Я это просто не смогу прочитать, — стал тихо смеяться от глупости ситуации, сощурив глаза до еле открытых щёлок.

      — Но ведь они оба женихи, — недоумевал Ли, посмотрев сначала на стену напротив, а затем на Сынмина.

      — Для меня Сон навсегда останется невестой, — наигранно мечтательно произнёс Мин-и, прижимая кулак к сердцу, и поджал губы, делая вид, будто вот-вот заплачет.

      — А они свой символ любви на Мост Искусств уже повесили? — спросил внезапно высунувшийся из ванной Бан Чан, который придерживал край легко поддающейся вперёд-назад двери. Он всё это время прижимался ухом к деревянной поверхности и пытался расслышать хоть что-то.

      — А ну не высовывайся! — крикнул Сынмин, швырнув вторую подушку, которая прилетела в уже закрытую дверь.

      —Так что с замком? — продолжил допрос блондин.

      — Ещё вчера, — ответил расслабленно Хёнджин.

***

За 22 часа 12 минут до происшествия

      На решётку повесили замок жасминового цвета с выгравированной золотой надписью «Минхо + Джисон». Ли вставил ключ в замочную скважину и покрутил его, дабы закрыть замок. После, замахнувшись, он выкинул ключ с такой силой, что было ощущение, что тот спокойно мог бы улететь в стратосферу и блеснуть в небе искрой, как в мультфильмах, но лишь пролетел метров 10 и упал в воду, булькнув.

      — Ах, как это романтично, — мечтательно ахнул Хан, улыбаясь, — Но всё равно я не верю в эти предрассудки.

      — Но это традиция, — возразил Минхо, — Символ нашей любви.

      — Символичный ты мой, — прижался лбом ко лбу парня Джисон, — Настоящая любовь не зависит от традиций.

      Так они и простояли несколько секунд в счастье.

      — Сколько времени? — внезапно отстранился Минхо и задал вопрос, ответ на который был на экране блокировки, — Ах, скоро приедут мои родители, — схватил Сона за руку и побежал прочь с моста, — а завтра — братик, я так давно не видел Феликса. Как хорошо, что они будут на нашей свадьбе.

      Эти двое, держась за руки, добежали до тротуара, около которого через несколько минут припарковалось такси.

***

За 47 минут до происшествия

      Ницца. Одно из лучших мест для проведения свадьбы во Франции. Всё было украшено как нельзя лучше: арка с цветами, под которой будут стоять будущие супруги; белые деревянные стулья с коричневой обивкой для гостей; столы для трапезы. Также был стол с подарками, среди которых были розовые конверты с деньгами. Локация была настолько светлой, что у любителей чёрной темы (как в жизни, так и в телефоне) зарябило бы в глазах. Вдобавок ко всему прочему шло яркое солнце и без единого облачка небо.

      Родственники со стороны жениха, сидевшие справа, были одеты в чёрное (кажется, кто-то сегодня умрёт от жары), а со стороны нев... то есть, второго жениха — в белое и светло-бежевое. Феликс сидел в первом ряду в числе родственников Минхо и волновался. Чан и Хёнджин (оба одетые в чёрные костюмы) были в роли друзей первого жениха, а Сынмин и Чонин (соответственно в белых костюмах) — в роли друзей второго. Хван, стоя на своём месте, постоянно, как только их с Мином взгляды пересекались, подмигивал ему. Ким уже устал закатывать глаза на каждое действие Джина. Между «находиться в жерлах вулкана» и «жить на одном материке с Хёнджином» он без сомнений и раздумий выберет первое, ведь можно выжить, в отличие от условий, включавших в себя дешёвый флирт Хвана, который может расплавить Киму мозг.

      Регистратор уже стоял на своём месте, листая свою красную книжку. Какая-то парочка из числа родственников, которых Ли Минхо видел в последний раз, когда его выносили из родильного отделения, мило ворковала, а через два ряда (на первом) сидели родители Минхо и Феликса. Женщина то и дело ругалась на мужа, что тот одет на свадьбу собственного сына «хуже уличных продавцов», поправляя его галстук-бабочку (со стороны этот контраст выглядел комично).

      — Я так волнуюсь, будто сам женюсь, — сказал внезапно Феликс с выражением и придыханием. Экстравертный экстраверт не выдержал и выпалил всё сидевшей слева тёте.

      — Не пойму, почему все хотят жениться. Это дорого, а если ещё и развестись. В чём прикол семейной жизни? Только посмотри на онни с её мужем, — скрестила руки на груди и кивнула в сторону родителей Ли. Феликс посмотрел вправо на до сих пор спорящую парочку.

