Идиот!

Чимин просыпается ночью от того, что постель почему-то холодная. Обычно рядом лежал комочек тепла, утыкаясь носом в шею, но сейчас Юнги рядом не было и лишь Киселёк грел подушку младшего.

«В туалет, что ли, пошёл?»

Встреча с его родителями прошла как нельзя лучше. Юнги очень понравился и матери, и отцу, и брату. Да, конечно, мать была очень права, предостерегая о том, что недоотец сможет что-то сделать, но даже если и так, молодой парень сделает все, чтобы этот ублюдок больше их не потревожил. Проходит десять минут, но в квартире стоит тишина — и Юнги не появляется. Привстав с постели, Чимин шлепает к ванной комнате, но обнаруживает ее пустой, как и всю обошедшую квартиру. В груди зарождается непонятное чувство, чувство злости и негодования, а на столе Пак находит записку. Прочтённое заставляет выразиться очень нелестно:

— Блять, Мин Юнги! Блять, блять, блять!

Только теперь молодой бизнесмен слышит, что за окном дождь, а глубоко в душе — тревога. Он долго не думает и прямо в домашней одежде срывается из квартиры, вылетает из подъезда, садясь в свою «ласточку».

«Лишь бы не надумал покончить жизнь самоубийством», — думает Чимин и заводит машину, которая освещает грязную влажную дорогу желтым рассеянным светом. Приходится включить дворники, потому что капли, стекающие по стеклу, не дают нормально видеть. Что этот идиот надумал себе? Все же было хорошо. Улыбался, шутил и даже по дороге обратно все было нормально. Чимин колесит близлежащие улицы и районы, не сдаётся и ищет.

«Думай, Пак Чимин, куда может пойти ребёнок, если ему некуда идти?!»

Пак притормаживает около поворота к мосту через ручей и видит под тем человеческую фигуру. Свет фар не достаёт так далеко, поэтому он переключает на дальный и ликует. Это Юнги! Старший выбирается из машины и несётся к продрогшему подростку. Ну устроит же он ему. Точно. Накажет. По заднице. Выбьет всю дурь. В угол поставит.

— Юнги! Почему ты убежал?! А если бы я тебя не нашёл?! — стонет Чимин, отпускаясь на колени перед младшим и заключая его в объятия. Под мостом сухо, но холодно. Мужчины сильные. Они показывают свои слёзы через гнев. Но не сейчас. Чимин плачет.

— Идиот. Идиот. Идиот! Что ты себе напридумывал?? Зачем меня оставил?

Юнги, успевший задремать, просыпается от голоса Пака. Он сразу начинает плакать, обнимая в ответ.

— Я... Я понял, ты с-слишком добрый, чтобы меня выгна-а-а-ать. — воет подросток, захлёбываясь слезами. Мысль о том, что он больше не сможет видеть Чимина, прикасаться к нему, обнимать, просто убивала парня. — Я люблю тебя, но не хочу, что бы из-за меня к тебе плохо относились...

— Глупый, что ты несёшь?

Чимин поднимает воющего подростка на руки и несет в машину, усаживая на заднее пассажирское сидение, и сам садится рядом. Молодой парень успокаивается, больше не плачет. Во-первых, все страшное позади: Юнги живой сидит в его машине, поэтому плакать уже не надо. Во-вторых, слабину пускать можно очень редко и только под важным предлогом. Старший серьёзнеет, потому что, судя по всему, между ним и Юнги есть какая-то недосказанность. Как и тогда, в первые дни знакомства, когда Мин любыми способами пытался юлить от правды.

— Малыш, сейчас мы как взрослые люди обсудим твой поступок и дадим ему критическую оценку. Что случилось? Почему ты так поступил? —голос старшего дрожит, но он пытается выяснить все спокойно, без криков и ругани. Хотя, очень хочется поорать на бестолкового мальчишку, в которого он так сильно влюблён.

— Потому что твоим родителям я не понравился. — всхлипывая и ковыряя ногтем свою руку, пищит Юн.

Юнги хочет как лучше для Чимина и ему кажется, что с ним рядом «как лучше» не получится. Парень, наверное, по привычке прячет лицо в коленях, как нашкодивший котёнок, который ждёт порки от строгого хозяина.

