1

Где-то там за диваном шумят Тэхён с Чонгуком, первый что-то упорно пытается доказать младшему, а тот, в свою очередь, уже почти сдаётся, готовый буквально на всё ради своего парня. Даже согласиться с тем, чтобы плюшевые ТаТа вместе с Куки спали в их кровати, ибо тем «грустно и одиноко». Тэхён довольно улыбается на такой ответ макнэ и виснет у него на шее, нежно шепча в покрасневшее ухо, как же он любит свою кролю. Им хорошо, они постоянно вместе, каждую свободную секундочку проводят вдвоём. Им хорошо, а Чимин понимает, что завидовать плохо, и выдыхает тоскливо, вновь возвращая своё внимание комиксу в руках, и ближе придвигает колени к груди.

Но его вновь отвлекают. На кухне Джин-хён опять кричит на Джун-хёна, ведь тот что-то разбил, судя по характерному звону. Но уже спустя пару секунд слышатся звуки поцелуев, а Чимин спешит спрятаться в своей комнате. И не потому, что стыдно или как-то смущающе, а потому, что от тоски выть хочется. Потому что так же хочется, с любимым рядом, чтобы целоваться, чтобы обниматься и держаться за руки, да хотя бы просто быть вместе, рядом. Но Чимин один. Уже полторы недели как неприкаянный ходит и пытается избегать по всему общежитию сладких парочек, что совсем разбушевались по окончании тура. У них отпуск на целых две недели, на которые у Пака было столько планов со своим парнем. Но Юнги, как только они приехали в Корею и переступили порог общежития, тут же скрылся в своей студии, говоря, что вдохновение просто зашкаливает, и предупредил, чтобы его никто не трогал. Рэпер покидает «своё убежище» только чтобы в туалет сходить и еды с собой утащить.

А Чимин себя все полторы недели подавленным чувствует. Ему тоскливо и немного обидно, что его же парень совершенно не обращает на него своё внимание. «Закрылся в своём бункере и сидит там целыми сутками. Трудоголик чёртов. Так ещё и орёт матом, когда пытаешься вытащить его оттуда. Мол, вдохновение так и прёт, нужно использовать его по максимуму. Дурень!» — Чим вспоминает слова Джин-хёна, сказанные на днях, и протяжно стонет, падая лицом на кровать, зарывается им в подушку и закрывает глаза. Комикс улетел куда-то в недра комнаты, как только парень её порог переступил, тихо закрывая за собой дверь.

А теперь Чимин распластался на большой двуспальной кровати тюленьчиком и воет в подушку. Потому что тоскливо. Потому что соскучился жутко по любимому, с которым у них крепкие, трепетные отношения, берущие своё начало ещё до дебюта. Потому что хочется внимания и Юнги. Желательно в сию же секунду. Желательно рядом, и чтобы обнимал, а потом ещё и поцеловал так, как умеет делать только Мин. И желательно, чтобы тот не сбежал после обратно в свою студию, а остался. Остался навсегда и рядом, чтобы не выпускал из своих объятий, чтобы пальцы были переплетены, а чужие тонкие, слегка шероховатые губы ощущались на своих пухлых.

Но ничего из этого не происходит. Юнги по-прежнему покрывается плесенью в своей студии, орёт на каждого, кто пытается его оттуда вытащить. А Чимин по-прежнему один валяется на их с хёном кровати, воет от безысходности в подушку и чувствует, как наволочка на ней намокает, потому что больно, потому что обидно за то, что на тебя забили, что тебя игнорят и совсем не обращают на тебя внимания. И кто? Твой же парень. Твой любимый, который словно ребёнок ведёт себя, ей-богу. Но Чимину всё равно очень сильно обидно, в груди сжимается всё, когда он утыкается носом в подушку Юнги и жадно вдыхает. Та ещё хранит запах Юна: его морской гель для душа, мятный шампунь и дорогой одеколон, а ещё естественный аромат старшего.

