Часть 3

Еда просто восхитительная, именно так и есть. Тортильи и хумус удивительные, каждый ингредиент такой как нужно, и они оба едят в тишине, просто хмыкают время от времени и смеются друг над другом, когда их лица выражают состояние высшего блаженства.

Чимин выбрал хорошее место, это точно. С обеих сторон есть только пустыня, которая продолжается на мили, фонарные столбы освещают дорогу и место, где припаркован мотоцикл. Но у них над головами яркие звёзды, безоблачное небо и сияющая луна. Атмосфера спокойная, тихая, даже таинственная. Юнги чувствует себя так непринуждённо, как никогда.

— Как долго ты собираешься здесь быть? — спрашивает Чимин, как только они заканчивают есть, набив животы мексиканской едой и колой. Ноги Чимина разведены в стороны, одна рука свободно лежит у него на бедре, другой рукой он подносит сигарету Юнги к своим губам, которые после еды всё ещё немного блестят от масла. Юнги откидывается назад на топливном баке и стряхивает вниз пепел.

— Не знаю. Я могу уехать очень скоро. Чимин слегка улыбается ему, но улыбка длится недолго. — Марфа — это дыра. — Город неплохой. Просто немного старый. — Он скучный. Маленький. Я застрял здесь на всю свою жизнь. Ты знал, что я никогда не покидал этот проклятый город? Даже во время отпуска. Брови Юнги поднимаются. — Правда? Чимин кивает, выдыхая дым через нос. — Моя семья никогда не была очень богатой, мы пытались выживать с тех самых пор, как я был ребёнком. Потом я закончил среднюю школу и начал работать, моя мама заболела, и они переехали в Даллас.— Она болеет? — О, не всё так плохо. Просто… ей нужно, чтобы рядом был хороший врач для контроля, поэтому они переехали туда, чтобы это было проще. — Чимин двигает шеей. — Ну, а я остался. — Почему ты не поехал с ними? — О, ты знаешь, у меня был целый план? — хихикает Чимин. — Я собирался поработать около года, скопить немного денег, а потом уехать и жить где-нибудь в огромном городе, возможно, в Чикаго, Нью-Йорке или Лос-Анджелесе. — Чимин качает головой. — Вместо этого, я застрял здесь. В ужасной закусочной в ужасном городке. Серьёзно, это место такое скучное! Здесь есть только две классные вещи, и это всё. — Что за классные вещи? Чимин облизывает губы. — Ну, здесь есть два произведения современного искусства, которые довольно известны. «Marfa Prada» и «Marathon Target». Юнги хмурится. — Что? — Датские художники сделали крошечную копию магазина «Prada» на трассе 90. Внутри есть настоящие сумки «Prada» и обувь. Потом кто‑то ещё сделал такое же с крошечной копией «Target». — Чимин прищуривается. — Что ещё? Ах! Здесь снимали «Гиганта», того, что с Джеймсом Дином? — Да, чёрт возьми. Я люблю этот фильм. — Это было в пятидесятых, успокойся. Юнги выгибает бровь и говорит: — Вы отлично выглядите, мисс Лесли. Чимин моргает и смущается на мгновение, потом он вспоминает цитату из фильма, и с его губ слетает лёгкий смех, а глаза восхитительно щурятся. — Так бы и съел эту малышку! — О, Боже! Прекрати, ты просто ужасен! — Все думали, что у меня пустышка. Вы все думали, что старые «Spindletop Burke» и «Burnett» были единственными месторождениями нефти, да? Чимин задыхается и хлопает его по бедру. — Ты разрываешь меня на части! — Это даже не из того фильма! — Но это чертовски хорошая цитата. — Ты фанат Джеймса Дина. — Он был таким горячим. — О, ты дрочил на Джеймса Дина, когда тебе было пятнадцать?

Юнги сбивает с Чимина спесь каблуком своего ботинка, заставляя того захихикать. — Чувак мёртв, не будь таким пошлым. Выражаешься как матрос. — А ты ужасно подражаешь Джеймсу Дину, — Чимин щёлкает по окурку, и он приземляется на асфальт. — Но у него не было такой красивой куртки, как у тебя.

Юнги хихикает и смотрит в сторону, его взгляд блуждает по пустыне; поднимается холодный ветер. Когда он оглядывается на Чимина, то обнаруживает, что тот, обняв себя руками, пытается унять дрожь. — Ты замёрз? — Нет, я в порядке. — Нет, тебе холодно. Вот… — Юнги начинает снимать свою куртку. — И, прежде чем ты скажешь это… да, это клише, но оно всегда срабатывает, поэтому я отдаю тебе свою куртку.