— С чего ты взял? С чего ты это взял, скажи мне?! — Чимин слишком требовательно задаёт интересующий его вопрос и берет лицо Юнги в ладони, чтобы посмотреть тому в глаза. — Посмотри на меня, малыш. Ты понравился моей семье, даже наш старый пёс Роки тебя в щеку на прощание лизнул, а он очень не любит «чужих» в своём доме. Кто тебе вообще сказал, что ты лишний и ты не нравишься?

Чимин судорожно выдыхает. Очень хочется кричать, но он мужественно держится. Пак привык орать не своим голосом, а потом прижимать к груди и целовать или просто дальше спокойно решать вопросы по работе, потому что с криком выходит и все накопившиеся, и невыплаканные слезы.

Но сейчас он понимает, что лучше говорить размеренно, спокойно, поэтому позволяет себе только повышать тон.

— Я... Я слышал ваш разговор, я не хочу чтобы у тебя из-за меня были проблемы, Чимин.

Юнги смотрит красными от слез глазами в глаза Пака, а потом просто льнет к его груди, прижимается и тихо вздыхает. Он и не думал, что на столько дорог Паку. Что тот вообще поедет его искать да и ещё того найдёт. Юнги думал, что тот лишь с облегчением выдохнет, не найдя подростка в доме. Юнги не верил, что Чимин и правда его любит, потому что не понимал, как его можно любить.

— Какой разговор ты слышал? Господи, дурачок. — Чимин громко тяжело вздыхает.

Запускает в волосы младшего пальцы и гладит его поясницу, прижимая к груди. Неужели этот дурачок услышал какую-то часть разговора с родителями на террасе? Но ведь там не было ни одного слова, что Юнги им не понравился. Дурачок. Опять навыдумывал себе всякую чушь. Чимин пытается восстановить диалог с родителями у себя в голове и вспоминает практически досконально. — Глупый ребёнок, Юнги. Ты очень глупый ребёнок. Мои родители ни разу не сказали о том, что ты им не понравился. Разговор шёл обо мне и твоём отце. Мать предостерегла меня о том, что я так прекрасно без неё знал. О том, что твой отец может ещё заявиться.

Чимин целует светлую макушку подростка и тискает того в крепких объятиях. Неужели он правда думал, что Пак просто так оставит без внимания уход его любимого мальчика?? Ни за что. Если Юнги будет убегать снова, Чимин будет интуитивно искать его и каждый раз находить. Чимин никогда не мог подумать о том, что вот так просто он сможет чувствовать человека. Только вот предугадать побег он не смог...

— М-можно мы поедем домой? — тихо спрашивает Мин, успокаиваясь. Все-таки он все не так понял и просто надумал лишнего на хороших людей. Мокрая одежда неприятно прилипает к коже, но уже не холодно, просто потому что Чимин рядом. Юнги поднимает голову и смотрит на Пака. — Поцелуй меня, пожалуйста...

Чимин кивает, берет бледное личико Юнги в свои широкие ладони и ласково целует. И злость даже в одночасье отпускает; тепло и хорошо, малыш рядом и беспокоиться больше не о чем. Пак целует так долго, пока воздух в легких не кончается, и только после этого отстраняется. Молча снимает рваную футболку с тела Мина, вытирает той влажное тело и переодевает в свою сухую домашнюю полосатую кофту. Старший отмечает, что полосатая вещь очень к лицу подростку. Юнги стягивает и штаны, потому что слишком мокро. И смущенно краснеет. Потому что до сих пор не привык видеть Пака без футболки, хоть тот часто расхаживал в одном полотенце.

— Я эти вещи выброшу, Юнги. У тебя очень много крутой одежды, которую мы выбрали с тобой вместе. И деньги, вырученные за твою прекрасную песню ты оставишь себе. Ясно?

Мин кивает, спорить сил уже нет. С оголенным торсом Чимин пересел вперёд, на водительское сидение, и тронулся с места, возвращаясь домой. И дождь закончился, и светало уже. Ну и ночка...

Когда машина останавливается, Юнги выходит из неё, натягивая на бледные бёдра футболку Чимина и ещё больше краснеет. На улице не май месяц, поэтому Чимин заботливо подталкивает Юнги к подъезду элитного дома.

— Давай, малыш, отморозишь себе ещё что-нибудь, на улице холодно.