Пак закусывает до боли губу и сворачивается калачиком, обнимая подушку парня руками. Как же ему хочется обнимать не какую-то бездушную подушку, хоть та и пахнет хёном, а своего парня. Но чуда не происходит, та не материализуется, а остаётся всё таким же бездушным предметом. А Чимина накрывает усталость, ведь, чтобы не думать о Юнги всё время, он это время убивает на тренировках в танцевальном зале. Он глаза закрывает, надеясь, что, когда проснётся, на него будет смотреть улыбающийся Юнги, лежащий рядом и крепко обнимающий свою любимую булочку. Чимин засыпает с мечтательной улыбкой на губах, ещё крепче обнимая подушку брюнета.

Но просыпается он не утром, а глубокой ночью, потому что захотелось в туалет. И просыпается, как и предполагалось, один в холодной кровати. Ёжится, вздрагивая плечами, и садится на постели, потирая слипшиеся от слёз глаза пальцами. Он зевает широко и переводит сонный взгляд на часы, которые показывают начало третьего ночи. Поднявшись на ноги, Чимин спешит обуть свои мягенькие тапочки с белыми помпонами на носках, ведь пол холодный. Кое-как пробравшись до двери, парень тихонько её открывает, проскальзывая в коридор, и спешит в уборную, потому что две бутылки воды на ночь дают о себе знать. Уже выходя из туалета, Чимин невольно замечает полоску света, тянущуюся из гостиной, и меняет свой курс, направляясь именно туда, дабы посмотреть, кто в такое время не спит.

В гостиной оказывается спящий на диване с ноутбуком на коленях Хосок. На экране светится закончившийся фильм, а Чимин с тёплой улыбкой думает, что старший вновь уснул при просмотре, что часто случалось. Аккуратно забрав ноут с чужих колен, Чимин выключает его и оставляет на журнальном столике, а потом берёт тёплый плед со спинки дивана и накрывает им Чона, который ворочается во сне, переворачиваясь на бок, и тут же кутается в плед, видимо, замёрз сильно. Неудивительно, ведь в гостиной холодно. Поэтому Пак решает набрать себе на кухне водички и вернуться в холодную и такую пугающе большую без Юнги кровать, в которую совсем не хочется.

Чимин вздыхает, мрачнеет на глазах и плетётся на кухню, думая, когда это всё уже закончится, когда же они вновь будут постоянно рядом, не отлипая друг от друга, как было это прежде. И хоть рэпер не фанат тактильности и всего подобного, но лишь одному Чимину он позволяет липнуть к себе, вешаться, обнимать, когда младшему вздумается, и льнуть котом. Чимин в такие моменты ощущает себя особенным для Юнги и не может не улыбнуться при тёплых, родных воспоминаниях, наливая из графина в стакан воду. Взгляд его невольно падает на банку кофе, стоящую неподалёку, и Чимин вновь думает о своём парне, который просто без ума от этого напитка, хотя самому Чимину он не очень, младший больше любит мятный чай, который вновь напоминает ему Юна.

«Он же не может долго без кофе, особенно когда работает», — думает Пак, а сам уже ставит греться чайник. И уже спустя пять минут он аккуратно несёт в руках огромную чашку горячего кофе, не спеша поднимаясь по лестнице на второй этаж, где и находится личная студия Шуги. Он осторожно подходит к двери с табличкой «Гений Мин Шуга» и выдыхает громко, потому что ни разу не приходил к Юнги за эти полторы недели, желая не мешать рэперу и не нервировать того ещё больше. Но не выдержал. Пришёл и теперь негромко стучит кулаком по пластиковой поверхности двери, с замиранием сердца ожидая ответа от старшего. Из-за двери слышится раздражённое: «Кого опять принесло?», а Чимин вздрагивает от этого хриплого голоса и чуть ли не скулит в голос, потому что... Как же он скучал, чёрт возьми!

— Ю-юнги-хён, это Чимин. Можно? – голос вначале вздрагивает от волнения, но Чимин быстро берёт себя в руки, а после губу прикусывает в ожидании и даже дыхание задерживает, когда слышит быстрое: «Конечно, Минни».

От этого ласкового «Минни» вновь сердце щемит, и Чимин больше не медлит, распахивает дверь и входит внутрь. Вокруг сущий беспорядок: раскиданы смятые листы бумаги, короткие обрубки карандашей, по бокам от стола сложены одна в одну горы упаковок из-под рамёна, там же и грязные тарелки, и просто огромное количество чашек из-под кофе. Чимин уже хочет возмутиться и отчитать хёна за то, что он так небрежно относится к своему здоровью, но так и замирает с открытым ртом, когда смотрит непосредственно на хозяина этого беспорядка.