Чимин не скрывает насколько он этому рад, когда принимает куртку, которую Юнги вручает ему; он тут же надевает её, обернув вокруг своей тонкой талии, и практически утопает в ней. Она немного велика даже для Юнги, но на Чимине выглядит просто огромной. И это приносит сердцу Юнги реальную физическую боль. — Зашибись, мне так нравится эта куртка, — вздыхает Чимин. — Я всё равно не отдам её тебе, как бы сильно ты её не нахваливал. Богом клянусь, Чимин обижается и надувает губы. — Только до тех пор, пока мы не вернёмся в город, потом она понадобится мне снова. — Прекрасно, — Чимин улыбается. — Спасибо, она действительно тёплая. Юнги кивает, игнорируя холод на своих голых руках. Они молчат некоторое время после этого, соприкасаясь коленями, руки Юнги жаждут дотянуться до маленьких рук Чимина и взяться за них, просто дотронуться до него, хотя бы на секунду. Чёрт возьми, влечение настолько сильное, что становится опасным. — Какие у тебя планы после Марфы? — внезапно спрашивает Чимин. — Только один план. — Какой? — Я жду, когда мой друг, Намджун, позвонит мне. Он тоже байкер, — Юнги потирает шею. — Уже некоторое время мы планируем сделать то, что должен сделать каждый байкер; скоро состоится встреча с другими байкерами, некоторые из них мои хорошие друзья. Мы планируем большую поездку по трассе 66. Глаза Чимина расширяются, и его лицо медленно озаряется улыбкой. — Да ладно. Юнги усмехается. — Потребуется более пятнадцати дней, чтобы проехать по всему маршруту, некоторые его участки не такие уж и безопасные для езды, но… чёрт, знаешь, это мечта? Мы с Джунсом мечтали об этом с самого детства, и это скоро произойдёт. Правда, ещё нужно решить много организационных вопросов, но мы занимаемся этим. Чимин недоверчиво смеётся. — Ничего себе. — Да, — вздыхает Юнги. — Я просто жду, когда Намджун позвонит мне и скажет, что я могу присоединиться к ним, но мы всё ещё не определились с датой. Думаю, что до тех пор я буду здесь.

Улыбка Чимина становится мягче и, вроде как, начинает исчезать. — Он может позвонить тебе в любое время, да? Весь энтузиазм Юнги пропадает в ту же секунду. — Да. — Это, должно быть, на самом деле очень здорово, Юнги. Отправиться в такую поездку, — Чимин смотрит вниз на свои руки, лежащие на коленях. — Должно быть здорово. — Хочешь присоединиться? Чимин поднимает голову так быстро, что Юнги удивляется, как он не потянул мышцу. Но потом его собственные слова отпечатываются у него в мозгу и… Боже. Он только что просил Чимина поехать с ним. Чимина, официанта, с которым он встретился вчера. Но, Господи, Юнги так хочет, чтобы он поехал с ним. Он хочет ехать на своём мотоцикле, слышать, как Чимин смеётся, когда он увеличивает скорость, чувствовать, как тело Чимина прижимается к нему, есть мексиканскую еду по дороге и говорить, говорить, говорить.

Чимин моргает, Юнги не осмеливается что-нибудь сказать. Он думает, что, наверное, испугал его.

Чимин вздыхает, он наклоняется вперёд, кладёт руки на бёдра Юнги, а потом целует его. Юнги задерживает дыхание и напрягается при первом прикосновении его губ. Но потом он закрывает глаза, его собственные руки тянутся к лицу Чимина, обхватывая его ладонями, и спускаются к его шее. Чимин что-то мурлычет ему в губы и двигается ближе к Юнги, наклоняя свою шею и открывая для него рот. Он издаёт тихий хриплый звук, когда язык Юнги проникает ему в рот и тянется к нёбу. Юнги теряет счёт времени, не чувствует холода, всё его тело просто переполнено ощущением Чимина, губ Чимина, кожи Чимина, такой мягкой под кончиками его пальцев, дыхания Чимина и его теплоты.

Но потом Чимин прерывает поцелуй, его глаза немного расфокусированы, губы пухлые и красные. Он смотрит на Юнги в течение нескольких секунд, прежде чем улыбнуться.— Ты должен отвезти меня домой. Юнги моргает. — Я сожалею, если… — Мне завтра рано на работу. Уже поздно.

                                  ***

Они возвращаются в город медленно, нет никакой быстрой езды, никакого звука ревущего мотора. Юнги не хочет торопиться, он хочет насладиться этим, пока оно у него есть, и Чимин не торопит его, поэтому он едет медленно. Но Чимин всё равно продолжает крепко обнимать его руками.

                                 ***

Чимин возвращает ему куртку и шлем, как только они останавливаются перед его домом; здание выглядит старым, но хорошо сохранившимся: кондоминиум в шесть этажей, с цветами в горшках на балконах и большими окнами. — Ты должен снова зайти завтра, — говорит Чимин. — На завтрак или обед. Юнги кивает. — Хочешь, чтобы я покатал тебя снова? — Возможно, — Чимин сжимает губы, а потом снова наклоняется, только чтобы целомудренно чмокнуть Юнги в губы. — Я обычно не целуюсь на первом свидании. — Я и не жалуюсь. Чимин закатывает глаза и улыбается. — Увидимся завтра, Джеймс Дин.