То, что он без верхней одежды, Пака вообще не волнует; его больше заботит раздетый ребёнок, который смылся на улицу в легкой футболке. Вроде бы, умный, очень умный парень, а творит такие глупости. Чимин ставит «ласточку» на сигнализацию и машет рукой охраннику в будке, мол, вот, мы вернулись. Молодой парень в будке кивает и что-то записывает в тетрадь. Ну да, в элитных домах все строго, между прочим.

Вернувшись в квартиру, которую Чимин даже не закрыл на замок, (а тут, в принципе, это было допустимо. Чужие по подъездам не ходят, поэтому квартиру хоть настежь открытой оставляй — никто не посмеет зайти. А соседи все очень серьёзные люди), старший провожает подростка в ванную и помогает принять душ. Моет ему голову и греет тёплой водой озябшие плечи и ладошки. Он отвлекает Юнги пустыми разговорами, спрашивает всякую мелочь, чтобы тот успокоился и понял, что все в порядке. В порядке. И никто никого из дома не выгонит. И даже не потому, что старший слишком добр, а потому что он любит Мина всей душой и отпускать его не хочет. Кутая Юнги в полотенце, бизнесмен относит того в постель и все же отдаёт полосатую кофту, укладывая ее на край постели.

— Надень ее, она очень тебе идёт.

Молодой парень испаряется, потому что теперь и ему нужно принять душ. Смыть всю грязь, беспокойство и осадок злости. Все хорошо.

Юнги дома.

Юнги кивает и натягивает вещь, что приятно пахнет Чимином, а так же белье. Штаны он не надевает. Не хочется, да и кофта длинная, все закрывает. Юнги прячется под одеяло со смущенным румянцем. Он все ещё не привык, что Чимин смотрит на него, когда тот совсем без одежды. Да и перед охранником стыдно: пришли двое, один без кофты, второй без штанов. Да уж... Он там, наверное, в своей тетради так и написал. Юн хихикает, думая об этом.

Когда приходит Чимин, Юн не даёт ему ничего сделать, даже одеться. Он затягивает старшего в кровать и крепко обнимает.

— Прости, я такой дурак.

— Я знаю. — мурлычет Чимин, утопая в объятиях младшего.

По привычке повязанное на бёдрах полотенце предательски съезжает, но старший возвращает то на место. Влажное тело и волосы, наверное, немного намочат постель, но это неважно. Пак прикрывает глаза и улыбается, властно укладывая ладони на поясницу малыша. Все глупости, все ребячество Чимин, конечно же, Мину простит и не раз. Он ведь ребёнок.

Его

ребёнок. Юнги хихикает и целует влажную шею:

— Ты самый лучший. Это все ещё значит, что я люблю тебя. — парень перебирается на влажное тело старшего и обвивает его всеми конечностями. Юнги садится не его бёдрах и смотри парню в глаза. — Если бы не ты, я бы умер, ты — то, ради чего я живу...

— И я тебя люблю, Юнги. Пожалуйста, больше не делай так, ладно? — примирительно говорит старший и ласково гладит поясницу Мина, пробираясь под уже, кажется, не свою кофту и оглаживая обнаженную спинку пальцами. — Ну... Я бы сказал тебе так же, но нет. Я живу не ради тебя. В целом моя жизнь — это ты.

Он гладит худощавые ноги подростка и улыбается, как и всегда, по-доброму и очень искренне. Юнги улыбается в ответ. Тело тает от тёплых рук, что нежно гладят его. Мальчик ложится на парня, пряча покрасневшие лицо.

— Чимин, не делай так, пожалуйста, я слишком на это реагирую. — Юнги стыдится своих слов, но все равно говорит, потому что возбудиться от таких легких прикосновений будет слишком постыдно.

— Извини, малыш. — виновато шепчет Чимин, но почему-то продолжает, скользя кончиками пальцев по бёдрам.

У него и в мыслях нет обидеть подростка, просто очень хочется касаться любимого тела — и только поэтому он не может оторваться от него.

Смущение и покрасневшие щеки Чимин на лице Юнги видит слишком часто, но к этому он быстро привык. Ещё Чимин знает, что краснеет Юнги, когда они целуются, когда он трогает его поясницу и ноги, а ещё когда старший бесцеремонно ходит по квартире в одном полотенце. Но ещё у молодого бизнесмена есть оружие пожёстче: он успел выучить ещё одно слабое место у Мина — это шея и уши. Поэтому сейчас Пак припадает к красивым изгибам на шее губами и нежно целует, обводя кончиком языка кадык и линию подбородка.