      — Ничего ты не понимаешь в любви, — ответил блондин.

      — А мне и не нужно. Нам и с Кваджа хорошо, — парировала женщина и подняла к своему лицу белого пушистого кота, — Правда ведь? — задала ему вопрос, будто тот мог на него ответить и чмокнула в лоб (или как называется это место у котов?). Лицо пушистика так и говорило: «Женщина, дай поспать нормально!»

      Ли ничего не ответил. Спорить с тётей было бесполезно.

      — Ёнбок, — внезапно обратилась мама, — если будешь выбирать мужчину, выбирай тщательно, а не как я твоего отца. Он безнадежен. Представляешь, за неделю шестнадцать предложений сделал?

      — Но разве я виноват, что первые пятнадцать ты мне отказала? — влез мужчина.

      И тут вышел жених. Статный, высокий, в чёрном смокинге с приколотой с левой стороны груди бутоньеркой в виде белой розы (символа искренней любви). Минхо чуть не упал, запутавшись в ногах. Споткнулся.

      — Это очень плохая примета, — ойкнув, оповестил Сынмин, закрыв пальцами обеих рук рот.

      — Ты что, веришь в эту херню? — спросил Чонин таким тоном, будто Ким всерьёз утверждал, что Земля плоская.

      Вопрос остался проигнорированным.

      14:18. Заиграл «Свадебный марш». Началась церемония венчания. Все гости обернулись на стульях в ожидании Хана. Первым делом появилась девушка по имени Вонён. Её ролью было подкидывание лепестков цветов и хранение обручальных колец, но девушка была так прекрасна, что некоторые приняли её за невесту. Лишь затем появился Джисон. Он был в белом одеянии, с еле заметным макияжем и букетом цветов в руках.

      — Ух ты, — тихо воскликнул жених.

      — Ух ты, — подтвердил Бан Чан.

      — О-го, — многословно удивился Хёнджин, за что получил по шапке от Чана.

      К Хану подошла женщина, которая являлась его мамой, и взяла под локоть. Дойдя до арки, она отпустила сына и села к гостям. Минхо и Хан счастливо смотрели друг на друга. Музыка прекратилась. Время речи регистратора.

      — Милые новобрачные, уважаемые гости, сегодня мы собрались здесь, чтобы объединить два любящих друг друга сердца — Ли Минхо и Хан Джисона.

      Речь только началась, а некоторые уже начали плакать. В числе «некоторых» был Феликс. Человек, которого зовут Пак Джинён, с книжкой в руках говорил о прекрасном событии жизни, о начале создания семьи и ответственности перед детьми. С каждым предложением улыбка Ли постепенно ослабевала, пока совсем не исчезла. Казалось, Джисон, охваченный эйфорией, этого совсем не замечал.

      — Перед началом регистрации попрошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами, создать семью искренним, взаимным, свободным и окончательным, — будто сделал акцент на последнем слове регистратор, — Хан Джисон, прошу Вас ответить.

      — Да, — обнажая свои белоснежные зубы, ответил парень, слегка кивнув.

      — Ли Минхо, прошу ответить Вас, — повернулся к Хо.

      Тот метал взгляд, не смотря на Джисона, почти не двигая головой, словно делал зарядку для глаз.

      — Я...

      Три...

      Минхо взглянул влево, где перед ними в ожидании уже стояла Вонён с кольцами на сиреневой бархатной подушке, мило улыбаясь.

      — Я...

      Два...

      — Я... не уверен...

      Гости ахнули, словно в дешёвой клишированной дораме. Чан, Хёнджин, Сынмин, Чонин и Вонён, чья улыбка испарилась за долю секунды,переглянулись, не веря в слова Минхо. Они молились, чтобы он просто неудачно пошутил, от чего потом отхватит от Хана. Феликс прекратил движения платочком по лицу. Руки Джисона, сжимавшие всё это время букет, ослабли. Как и улыбка.

      — Что? — шёпотом выдохнул Сон.

      Один...

      14:33

      — Прости, — повернулся к красной ковровой дорожке, тихо извиняясь перед Джисоном и отталкивая рукой недоумевающую Чан в сторону, — Прости!!! — убежал, уже крича слово извинения.

      Букет упал. Хан следом за ним в руки Пака. Пятеро парней и родители Джисона и Минхо подбежали к нему, зовя Хана. Тот очнулся и побежал вслед за Минхо, крича имя его.