                                 ***

Итак. Юнги думал всё утро. На самом деле, он паниковал, но всё же. Он думал и паниковал. И он пришёл к выводу: только полный идиот уехал бы из Марфы без Чимина. И, конечно, Юнги может и не самый умный человек в округе, но у него ещё есть мозги. Он оставляет свою детку на обычном месте на парковке, глушит двигатель, его сумка надёжно привязана верёвкой к краю пассажирского сиденья, и он направляется к закусочной. Он открывает дверь, видит Чимина за кассовым аппаратом, ждёт, когда уйдёт мужчина, который расплачивается за еду, а потом идёт туда и останавливается перед парнем. — О! — улыбается Чимин. — Привет! — Я уезжаю сейчас. Улыбка Чимина исчезает. — О. — И ты уезжаешь со мной. — Подожди, что? — Я прошу тебя поехать со мной. Чимин хмурится. — В твою поездку по трассе 66? — Я прошу тебя быть со мной везде. — Мы встретились два дня назад. — И ты обычно не целуешься на первом свидании, правила и здравый смысл просто дерьмо. Чимин пытается что-то сказать, но потом снова закрывает свой рот. — Хорошо, послушай, — Юнги глубоко вздыхает. — Меня не волнует, что мы фактически незнакомцы. Я хочу, чтобы ты поехал со мной, а ты хочешь покинуть это место. Тебя здесь ничего не держит. Но я могу пообещать тебе… нет, я могу поклясться тебе, что я сделаю всё, что в моей власти, чтобы ты получил опыт, который тебе понравится, и ты никогда его не забудешь, и я сделаю это хорошо. Я постараюсь для тебя, Чимин. — Юнги… — Поедем со мной. — Ты такой… — стонет Чимин. — Ты не можешь просто взять и сделать это! Это так… — Я хочу, чтобы ты поехал со мной, — повторяет Юнги. — И я думаю, что ты тоже хочешь поехать со мной. Чимин смотрит на него в течение долгого времени, просто пристально смотрит, почти не мигая. — Чим! — зовёт из кухни повар, босс Чимина. — Можешь поторопиться?! — Секунду! — отвечает Чимин. — Я работаю в закусочной. Юнги хмурится. — Я знаю. — Я работаю в закусочной, мне очень скучно, и вот приезжаешь ты со своей эстетикой одинокого байкера, и просишь, чтобы я сбежал с тобой. Это клише. Юнги сглатывает. — Это «нет»? — Я не сказал это. Из кухни появляется мужчина. — Чим, какого чёрта, можешь поторопиться… — Это не моё чёртово имя, ты, проклятая свинья, — говорит Чимин, выплёвывая слова как яд, он поворачивается к повару лицом. — Меня зовут Чимин, не так уж и сложно запомнить. Повар смотрит на Чимина, вытаращив глаза. — Ты… ты хочешь, чтобы я уволил тебя? — Ты не уволишь меня, я уезжаю, — Чимин быстро расстёгивает пуговицы униформы, сбрасывает рубашку и остаётся в свободной хлопчатобумажной футболке, он бросает рубашку в грудь повара. — И, между прочим, твой салат «Цезарь» — дерьмо, ты воняешь как труп, и пошёл на хер за то, что каждый раз пялился на мой зад, когда я наклонялся, чтобы что‑нибудь взять.

Игнорируя недоверчивый взгляд Юнги, Чимин выходит из-за кассового аппарата, хватает его за запястье и тащит к выходу из закусочной. Юнги просто слепо следует за ним. Прямо перед тем, как распахнуть дверь, Чимин поворачивается к посетителям, которые все с изумлением смотрят на эту сцену. — О, и между прочим! — кричит Чимин со злой усмешкой. — В кухне больше тараканов, чем еды.

Юнги фыркает, когда видит, что женщина выплёвывает на тарелку вафлю, которую она только что жевала, несколько посетителей с ужасом смотрят на свои блюда. Он слышит грубые ругательства, которые посылает им в след повар, прежде чем они выходят из закусочной, и теперь Юнги берёт инициативу в свои руки и, чуть ли не бегом, тянет Чимина к своему мотоциклу. — Там правда тараканы?! — кричит он, когда садится на мотоцикл и передаёт Чимину один из шлемов. — Нет, — отвечает Чимин, он ставит ногу на подножку, приподнимается и залезает на мотоцикл. — Но теперь этому куску дерьма можно пожелать только удачи, чтобы он сохранил свой бизнес дальше. Юнги начинает смеяться, он чувствует себя так легко и беззаботно, что у него даже начинает кружиться голова. — Ты просто невероятный. Чимин застёгивает ремни шлема под подбородком. — Да, чёрт возьми, я такой. — Ладно, — Юнги запускает двигатель мотоцикла; его шлем ещё даже не застёгнут. — Я отвезу тебя к тебе домой, возьми немного одежды, деньги, которые у тебя есть, и мы уезжаем. Чимин снова обнимает его за талию и крепко держится за него, его руки немного дрожат, и Юнги трогается с места.