— Ч-Чи-ми-н... — выдыхает Юн дрожащим голосом.

Малыш слишком быстро заводится, возможно, из-за возраста, а, возможно, из-за того, что слишком много чувств к Чимину. Парень сводит ноги и слезает с Пака, направляясь в ванну на ватных ногах. — Я... я сейчас приду.

— Ты куда? — Чимин привстает на локтях, хватаясь за запястье Юнги. Наверное, он слишком переживает отпускать подростка далеко от себя. Да, ванная комната — это очень далеко! Конечно, Пак понимает, что своими действиями, такими легкими и непринуждёнными, он завёл подростка. И куда тот направляется и даже с какой целью — Чимин знает. — Иди сюда, я ещё не покусал тебе мочки ушек. — будто бы терроризируя накаляющее возбуждение Юнги, шепчет Чимин. Шёпот выходит каким-то пошлым и нежным — и устоять перед ним, скорее всего, невозможно.

— Я... Чи... Не надо, — парень краснеет в конец, не хотя опозориться перед... парнем? Нет, Чимин не говорил, что его парень, но тогда кто он ему? Да неважно, но в любом случае Юнги не очень хочет предстать перед Паком с позорным стояком. Но не послушаться старшего он не может, потому останавливается и возвращается в кровать.

— Может, будем спать? — скулит младший.

— А ты чего хочешь? Только честно. — старший укладывает юное тело на себя и серьёзно смотрит в глаза Мина, щурится и кусает губы.

Чимин не будет настаивать и не будет принуждать к чему-то, просто он очень хочет знать, чего хочет его ребёнок, чего хочет его Мин Юнги. И ответа он хочет услышать честного, без привирания и лжи. Молодой бизнесмен привык, что Юнги слишком закомплексован, слишком закрыт в себе — и избавить от этих прочных оков парнишу очень хочет.

— Хочу твой член в себе. — шепчет парень, а потом прикусывает язык.

«Блять! Я это вслух сказал?»

Юн подрывается и бежит в ванну, падает, опять поднимается и опять бежит, прячась за дверью.

— Я такой дебил...

Чимин взрывается хохотом, наблюдая за всем представлением и, тихо хихикая, оставляя полотенце на кровати, идёт за Юнги. Находит он его за дверью в ванной комнате, сидящего на полу. Молодой бизнесмен присаживается на корточки перед Мином и смеющимися глазами смотрит в его глазки. Господи, как же Чимин сильно любит этого маленького дурачка.

— Юнги, ты не ушибся? — первом делом спрашивает старший, притягивая того на своё обнаженное тело, а в голове лишь вертится «хочу твой член в себе».

Почему это так заводит? Зачем-то Чимин начинает представлять постельные сцены в главной роли с Юнги и чувствует, как внизу живота тяжелеет, а половой орган приподнимается. Ну приехали.

В основном Чимин не любил половые связи на одну ночь, но чаще так и выходило. Но после того как Юнги появился в его доме, кажется, он лишь один раз вытрахал в подсобке глупую официантку, которая сама насела на его член. Тогда Мин ещё не был влюблён, да и Чимин считал ребёнка лишь своим братом. Кстати, кажется, тогда Юн был увлечён разговорами с Сианой где-то на кухне.

—Нет. — Юнги прячет лицо в изгибе шеи старшего. — Прости, ты просто очень красивый и нежный... Наверное, я не должен так на это реагировать, прости.

Парень прикусил губу и вдохнул чарующий запах старшего. Слишком неловко сидеть у голого человека на руках, когда собственный стояк мешает жить.

— Твоя реакция вполне обоснована и нормальна, Юнги, не надо этого стесняться. — заверяет Чимин, оседая на пол и усаживая к себе на колени младшего.

Раньше Чимин не задумывался о том, что он хочет Юнги. То есть, он его любит, да, но границы в голове были поставлены четко: он ребёнок, а значит никакого с ним секса. Да и если у них что-то и будет, то и для Чимина это будет впервые. С лицами мужского пола отношений у бизнесмена никогда не было.