Юнги выглядит словно зомби: заметно похудевший, с осунувшимся лицом, которое от постоянного нахождения перед монитором компьютера потеряло свой живой оттенок, и с чернющими кругами под глазами; на Юнги футболка болтается, вся перепачканная в чём-то, и джинсы светлые, широкие. Но, несмотря ни на что, Юнги остаётся безумно любимым, родным, самым близким для Чимина.

— Хён, я тебе кофе сделал, – вместо всех возмущений тихо произносит Чимин и ставит чашку на край заваленного бумагами стола, найдя там немного места.

— Ты всегда приходишь так вовремя, Минни, за что я тебя и люблю, ведь я как раз хотел спуститься за кофе. Спасибо, – Юнги даже не отрывается от монитора, продолжая внимательно в него смотреть, и периодически щёлкает мышкой, что-то набирая на клавиатуре.

Чимину от этого обидно становится. Очень. Он ведь скучал, не докучал всё это время, ведь понимал, что хёну нужна тишина и концентрация. Но не выдержал. Пришёл, чтобы увидеть наконец своего парня. А взамен получает ровным счётом ничего. Обидно и больно. Но Чимин не собирается так просто сдаваться.

— Хён, – начинает неуверенно, натягивая на кончики пальцев рукава своего тёплого белого свитшота, и смотрит на старшего из-под ресниц. И ликует в душе, когда получает наконец-то полный нежности взгляд и родную улыбку.

— Что такое, Минни? – в голосе у Юнги нотки волнения, а Чимину приятно, и он подходит ближе.

— Хён, а можно я с тобой рядом посижу? Я буду тихим, обещаю, я не буду тебе мешать, – в голосе столько мольбы, а в глазах надежда.

— Ты напугал меня, малыш, – Юнги выдыхает облегчённо и улыбается шире, подзывая младшего рукой. – Конечно, ты можешь посидеть со мной, булочка, но только пообещай не мешать.

— Обещаю, Юнги-я! – Чимин светится от счастья, вмиг оказываясь на стуле рядом с брюнетом, и улыбается ярко, придвигаясь вплотную.

Юнги смеётся коротко и треплет Чима по голубым волосам, говоря, что тот пообещал, и вновь возвращается к своей работе, полностью погружаясь в процесс. А Чимин залипает, всё ещё влюблённо улыбается. Залипает на сосредоточенное лицо Юнги, на то, как тот кусает губы, как хмурится, и на то, как его длинные пальцы щёлкают по кнопкам клавиатуры. Эти пальцы — личный фетиш Чимина.

Особенно когда эти пальцы зарываются в его волосы, лениво перебирая пряди, когда Чимин лежит головой на коленях хёна, или приятно массируют голову всё при том же случае, или оттягивают всё те же волосы при поцелуе. Или не при простом поцелуе, а, например, когда Юнги вбивается в тело Чимина, вдавливая его голову в матрас, а другой рукой сдавливает до синяков его бёдра, ягодицы. От последних воспоминаний Чимин невольно заливается краской и отводит взгляд. Хочется. Безумно хочется, но пока Чимин может довольствоваться лишь малым, просто сидя рядом и ощущая жар чужого тела на таком близком расстоянии.

Так проходит минут десять, двадцать, полчаса. Юнги всё продолжает работать, полностью игнорируя присутствие своего парня так близко. А Чимину нужно внимание. Чимин ужасно соскучился по Юнги. Он все полчаса просто пялился, залипал, рассматривал в миллионный раз прекрасное лицо и, кажется, влюблялся ещё и ещё сильнее. Чимину хочется прикоснуться к Юнги, хочется обнять его, поцеловать, хочется взять за руку, ощутить свою маленькую ладошку в большой, хочется переплести с ним пальцы, ощутить себя защищённым, любимым.