***

Через 3 часа 32 минуты после происшествия

      Джисон в отчаянии бесцельно брёл по улицам Парижа плача. Проходящие мимо французы не обращали на него никакого внимания. Казалось, Хан стал невидимым. Их с Минхо счастье уверенно испарилось с этим неуверенным «не уверен». Парень боялся закрывать глаза, ведь в темноте закрытых век видно момент побега. Они с Минхо так хотели пожениться, купить дом и завести ребёнка. Или этого хотел лишь Хан?

      — Джисон!

      Парень услышал знакомые голоса и сел на ближайшую скамью.

      — Мы тебя повсюду искали, — сел рядом с ним Феликс, успокаивающе гладя по волосам.

      —  Я не понимаю, что с ним такое, — выпалил Хан, взял платочек, предложенный Ли, и неспешно стал вытирать тканью слёзы с пухлых щёк, — Он любит меня, я знаю.

      — Что же случилось? — спросил обеспокоенный Бан Чан, который сидел слева от жениха.

      — Вот этого я не знаю. Ещё вчера всё было просто прекрасно: мы готовились к свадьбе, гуляли, повесили замок на Мосту Искусств, — громко шмыгая, ответил Сон.

      — Какой замок? — поинтересовался стоящий справа Чонин, не знавший французских свадебных традиций.

      — Замок нашей любви. Это такая традиция: вешать замок, а ключ выкидывать в реку. Пока замок висит, любовь нерушима, — объяснил Хан и шумно высморкался в светло-голубой платочек.

      — И ты веришь, что ваша любовь зависит от какой-то... железяки с ключом? — недоумевал не суеверный Ян.

      — Я — нет, а вот Минхо... — посмотрел куда-то вперёд Сон, и, вспомнив сбежавшего парня и его смешную черту, заныл с новой силой, прижимая ткань к закрытым глазам.

***

Через 14 часов 15 минут после происшествия

      Вокруг царила ночь. Почему именно ночью — им самим было непонятно. Но из-за неверящего во всякое, что не связано с реальными явлениями, Чонина (а может чисто из любопытства) шестеро парней пришли на Мост Искусств посмотреть на замок МинСонов. Точнее, на его отсутствие.

      — А где он? — задал вполне логичный вопрос Хан, пока Хёнджин светил фонарём своего телефона на пустующую часть решётки, где, по словам Сона, они повесили «символ любви».

      — Может вы его в другом месте повесили? — предположил Чонин.

      Он не верил в таинственное исчезновение бесполезной железяки, от которой ничего не будет, даже если в металлолом сдать.

      — Да нет, я точно помню, у меня фотографическая память, — стал уверять парень.

      — Может у тебя фокус был неправильно настроен и фото получилось размытым? — пошутил Ян, показывая пальцами «снимок».

      — Да я точно помню и... — остановился, заметив кое-что странное, — И замков как-то поубавилось, — оповестил, оглядываясь.

      — Знаете, в фильмах если что-то таинственное случается с вещами — это очень плохая примета, — влез Ким, говоря таким голосом, словно скоро начнётся что-то ужасное.

      — Почему? — поинтересовался Феликс.

      — Потому что такое случается только в фильмах жанра «детектив».

      — Мг, и как бы ты назвал этот фильм? «Тайна исчезнувшего замка»? — съязвил Чонин, водя раскрытой ладонью по воздуху, будто читает название.

      — Нет, лучше так: «Дело №1 "О пропавшей любви": дело ведут SKZ», — словно диктор из трейлера сказал Мин, жестикулируя, потом взглядом крутого парня уставился куда-то.

      — А почему «SKZ»? — спросил Чан, смотря примерно туда же, куда и Ким.

      — Не знаю, аббревиатура понравилась, — всё ещё смотря вдаль взглядом супергероя, объяснил парень.

      — Может, это Минхо? — всё ещё искал разумные объяснения Ян, — Понял, что вы не пара слишком поздно и... - покрутил пальцами и издал ртом звук скрипа, изображая ключ.

      — Мы ключ выбросили.

      — Отмычки?

      — Он иногда ключом дверь открыть не может. Ты его в этом плане явно переоцениваешь, — продолжал опровергать теории Чонина Хан.

      — Тихо, слышите? — внезапно шикнул и прижал указательный палец к губам Ёнбок, прислушиваясь, — Кто-то идёт, прячемся, — приказал парням.