— Идём в кровать? Не надо от меня убегать и бояться меня не надо, я тебя не обижу. — Пак ласково трется носом о нос Юнги и встаёт с ледяного пола, поднимая с собой и Мина.

Укладывая того в постель, Чимин все же прячет стояк во влажном полотенце и ложится рядом. Юнги правда попытался уснуть, но выходило плохо. Стояк уже болезненно пульсировал и требовал срочной разрядки. Мин сжался клубком и пытался дышать спокойно, но и это не выходило.

«И что с этим делать?»

Чимин подпирает ладонью щеку, укладываясь на бок.

— Малыш, может, тебе помочь?..

Он ненастойчиво кладёт ладонь на низ живота, пока не позволяя себе опускаться ниже. Все же принуждать он ребёнка не будет. Юнги двигается ближе к Чимину.

— Х-хён, мне больно, помоги мне... — Мин прикрывает глаза, поскуливая. — Т-ты хочешь потрогать там?

— Хочу, малыш. — Чимин кивает и уже уверенно запускает ладонь под кромку нижнего белья Юнги. Пальцами он осторожно касается небольшого полового органа подростка и нежно поглаживает, улыбаясь от каждого вздрагивания. Юнги задыхается от новых ощущений. Он жмурится и громко выдыхает.

— Чи-Чимин...

— Что такое, Юнги?.. — Чимин нежно водит пальцами по возбуждённому половому органу, пока не добавляя к своим действиям поцелуев. — Ты что, никогда себя не трогал, что ли?..

Парень мотает головой, отводя взгляд. Он понимал, что это необычно, так как его одноклассники все время говорили на подобные темы.

— Может, тогда я не буду отнимать у тебя возможности поиграть самому?

Чимин не останавливается, обхватывает наконец ладонью половой орган младшего у основания и слегка сжимает.

— Мх... Хён, ты издеваешься? — Юнги сдавленно стонет, несдержанно толкаясь в ладонь парня. — Можешь... это сделать ты?

Чимин никогда не практиковался в дрочке кому-то. Изредка, конечно, он мастурбировал девчонкам, но парням не доводилось. Сам Пак тоже иногда забавлялся в душе, но это когда совсем яйца болели, а такое бывало редко. Что ж...

Молодой парень подносит ладонь к лицу и плюет в неё, возвращая руку обратно. Теперь будет намного проще скользить по возбужденному члену, что тот и делает. Чимин медленно водит по тому от основания до головки, слегка сжимая и умиляясь, как Юнги выгибается в спине. Невинное дитя... Чимин в семнадцать лет наяривал только так, чередуя руки, а Юнги? Малыш...

Юнги старается не стонать, выгибаясь и прикусывая губы. Он никогда не думал, что это так приятно. Мальчик не выдерживает долго и вскоре изливается в руку старшего, сам того не ожидая. Чуть-чуть отдышавшись, Мин понимает что произошло: Чимин трогал его

там

, куда сам парень даже смотреть смущался, и теперь в руке Чимина сперма Юнги. Осознавая все это, Юн пищит и лезет под одеяло.

Но там он не находит утешения, вместо этого парень натыкается на стояк старшего. Юнги когда-то слышал, как девчонки обсуждали минеты, и решает попробовать. Юнги укладывает Чимина на спину и устраивается между его ног. Не зная, что делать, Мин решает довериться интуиции и целует красноватую кожицу на головке. Увлекаясь, парень покрывает весь ствол касанием губ, пошло причмокивая.

Чимин хотел бы остановить Юнги, но тот уже ловко толкнул его в бок, устраивая на спину. Тёплые губы младшего коснулись головки полового органа, заставляя молодого бизнесмена издать тихий томный стон. Чистой рукой Пак скинул с себя одеяло, потому что очень уж нравилось ему смотреть, когда ему сосут, а ладонь в сперме он поднёс к лицу подростка, отбирая из ладошки член.

— Сначала слижи, а потом я тебе дам «конфетку». — шепчет Чимин.

Наверное, неправильно развращать ребёнка, но уж очень хочется. А Юнги ещё стонал так, выгибался. Слишком уж это сексуально...

Юнги расширяет глаза, но слушается старшего. Он высовывает язычок и слизывает всю белесую жидкость. Когда рука Чимина была чиста и Юн облизал каждый пальчик Пака, он поднял на него взгляд.

— А теперь мне можно конфетку?