Чимин так увлекается своими мечтаниями, так сильно скучает, что, сам того не замечая, тянет руку к руке Мина, пальцы которого не спеша нажимают кнопки на одном месте. Чимин осторожно просовывает свою ладонь под ладонь старшего, коротко пробегается по ней кончиками пальцев, чувствуя небывалый трепет в душе, и прижимает свою ладошку к ладошке Юна. Чимина накрывает нежность, когда он переплетает пальцы с пальцами Мина и слегка сжимает его ладонь. Как же он хотел этого, сколько же он желал этого все эти полторы недели. Как же тепло, как же хорошо вот так сидеть, держать своего парня за руку, пока тот ею же и дальше продолжает что-то печатать.

Но Чимин тут же спохватывается, вспоминая, что обещал не мешать, и поспешно забирает свою руку. Но ему не дают её положить вновь на колено, её ловко ловят, перехватывают поудобнее, переплетая пальцы, и возвращают обратно на клавиатуру, продолжая печатать. Чимин удивлённо смотрит на Юнги, который улыбается, отрывается от монитора и приближается к нему. Чимин от удовольствия стонет в поцелуй и прижимается ближе, когда Юнги притягивает его к себе второй рукой, врываясь языком в его рот. Чмокнув счастливого парня в губы, Юнги отстраняется, крепче сжимая маленькую ладошку в своей.

— Ты же обещал не мешать. Когда ты забрал свою руку, ты мне помешал. Не делай так больше, малыш, чтобы я не отвлекался, возвращая твою маленькую ручку обратно в свою, – Юнги вновь коротко целует Чимина, который льнёт к своему парню котёнком, которого наконец-то приласкали.

Юнги отстраняется неохотно, это видно по его недовольному лицу, и возвращается к работе. А Чимин улыбаться перестать не может, потому что то, о чём он мечтал полторы недели, наконец-то сбылось. Мало, но Чимин и от этого уже безумно счастлив, уже не так сильно скучает. Он вновь продолжает наблюдать за Юнги, улыбается влюблённо и в итоге пристраивает голову на плечо своего парня, так и чувствуя его улыбку, а ещё чувствуя ласковое поглаживание большого пальца по тыльной стороне своей ладони. Чимин счастлив, когда вот так — рядом, близко. Когда любовь одна на двоих, когда обещанная вечность и жар чужого тела совсем близко.

Чимин вновь окунается в свои мечты и не замечает, как засыпает. Но когда он просыпается утром следующего дня, то обнаруживает, что находится в их с Юнги кровати. Чимин уже хочет вновь обидеться на своего парня, который снова оставил его одного спать в холодной кровати, но не успевает. Его трепетно обнимают со спины за талию родные руки, а горячее дыхание обжигает чувствительную кожу шеи, после чего на том месте чувствуется жаркий поцелуй.

— Доброе утро, малыш, – хрипло произносят на ухо и резво разворачивают в объятиях, прижимая ещё крепче.

На губах у Чимина счастливая улыбка, он крепче прижимается к Юнги, обхватывает ладонями его впалые щёки, обещая себе откормить этого негодяя, и втягивает в утренний жаркий поцелуй. Юнги прижимает крепче, сминает любимые губы настойчивее и врывается языком в рот Чимина, проходясь им по кромке ровных зубов, щекочет нёбо и сплетается с чужим языком, вырывая из Чимина протяжный стон удовольствия.

— Не покидай меня больше. Не оставляй одного. Я так скучал по тебе, Юнги-я, – шепчет Чимин в самые губы и утыкается лбом в лоб Юна, оглаживая пальцами щёки.

— Не оставлю, потому что подобного больше не повторится. Потому что я наконец-то дописал для тебя песню. Я сделал её идеальной, под стать тебе, и её больше никто, кроме тебя, не услышит. Она только для тебя. Прости меня за эту беспощадную разлуку, я обещаю, что такого больше не повторится. Потому что я безумно скучал по тебе, моя булочка. Больше не отпущу тебя и на шаг от себя, – Мин чмокает в пухлые губы, потом ещё раз и ещё, а потом утягивает в новый поцелуй, опрокидывая улыбающегося Чима на спину, и вжимает его в кровать.

— Мне не терпится её услышать.

— Ты её послушаешь обязательно в моей студии, но не сейчас. Я так скучал по тебе, малыш, во всех возможных смыслах.