      Хван выключил фонарик, и компания спустилась вниз по ступенькам и притихла. В темноте под светом одной лишь Луны парни, чьи глаза стали привыкать к темноте, смогли рассмотреть силуэт с саквояжем. Некто в капюшоне и кепке из него что-то достал. После присел на корточки перед ограждением моста. Послышались щелчки открывающихся замков. Он что, крал их?

      — Что Вы делаете?! — несмотря на возмущённый тон, Хан из-за воспитания обратился к ночному вору на «Вы».

      Таинственный силуэт дёрнулся, посмотрел в сторону источника звука, и, не взяв ничего из того, что принёс, побежал по мосту в противоположную от парней сторону. Они вслед за ним. Хан, не заметив в темноте сумки, споткнулся. Из неё вывалились разного вида замки, один из которых упал прямо перед лицом Джисона. Это оказался их с Минхо «символ любви». Хану помог подняться Джин. Незнакомец скрылся из виду. Все стали спрашивать наперебой «где он?», «куда исчез?».

      — Вот он! — воскликнул внезапно Феликс и бросился в сторону улицы, в которой разглядел движение.

      Компания бросилась за ним. Некто бежал довольно быстро. Явно спортсмен. Далее дорога делилась на три. В центральную побежали Ким и Хван, в правую — Хан и Ли, в левую — Чан и Ян. Воздуха в лёгких становилось катастрофически мало, но нужно было найти этого таинственного похитителя замков и узнать, зачем ему это? Дуэт ХёнМинов остановился, дабы запасти лёгкие кислородом и дать ногам отдохнуть. Внезапно они услышали шаги. Ребята и не заметили, как добежали до собора Парижской Богоматери. Каким-то чудом возле него оказались остальные.

      — Держи его! — крикнул Хёнджин, показав пальцем на незнакомца, бегущего в собор.

      Вопрос, почему он открыт, никого не волновал. Сейчас важно поймать похитителя. Так они и оказались на крыше. М-да, это было самым тупым решением незнакомца в чёрной толстовке.

      — Н-не подходите, — заикался мужчина, подходя спиной к краю, — я прыгну, — посмотрев через спину вниз, пригрозил, зная, что это звучит как абсурд, ведь какой человек станет такое делать, но угроза обычно работает.

      —Кто Вы такой? — спросил Ли.

      — Я? Хе-хе, Тёмный Купидон, — ответил незнакомец.

      — Чувство, будто ему это прозвище нейросеть сгенерировала, — прошептал Чонин Хёнджину, от чего тот хихикнул.

      Никто шутки, кроме Хвана, не услышал, а потому Сон задал интересующий всех присутствующих вопрос.

      — Зачем Вы это делаете? Вы растоптали наши с Минхо чувства, Вы разбили нашу любовь! — горько сказал парень.

      — Я ненавижу любовь, — раздражённо ответил мужчина через чёрную маску на лице.

      — Но почему? — ближе подошёл к незнакомцу Феликс.

      — Когда-то я любил и был любимым, но она... изменила мне с сыном кандидата в президенты, — притих некто, — И я обещал себе мстить.

      То есть, из-за несостоявшихся отношений с какой-то девчонкой, которая готова прыгнуть в койку к тому, кто выше социальным статусом, этот мужчина решил разбивать сердца другим? Пусть и замки были лишь традицией, но намеренно мешать любви других — это подло. Мы не в праве вмешиваться в отношения других, если они сами того не попросят. Гнев проснулся в груди Ёнбока и дошёл до мозга. Это стало спусковым крючком для следующих его действий.

      — Но это же глупо, эгоистично и жестоко! — крикнул на незнакомца и, подойдя к нему, с силой сдёрнул маску с лица.

      Мужчина (который почувствовал то, как неприятно согнулись его уши от действий блондина), не ожидавший такой силы, против воли потянулся вслед за маской, а как только ту сняли с лица, поддался назад и кувырком стал падать вниз, крича. Вовремя сориентировавшись, Ли поймал незнакомца за руки, сам при этом еле держась на краю крыши, готовый вот-вот рухнуть вниз вместе с мужчиной. У него открылось лицо. Капюшон слетел, кепка упала на плитку у собора. Начало светать, и взору открылись черты лица, сочетание которых показалось Феликсу просто чудесным.

      — Какие прекрасные глаза, — сказал свисающий с крыши мужчина, улыбаясь, — Я умер, а Вы ангел?

      — Нет, — также улыбнувшись своему счастью, ответил Ли. Державший Феликса Хван кряхтел от тяжести двух тел, которые он пытался удержать.