— Теперь можно. — довольно шепчет старший.

Малыш так увлёкся пальцами, погружая каждый в ротик, что Чимин только сильнее возбудился от этого. Он поднёс ко рту сочащуюся естественным соком головку и слегка пошлепал той Юна по губам, заставляя приоткрыть ротик. Юнги послушно вобрал головку в рот, смакуя и посасывая. Языком Мин блуждал по гладкой кожице и найдя неровность, решил немного надавить на это место. Поняв, что парню нравится, Юн сделал так ещё пару раз и опустился, заглатывая больше.

Чимин был слишком перевозбужден, поэтому, томно и громко вздыхая, осторожно толкался в ротик Юнги, подмахивая малым тазом. Чувствуя, что оргазм совсем близко, молодой бизнесмен попытался выудить из ротика Мина половой орган, чтобы кончить себе в ладонь. Но Мин не дал, плотнее зажимая во рту член парня. Юнги пошло улыбнулся, проглатывая вязкую жидкость. И, облизав головку, выпустил член изо рта, укладываясь рядом с Чимином и обнимая его.

— Ты только что лишил меня девственности.

— Ну... можно и так сказать. Если орально только, то да, лишил.

Чимин, прикусывая нижнюю пухловатую губу изнутри, прижал тёплое тельце Юнги к себе, переводя дыхание. После оргазма сводило челюсть и ноги отказывались слушаться, но язык зато работал как обычно:

— Вкусно?

— Очень, — усмехнулся Мин, прижимаясь к Чимину, — но твоя вкуснее.

Юнги хихикнул, залезая на голого Чимина и обнимая.

— М-можно я сниму кофту?

Юнги давно хотелось прижаться к Паку кожей к коже, почувствовать его тепло совсем близко.

— Конечно, можно.

Чимин заботливо помог снять с Юна полосатую кофту и откинул ту на пол, прижимая младшего к себе одной рукой. Второй он набросил на их тела тёплое одеяло, чтобы раздетому Мину вдруг не стало холодно.

— Если вдруг замерзнешь, наденешь обратно. Ладно?

— Рядом с тобой всегда тепло, хён. — Юн потерся об широкую грудь щечкой и прикрыл глаза. — Я очень боялся... Но это того стоило, мне понравилось, хоть и стыдно.

— Все хорошо, малыш. Если ты захочешь повторить, мы обязательно это сделаем. А насчёт... «хочу твой член во мне»... Об этом ты пока ещё подумай, взвесь все «за» и «против».

Чимин говорит вкрадчиво, мягко поглаживая любимого ребёнка по волосам. Ведь такое, действительно, спонтанно не делается. Тем более с Юнги. Парню почти восемнадцать, а он себе не дрочил никогда...

— Я хочу, Чимин. Все ещё хочу. Если бы я был не уверен, то никогда бы не попросил.

Хм... Ну если Мин хочет, значит, скоро этого получит. Надо тогда будет завтра решить этот вопрос и съездить в секс-шоп. И да, лучше Чимин сделает это один.

Юнги рисует непонятные рисунки на груди Пака, иногда целуя ее губами. Ему слишком нравилось, как старший пахнет, насколько мягка кожа... да и вообще кожа Чимина идеальна, как и он сам.

— Тогда мы купим завтра анальные пробочки и будем осторожно растягивать тебе попочку...

— Х-хорошо. — кивает парень, заливаясь краской; мысли о том, что когда-то он сможет почувствовать Чимина внутри, возбуждает и будоражит все тело. Юнги спрятал носик в шее Пака и, поцеловав в щечку, прикрыл глаза.

— Я тебя люблю... Очень.

— И я тебя люблю, Юнни. — шепчет Чимин, целуя светлую макушку.

— Давай спать? Завтра в школу, рано вставать надо.

— Давай завтра ты сделаешь себе выходной и побудешь дома? Тебе нужно отдохнуть. — Чимин осторожно переворачивается набок вместе с Юнги и подминает его под себя, ласково целуя в висок и за ушком.

Его малышу, наверное, очень нужен отдых. Бедный ребёнок получил много негатива, пусть и потому, что сам навыдумывал; сбежал из дома, попал под дождь и замёрз, так ещё и хён «изнасиловал». Определено, Юнги нужен отдых.