      — Ребят... помогите... Тяжело, — оповестил Джин со скосившимися от тяжести глазами, обхватив поясницу блондина обеими руками.

      Остальные мигом подошли, чтобы помочь. Со стороны эта картина выглядела смешно, но Феликс и неизвестный продолжали беседу.

      — Как Вас зовут? — спросил парень Ёнбока.

      — Феликс. А Вас как зовут? — поинтересовался в ответ именем, пока его тащили обратно.

      Незнакомец стал шагать по стене, поднимаясь.

      — Меня? Чанбин. Со Чанбин. Вы так прекрасны. Кто Вы, прекрасная фея? Почему спасаете мою никчёмную жизнь? Я же злодей, — нежно прошептал последнее предложение Чанбин, уже твёрдо стоя на ногах и обнимая парня, что был почти одного роста с ним.

      — Вас может и нельзя простить, но понять можно. Никто не заслуживает смерти.

      Со заправил выбившуюся прядь светлых волос за ухо со словами «Вы очень красивый» не в силах оторвать взгляд от лица «ангела», пока остальные не понимали, что происходит сейчас.

      — Вы что-нибудь понимаете? — озвучил мысли пятерых Чан.

      —Понимаю... — тихо ответил Сынмин, — Мы погуляем на ещё одной свадьбе! — воскликнул, подняв сжатые в кулаки руки вверх.

***

Через 23 часа 2 минуты после происшествия За 5 минут до события.

      — Прошу ответить Вас, — обратился регистратор к Минхо.

      — Да, — уверенно кивнул парень.

      Мысленно все присутствующие на свадьбе облегчённо вздохнули. Далее по классике: речь, подписи, кольца.

      — Объявляю вас мужем и мужем! — торжественно оповестил Пак.

      Минхо и Джисон слились в поцелуе. Вокруг раздались хлопки, визги, крики и звук открывающихся бутылок шампанского. Феликс положил голову на плечо Со, от чего тот покраснел. Парни, что стояли позади супругов, радостно хлопали.

      — Знаете, у мексиканцев есть такая традиция, что если жених и невеста на свадьбе целуются, то это конец сериала, — вставил Сынмин, обращаясь к парням.

      Настало время букета. Джисон не стал «пранковать» людей, стоявших за его спиной, и просто кинул цветы. Их словил... Сынмин. Он посмотрел на букет взглядом, будто спрашивая «А что это? А это мне? А это можно есть?». Но потом до Кима дошло: если он поймал букет, значит ему придётся жениться. А тут ещё и Хван с неудачной шуткой в виде вытянутых для воздушного поцелуя губ. Жениться? Так ещё и на Хване? На этом подхалиме? От осознания Мин сунул букет стоявшему рядом Феликсу в руки, мол «я его не трогал, его поймал Феликс». Тот посмотрел на цветы недоуменно, но ничего не сказал, приняв ситуацию. Даже улыбнулся.

      Теперь черёд Минхо. По традиции должна быть подвязка с ноги невесты, но, так как таковой нет, Ли решил кинуть бутоньерку, которая прилетела в руки Хвана. Тот уже хотел начать радоваться, забыв, что Ким передал букет Ёнбоку, но цветочек вырвала мама Феликса и дала Чанбину.

      Праздник был замечательным, а к вечеру гости стали потихоньку расходиться.

***

Через 4 часа после события.

      Замок Минхо и Джисона вернули на место ещё перед свадьбой. А остальные вешают сейчас. Расставшиеся некогда парочки, на удивление, стали сходиться. Это совпадение или сила традиций и «символов любви»?

***

Через 16 часов 34 минуты после события.

      — Тебе обязательно уезжать? — грустно вздохнул Чанбин, смотря на сжимавшего ручку чемодана Феликса.

      — Да, но не волнуйся. Номер мой у тебя есть. По возможности я буду приезжать.

      Они стояли в аэропорту. Ёнбоку пора возвращаться. Проводить его пришли все, кроме Чана, ему самому надо было уезжать с Ли.

      Не выдержав этой пытки, Со медленно подошёл к блондину и аккуратно, словно тот был хрустальным, поцеловал его. Недолгое касание губ — этого слишком мало для долгой разлуки, и поэтому Феликс возобновил поцелуй, но уже настоящий, чувственный. Чанбин положил руки на талию Ли, а он тем временем обвил руками шею Со. Оба наслаждались моментом близости и делали бы это гораздо дольше, если бы не Чонин.

       — Ёнбок, я всё понимаю, но тебе пора, — сказал с усталым взглядом и показал большим пальцем куда-то назад.