— Выспимся и поедем на работу, я заеду в секс-шоп на пять минут. И Сиана говорила, что очень соскучилась по своему «оппе».

Юнги хихикает и кивает.

— Хорошо, хён, но только один день. А то я не буду первый в классе, если буду пропускать. — Мин тычется в грудь Пака носиком и закрывает глаза, переплетая их ноги. — Спокойной ночи... Спасибо.

Чимин улыбается, прикрывая глаза следом за младшим.

— Спокойной ночи, мой маленький котёнок.

«Даже если ты не будешь первым в классе, ты будешь первым в моей жизни. Первым и единственным, Мин Юнги. Маленький, глупенький любимый Мин Юнги»

Юнги и Чимин быстро засыпают в обнимку, а в их ногах ютится Киселек, который лениво потягивается и фырчит носиком.

Утром Юнги просыпается и с великим удовольствием выключает будильник, понимая, что вставать не надо. Он засыпает вновь, так как спал только пару часов, но перед этим любуется спящим Чимином.

«Ты самый красивый. Я всегда буду любить тебя»

Мин опять устраивается под тёплым боком и засыпает с улыбкой на губах.

Чимин вообще-то не очень любит яркий свет, но даже ширма, которой отгорожена кровать от «студии» Мина, не спасает. Кстати, «студия» получилась приличного размера и пустое пространство от окна до кровати будто бы заполнилось тем, чего так там не хватало.

Старший тихо стонет, пряча лицо в подушку и как маленький ребёнок хнычет:

— Юнни, закрой, пожалуйста, окно шторами...

Он мило дует губы, мягко прижимая тёплое тело к себе, и лениво распускает объятия, выпуская из них Мина.

— Угу.

Мин поднимается и не открывая глаз шлепает голыми ногами по полу, направляясь к окну. Закрыв так, что свет не проникал даже в маленькую щелку, парень вернулся и плюхнулся рядом с Чимином. Вообще, если так подумать, это впервые, когда Юнги расхаживает в одних боксёрах по квартире и не краснеет.

— Чимин, хочу на ручки. — просится младший, подползая ближе к Паку.

Чимина забавляет сложившаяся ситуация — и он сквозь сон улыбается. Они с Юнги с утра как два маленьких ребёнка, которые ведут себя по-детски поочерёдно. Только вот младший остаётся ребёнком на протяжении всего дня, а вот Чимин позволяет себе покапризничать только утром, когда ещё не совсем проснулся.

— Конечно, Юнни, иди ко мне. — тянет старший, не открывая глаз и позволяя Мину забраться на него сверху. Он крепко скрепляет обе ладони в замок на пояснице Юна и целует того в скулу, нежась в постели и наслаждаясь полутьмой.

— Можно я ещё чуть-чуть посплю? — просит Юнги, обнимая Пака ногами и прижимаясь щечкой к груди.

Парень терпит и старается не заснуть, ждёт разрешения. Из-за тирана-отца мальчик теперь на все спрашивает разрешение, боясь что-то сделать не так. Хоть и понимает, что Чимин не обидит его.

— Малыш, конечно, можно. — по-доброму ворчит Чимин.

Ему до сих пор жалко своего котёночка, над которым так часто издевались и избивали до полусмерти. Старший не перестаёт удивляться, каким хорошим человеком растёт Юнги. Как он ведёт себя среди чужих, как хорошо учится, играет на музыкальных инструментах, поёт и, конечно, любит. Все это он делает слишком хорошо — и как тогда Чимин задал вопрос недоотцу: «Я не могу понять, с кого он берет пример?»

Уж старший точно Юнги не обидит. Наконец, молочная кожа Юна приобрела живой молочный цвет, тяжелые синяки и ссадины исчезли с красивого тела — и Чимин спокойно выдохнул.

— У тебя очень красивое тело. — зачем-то произносит молодой бизнесмен; ну, что в голове, то и на языке.

— Спасибо. — смущаясь, произносит засыпающий парень. Он всегда считал Чимина самым красивым на планете, но сейчас рассказывать об этом нет сил и Юн засыпает.

Такой хороший он лишь потому, что не хотел быть таким, как отец, и стал полной его противоположностью, хотя внутри они остались одинаковые и оба ненавидят себя. Только один агрессирует на других, а второй пытается быть идеальным, иногда забивая на собственные потребности.